Грань времени. Занавес перед началом конца

Он должен был сделать их! Он, величайшая Власть Арды, а не наглый нолдо, отвергший его совет и дружбу. Великий Манвэ, мудрый Манвэ, благословенный Манвэ, на пару с Астальдо, да и всеми остальными, запретили ему это. Они запретили ему творить, запретили воплощать мысли и чувства в песнях Силы и работе рук - как же они боялись его, даже когда говорили о прощении, даже когда позволили ходить среди эрухини. Выскочка Фэанаро создал свои Сильмариллы, но он, Мелькор, первым пожелал обуздать этот свет, он должен был безраздельно властвовать над ним, он, он, он! Что ж, радуйтесь своему увековеченному Свету. Пока можете. Манвэ собрал всех эльдар на пир, на котором собрался примирить Куруфинвэ с Нолофинвэ. Глупец. Сам позвал всех в одно место, не оставив во всем остальном Амане ни единой эльфийской шавки. Посмотрим, будут ли тебе важны распри нолдо завтра. Сгустком теней, никем не замеченный и не выслеженный, быстрее света звёзд пересёк Мелькор море напрямик, направляясь к месту, которое давно приметил. Месту, в котором умирал даже священный валинорский свет. К Ее логову. Расщелине, откуда не возвращался никто и ничто. Сгусток теней опустился у самого края и медленно, словно задумавшись, приобрел очертания эрухини. Высокий - даже по меркам эльфов, с могучими плечами, волевым подбородком и гривой густых черных волос - таким воплотился Мелькор в этот раз. Лик его был похож на лица нынешних нолдор ещё на заре времен, а в этом маленьком фана вала вообще казался одним из них. Лишь ощущение ужаса и величия, исходящее от каждой частицы воздуха вокруг, да черные глаза, совсем без белка, выдавали в нем прежнего айну. Остатки теней обрели форму, превращаясь в лёгкую броню цвета мрака и иссиня-черный плащ за спиной. Мелькор повел плечами и усмехнулся, привыкая к вновь созданному фана и радуясь, что больше не нужно воплощаться так, чтобы не пугать эрухини - как приказал ему в плену ненаглядный братец. Он был свободен - и это был лишь первый жест его свободы. - Вылезай! Я знаю, ты почуяла меня. Из расщелины с жутким, мерзким, царапающим звуком выбралась гигантская паучиха. Высотой почти с валу, она была вчетверо шире его, восемь влажных глаз осматривали пришельца с ног до головы. - Я сслушшаю тебя, Темный. - Видишь этот свет? - айну, усмехнувшись, широким жестом обвел зарево Древ на западном горизонте. - Он твой, если поможешь мне исполнить задуманное. - Я не сслушшу тебе, Вала. И я потребую большшей платы. Обеими руками дашшь ты, дашь все, что унесешшь с собой. - По рукам. - Мелькор без торга вскарабкался на паучиху, рассмеявшись втайне. "Наглая тварь. Сделает свое дело и подавится собственной алчностью, когда поймет, что значит предъявлять требования Владыке Арды." Пир Манвэ все ещё шел своим чередом, когда Мелькор и Унголиант ступили на холм Двух Древ. Лаурелин и Тельперион, сияющие в ночи Арды и освещающие мир. Здесь, вблизи, свет их казался Мелькору вдвойне ненавистней. Ничто в Арде не могло существовать, не подчиняясь ему. Сами кости мира пропитаны Его волей, а власть над этим светом забрали Валар и Фэанаро. Свет, которому он не дал позволения быть, но он есть. Похищенный. Вырванный из его власти, пусть он никогда и не хотел быть Владыкой Света. В руках айну соткалось из теней копьё и он, размахнувшись, пронзил оба дерева насквозь. Из ран хлынул сок, точно кровь, прямо в пасть Унголиант, свет моргнул и померк. Отшвырнув копьё, вала смотрел, как на мир опускается мрак. "Ибо вернулся истинный Владыка Судеб Арды и начинается Долгая Ночь." Паучиха высосала сок до последней капли и, с каждой каплей увеличиваясь, стала поистине громадной. Напрягшись, она изрыгнула облако мрака, столь плотное, что весь Валинор накрыла собой глухая и мертвая Тьма. Тухли, умирая в ней, лампы и свечи, меркли, более неспособные светить, звёзды. Тьма лежала, густая и непроницаемая, и в ней не было ни лучика света. Его не было и тогда, когда темной тенью, чернее даже окружающего мрака, ворвался Мелькор в крепость Форменос. Черный клинок не сверкнул, сразив короля Финвэ, он остался черным и кровь на нем и полированом полу казалась черной. Первый свет вернулся, когда рука Темного валы сжала Сильмариллы, вынутые из ларца в самом тайном подвале крепости. Свет священных камней озарил искаженное болью лицо валы, которого камни жгли, словно самый раскалённый огонь. Осветили два сундука нолдорских самоцветов, погруженных на спину исполинской паучихи. Но вот айну покинул Аман, отправившись верхом на Унголиант на север, через Хэлкараксэ, и в Валиноре снова не оказалось ни единого лучика света. Не было его и тогда, когда Манвэ Сулимо пытался успокоить паникующих от наступившей тьмы эрухини на пиру. Не было и тогда, когда Тулкас Астальдо рвал на себе волосы в бессильной ярости. Первым вернувшимся светом были искры из-под копыт запоздалой погони во главе с Оромэ. И лишь тогда, когда над всем Валмаром полилась полная боли песня: A Elbereth Gilthoniel, Silivren penna míriel O menel aglar elenath! Na-chaered palan-díriel O galadhremmin ennorath, Fanuilos, le linnathon Лишь тогда первые лучики света, оправившихся от тьмы звёзд Варды, хоть немного рассеяли мрак.

