Война самоцветов. Дымный хмель победы

Над крепостью витал запах дыма. Тонкий, едва уловимый запах сожжённого вереска с пустошей. Ледяные ветра улеглись, и только чуть заметный восточный бриз трепал гордо развернутые над твердыней долгой ночи знамёна. В Ангбанде редко бывало тихо, но этот день сам по себе был одним из немногих. Армии где-то далеко на западе штурмовали непокорные гавани Фаласа, балроги рыскали над горами в поисках Гондолина, Лаурундо ещё не вернулся, и даже вечно работающий механизм подземных кузниц и фабрик притих, словно задремав. Быстро наступающие сумерки зимнего дня догорали медленно-медленно, словно не желая отпускать мимолётное видение покоя, повисшее над черной крепостью. 

***

Если бы не орлы, Майрон мог бы и не узнать, чем для валы обернулся поединок с Нолофинвэ. Половина крепости видела финал боя и вошедшего в ворота Владыку с порезом на лице. Едва услышав об этом, майа бегом пробежал вверх по десятку вычурных каменных лестниц, толкнул дверь в покои Мелькора.. его никто не звал, он не был здесь нужен - ни один эльф в мире не смог бы опасно ранить Его.. Но это был тот самый случай, когда майа послал поиск причин и смыслов в самый дальний угол фэа и прежде бросился помочь повелителю.

***

Когда дверь распахнулась, он едва закончил стаскивать последний из пары тяжёлых латных сапог. Из-за раны в ступне он добирался до покоев целую вечность, вынужденный идти не только медленно, но и величественно, делая вид, что царапина на лице это сущий пустяк, а раны в ноге вовсе не существует. Кровь успела запечься и теперь поддоспешные чулки приходилось отдирать от раны, кривясь, скрипя зубами и.. этого ещё не хватало. В дверях появился тот, кого вала меньше всего хотел сейчас видеть. Впрочем нет, появление кого угодно здесь и сейчас было ему одинаково ненавистно. Самое смешное - на дверях в эти покои даже не было замка. Очень мало кто рисковал явиться сюда без приглашения и точно никто - без стука. Ах да. Кроме этого вот. Кажется чаша гнева Мелькора, кипящая с самого поединка, не просто переполнилась, а взорвалась изнутри. Он почувствовал.. пустоту. Бессмысленно было выходить к нолдо, пусть ему и приятно было его уничтожить. Бессмысленно было бы взорвать крепость, видевшую, что его можно ранить. Бессмысленно убивать сейчас Майрона.. а может и нет. Просто пока не хочется. - Пошел вон. - тон, обычно ломающий волю, получился выхолощеным. Едва майа открыл рот, чтобы ответить, Мелькор рявкнул уже резче. - С каких пор я должен повторять дважды в собственном королевстве, в личных покоях? Мне убить тебя, Саурон? Мелькор перестал воевать с застёжками доспехов, не без удовольствия наблюдая как на лице майа тревога сменяется растерянностью, потом раздражением и принятием - все без единого слова. Когда рыжеволосый подчинился, вала выждал пару минут, размышляя, потом произнес, уже тише и спокойнее. - Майрон, войди и помоги мне. Не в осанвэ. Почему-то айну был уверен, что комендант не уйдет от дверей - и оказался прав. - Мелькор.. - начал было Майрон, но натолкнулся на пристальный бездонных черных глаз. - Доспехи, Майрон. Майа нерешительно приблизился и помог повелителю избавиться от доспехов, а потом сам, уже без приказа, водрузил их на стойку, стараясь не встречаться взглядом с Мелькором. И все это время он, разумеется, пялился на лицо и ступню валы. "Неужели настолько заметно?" Мелькор повернулся к зеркалу. Бледное лицо от левой брови до шеи пересекала багровая полоса. Пара мелких царапин красовалась на правой скуле, одна на лбу. "Просто замечательно." Майрон уже снова открыл рот, во взгляде какая-то странная решительность. Смешной. Впрочем, таким он его и запомнил. - Да, ты можешь. Бинты в левом ящике стола. Спросишь, откуда они там - вырву фэа. - в отличие от предыдущей, этой угрозе безразличный тон валы сыграл только на пользу. Слегка ошеломленный Майрон поплелся к столу в другом углу покоев. Вала почти что мог прочесть в его глазах, как он проверяет собственный аванир. "Ты просто становишься предсказуем." Вале нравилось издеваться над майа, но его покорность, эти обеспокоенные взгляды.. будь здесь эльфийский менестрель, немедленно сочинил бы балладу о запретной любви. "Раскис ты, Майрон." Но почему-то вале не хотелось его прогонять. Пока теплые руки Майрона осторожно перебинтовывали айну ступню, Мелькор рассеянно думал о том, кого ему напоминает это лицо. Светлые волосы, вечное несогласие, этот взгляд.. Манвэ? Пожалуй. Никто больше не смотрел на него так - не как на старшего брата или повелителя - почти как на отца. - Мэл.. Мелькор.. - запнулся Майрон, заканчивая возиться с бинтами и выпрямляясь. - Насчет нашей Песни.. "Ах да, ещё ведь Музыка.." - Я знаю, ты не звал меня туда, наверх, но мне показалось, так надо.. "Манвэ сыграл для меня в Первой Теме. Я не забуду." - Что вышло, то вышло.. я только хотел сказать, что теперь жалею, что не поддержал Диссонанс ещё тогда, До-Арды. Это было.. ты вообще меня слушаешь? - в непривычно-неуверенном тоне Майрона прорезалось привычное, почти родное раздражение. - Мэл.. то есть Мель.. - Ты можешь. - вала очнулся от задумчивости и посмотрел на одну-единственную серую прядку в рыжей копне, а затем в глаза огненного майа. - Я скучал по твоему смеху.. Мэлко.

***

На балконе покоев Владыки Арды сидели двое, сидели с самого утра. Один в золочёном черном кресле - устало улыбающийся, время от времени неловко шевелящий ногой, рассеянно почесывающий ещё свежий порез на лице и встряхивающий гривой черных волос, негромко рассказывал о чем-то сидящему у его ног рыжеволосому, чьи руки ласково покоились на забинтованной ступне старшего. Злость и боль обоих выгорела и превратилась в скупое веселье с ноткой грусти. Пусть нолдо ранил валу - ступня заживёт, а порез - невеликая месть за тысячи эрухини. Пусть орел поцарапал лицо айну - балроги найдут их гнезда - уже ищут, и валинорская курица пожалеет, что на свет вылупилась. Сейчас все это было неважно. Несущественно. Над Ангбандом по-прежнему витало эхо их Песни, ощущалось почти осязаемо. Аванир впервые за долгие века был отброшен, они смеялись в голове друг у друга, освещали мысли другого каждый своими воспоминаниями, чувствами, помыслами. Сияющая корона лежала забытой на столе в глубине покоев и пустым взглядом безликих Сильмариллов смотрела на небо, где понемногу снова проявлялись первые звезды.