Битвы над пеплом. Владыки Судеб Арды

Следующие несколько лет они проводили вместе почти столько же времени, как когда-то в Утумно. Майрон поставил Фанкиля своим наместником в Нижнем городе и совсем перестал там появляться, а Мелькор почти не принимал просителей, доверив эту обязанность Лангону. Механизм Ангбанда немедленно ломался, как только Владыка и Комендант начинали конфликтовать между собой, но стоило убрать их из уравнения вовсе - и, на удивление, все заработало так, как задумывалось ещё во времена старой реформы. Война на время остановилась - разведчики доносили о Союзе Маэдроса, гарнизоны темного воинства выбивали из некоторых регионов, но Ангбанд хранил молчание. Комендант и Владыка дни напролет сидели в совещательном покое - и из-за дверей больше не слышалось ни ругани, ни смеха. Слова давались слишком тяжело двум пустым и измученным существам - и казались громоздкими, неправильными и бессмысленными - никогда прежде они не говорили так много в осанвэ. Они больше не пели вместе, как раньше. Ничего не создавали - наковальня в мастерской Майрона покрылась слоем пыли, подземные лаборатории Мелькора, выпустившие в свет Глаурунга, Анкалагона и тысячи их братьев - стояли запертыми и покинутыми. Они вспоминали. Мелькор по капле, по паре видений открывал правду о плене и днях в Валиноре. Майрон по крупице впускал в осанвэ образ пустого черного трона, руин и бесконечной, бессмысленной ночи. Говорили без слов о войне и Короне, об ошибках и глупостях, страхах и кошмарах. Разбирались. Старались заполнить каждый свою пустоту новым пониманием того, кто на самом деле сидит напротив. И - кто знает? - быть может, сумели бы заполнить совсем. Но их отрешённость от мира прервалась сама собой - ибо мир пришел к ним.

***

Лязг сапог, звон клинков, вопли боли и стук падения тел сменили собою сперва тишину Анфауглит за окном, а потом заглушили и тихий гул подземелий Ангбанда - нолдор ворвались в крепость. Шаги отразились эхом от полированных черных ступеней, серебряный вихрь атаки пожрал, сокрушил и стражу у врат, и почетный караул, и всех, кто встал на пути. Оголовки посеребренных эфесов ударили в створки парадного зала. - Выходи, Моринготто! По ту сторону двери Мелькор неспешно повел плечами, поднялся с места, но встретился взглядом с огненным майа. - Мы принесли твой конец, выходи, Бауглир! Иди и сражайся, трус! Фигура красном дублете, качнув головой, зашагала к дверям, на ходу собирая в практичный хвост копну совершенно седых волос. Фигура в плаще из теней увенчала короной чело, опустилась на трон - когда дверь откроется, враги должны видеть не валу Мелькора, но Древнейшего из Королей.

***

Распахнулись черные створки - но лишь на секунду. Два десятка эльдар, возомнивших себя разящим клинком Валинора, увидели своего Врага только мельком. Фигура на троне, могучая и гордая, увенчанная сиянием бесценных Сильмариллов, бросила на них краткий презрительный взгляд перед тем, как дверь захлопнулась снова. Захлопнулась, оставив их среди крови и орочьих тел один на один с высокой седой фигурой. Майрон.. нет, Саурон Гортхаур лениво крутанул клинок вокруг кисти, обводя эрухини пристальным взглядом. Губы его искривились в колючей, мерзкой улыбке - бледной тени той издевательской снисходительности, с которой он когда-то смотрел на Майтимо. - Что, Моринготто струсил сражаться сам? - Кто вы такие, чтобы скрестить мечи с Владыкой Арды? Да, единожды он оказал такую честь эрухини - но только вашему Верховному королю. - А сам-то ты кто такой? - Ваш Рок. Плавный шаг, поворот, широкий размах. Отбить в сторону меч говорливого нолдо, сжечь потоком огня из левой руки ближайшего воина с синим гербом. Пируэт, круговая защита - и не клинок, а на миг появивший волчий коготь достал в контратаке второго врага. Коридор заблестел, как морское дно, рассыпая по стенам зыбкие блики - пламя факелов и пламя майа отражалось, плясало на стали и крови. Снова зазвучали крики, лязг сапог, мечей и пластин на броне наполняет слух приятным воспоминанием битвы. Словно вихрь из стали и вспышек огня - позабыть обо всем, убивать и чувствовать, как в пустоту внутри приятно капает чужая кровь.. Он отправил нолдо пинком на пол и внезапно понял, что тот.. последний. Все остальные лежали вокруг вперемешку с убитыми орками стражи. Майрон не знал, но перед простертым навзничь эльфом стоял сейчас далеко не тот майа, что совсем недавно вышел из двери. Огненно-рыжие волосы хищно топорщились в разные стороны, словно у майа горит голова, жестокий оскал озаряет черты искаженной подделкой улыбки. И ломающий волю взгляд бездонных глаз, ярче само́й солнцеликой Ариэн. - Вот и все.

