Грань времени. Зов крови

Мрак. Доныне неведомый, доныне немыслимый, чернее всех Ночей Куивиэнэн, о которых ей довелось лишь услышать. Плач. Слезы горечи верных, слезы скорби мудрых, слезы страха слабых. Слезы Валар. Клятва Фэанаро. Стяги и споры, клинки и доспехи, сборы в путь. Старшего дядю она не любила, его обаяние завораживало ее в детстве, но после.. угольно-черные волосы, злые глаза и жестокая улыбка, прорезающая лицо как открытая рана в те моменты, когда прекращалось обыкновенное ему мрачное раздумье. Фэанаро пугал ее, пугал и отталкивал, пусть его непреклонная воля и внушала ей уважение, как и всем. Но, когда он заговорил, там, на площади Тириона, что на холме Туна.. ей словно пахнуло в лицо горячим и терпким ветром свободы. Простор мира, воля делать что хочется, а не что должно, воля мстить, воля ненавидеть врагов и любить друзей, не оглядываясь на Валар, на Эру, на долг.. это пьянило, это было сильнее ее. И вот уже тонкие руки сжимают клинок, а не веретено, жидкое золото волос стянуто в тугой хвост, на губах - уверенная усмешка, наперекор всему, на челе - воля к свободе. Как бы она удивилась, узнав, на чью сейчас так похожа эта усмешка.. Марш, просьба, отказ. Для Фэанаро и прочих нолдор мореходы были всего лишь друзьями, для нее же - родней. Их ответ был не просто обидой, но предательством! Гнев ее был почти столь же велик, как гнев дяди, и никакие слова деда и матери не могли усмирить его. Лязг сапог, ворота, пирсы. Корабли эти - наши по праву, ведь кто, как не нолдор, возвели это место! Крик телери: "Руки прочь!", свист стрелы и первый нолдо с криком падает в воду. Дружный шорох сотен клинков, в едином порыве покинувших ножны. Три быстрых шага, взмах тонкой руки, брызги крови на белых бортах.. и крик. - Алатариэль!.. - и бульканье крови в горле сраженного морехода. Звук ее имени, старого имени, имени телери, что не звучало иначе как в этих стенах, ударом эфеса в стекло разбил чары речей Фэанаро. Всюду кровь, крики боли и страха, далёкий плач матери в башне над морем.. - Нет! Стойте! Оставьте их! Дядя! Фэанаро! Слова утонули в грохоте битвы, злые слезы обожгли щеки, скрипнули сапоги, когда она повернулась спиной к кораблям. Парировать выпад, спасая родича, ткнуть острием в подмышку нолдо в обагренных чужой кровью доспехах. Услышать крик, ощутить дрожь в руках.. Но сражение уходило в глубь гавани, мореходов теснили, на десятках кораблей уже вились знамёна Первого Дома. Она внезапно осталась одна, с мечом наголо, среди тех, с кем пришла сюда. Среди братьев по оружию и убитых братьев по крови. Среди врагов, в окружении друзей. Голос Фэанаро. Насмешка скрывает безумную ярость. Миг тишины, невозможный в штурмуемой гавани. - Так, так, так.. полагаю, не стоило брать тебя в этот поход, Артанис. Твоя жалость стоила мне троих воинов, а тебе - моего доверия. И что помешало тебе остаться с отцом в арьергарде? - Для тебя я - Нэрвен, Фэанаро. - последнее слово она словно выплюнула, направляя на дядю клинок. - и ты можешь подавиться своим доверием, если раньше не захлебнешься чужой кровью! - В Тирионе мне нравились твои спектакли, девочка. Но это не сцена - это война. Последнее, что она помнила - изящный эфес клинка Фэанаро, врезавшийся в висок, сквозь все ее блоки. Потом была тьма. Огонь. И Вздыбленный Лёд.