***

Мелькор делал все, чтобы не закричать, и пока у него это получалось. Камни нещадно жгли его руку - Его, создателя огня! Казалось, мышцы сейчас расплавятся, но он не отпустил бы Сильмариллы ни за что. Паучиха раздулась ещё больше, по дороге через Хэлкараксэ сожрав оба сундука эльфийских сокровищ, которые вытребовала почти без торга. У валы теперь просто не было сил совладать с ней, но показывать это было бы самоубийством, так что пришлось играть в доброго партнёра, которым Мелькор никогда не был. Он хотел бросить её ещё у крепости и вернуться сам, но, как только он коснулся проклятых камней.. он не потерял силы, нет, хоть противостоять боли и было все сложнее с каждой секундой. Он потерял - на время, пока он держал ненавистные камни - власть над воплощением. Айну уже не мог обернуться вихрем теней и преодолеть путь сам, так что приходилось мириться с обществом мерзкой твари. Наконец, они добрались до суши и, едва спрыгнув со спины Унголиант и повернувшись на восток, туда где, как он помнил, должен был быть Ангбанд, вала услышал за спиной шелестящий отвратный голос: - Лишшь одной рукой давал ты, уговор шше был иной. Разошшми и другую, и отдай мне камни, вала. Мелькор повернулся и расхохотался, будто не веря своим ушам, хотя ожидал этого с тех самых пор, как не смог перевоплотиться. - Отдать тебе Сильмариллы? А ты собственной жадностью не захлебнешься, тварь? Пошла прочь, ты получила свое. Исполинская паучиха грозно и гневно щёлкнула челюстями и ринулась на айну, не тратя время на продолжение дискуссии. Может, из-за боли, а может от того, что в глубине души Мелькор рассчитывал, что тварь не настолько нагла, чтобы напасть на него, вала растерялся на мгновение, и паучиха повалила его на прибрежный песок, почти мгновенно обездвижив паутиной. И тогда он закричал. Закричал изо всех сил, чтобы от всего вокруг не осталось камня на камне, но кто-нибудь услышал. Он не хотел умирать вот так, и криком выплеснул всю бессильную злость и страх, переполнившие валу в тот миг. Крик раздробил все камни в долине и наверняка был слышен в каждом уголке мира. На секунду паучиха остановилась, испуганная и сбитая с толку, даже отступила на шаг. Мелькор дёрнулся.. и остался спутан. Тварь радостно застрекотала и рванулась к нему, когда в ее бок с криком врезался шар огня. - Готмог, валараукар! Защитите владыку, убейте паучиху! Долину между горами и морем наполнили рев пламени и крики ярости. Паучиха отпрянула и вступила в схватку с шаром огня, превратившимся в рыжеволосого воина в доспехах цвета раскаленного металла. За ним следовало полдесятка демонов тьмы и огня, наравне с ним жгущих и хлещущих бичами паучиху. На глазах у Мелькора битва продолжалась всего пару минут, пока барлоги не вытеснили паучиху в соседнюю долину и не погнали на север, а рыжеволосый воин в мгновение ока не оказался на коленях рядом с ним, простертым на земле. - Я сейчас.. потерпи.. Пленившая валу паутина вспыхнула и опала пеплом, а сильные руки Майрона помогли ему сесть. - Наконец-то ты вернулся, Повелитель.. Майрон, а это несомненно был он, неверящим взглядом посмотрел на Владыку и внезапно разрыдался. - Мэлко..