***

Там, внизу, верные атани таскали и складывали в холм трупы. Там, внизу, Готмог рассек наконец боевым топором череп проклятого Финдекано. Там легионы орков и волчьих всадников начинали победный марш по Белерианду. Но здесь, на вершине Трехглавого Пика, перед каменным троном для Хурина Талиона сплетались в водовороты Силы чары могущественейшего из Валар. "Оставайся же здесь и гляди на земли, где тех, кого ты любишь, настигнут отчаяние и зло. Ты посмел насмехаться надо мною и бросить вызов могуществу Мелькора, Владыки Судеб Арды. Так моими глазами отныне ты будешь видеть, моим слухом слышать - и не сдвинешься с этого места, пока не исполнится всё, как я сказал, и не завершится горьким итогом."

***

Они пришли не сговариваясь, не вместе, но оба. На вершине самой высокой башни Ангбанда стояли двое, смотрели - и наконец узнавали друг друга. Резкие, исполненные величия черты айну Мелькора белым пятном выделялись на фоне ночи. Мягкие черные волосы слегка шевелились на легком ветру, увенчанные причудливой, обсидианово-гладкой Железной Короной. Пустая оболочка от Моргота Бауглира осталась в дальних покоях, ибо сюда пришел настоящий Мелькор. Рядом, оперевшись на зубцы ограждения, стоял майа с чертами, вобравшими странную смесь благородства и гордости. Огненно-рыжие волосы, растрепавшись донельзя, спадали на сильные плечи. Длинные тонкие пальцы рассеянно вертели брошь в виде волчьей морды. Пустая оболочка Саурона Гортхаура осталась в башне Тол-Сириона, ибо сюда пришел настоящий Майрон. Они стояли долго, стояли молча, а когда пришло время говорить - все равно не стали. Просто на рыжие пряди опустилась рука со шрамом от ожогов. Просто на смуглом лице появилась скупая улыбка. Мелькор не стал говорить, что увидел, когда заглянул за завесу того, что может случиться. Пока Хурин Талион мучился мрачными видениями о будущей судьбе про́клятой родни своей, вала видел совсем иные картины. Видел - но промолчал. ...горят в наплывающей тьме непокорные гавани Фаласа. Валит дым из пещер Нарготронда, Готмог идёт по улицам пылающего Гондолина и кровь, пролитая феанорингами, заливает пещеры Дориата. Знамя Долгой Ночи восстало над миром, но среди мрака уходит в море сверкающая белая искорка.. ...у стен Ангбанда снова кипит сражение. В небе дерутся орлы и драконы, в поле как встарь скрестили мечи темные майар со светлыми. В гуще битвы - пламенный силуэт скрестил свой клинок с воином в крылатом шлеме. Позади, за спиной огненного, занесла кинжал ледяная фигура с волосами цвета инея, победно улыбнулась.. и полетела в пропасть вместе со сбившим ее с ног широкоплечим, бородатым майа.. ...Агайнор, тьма-без-имени и Врата Ночи.. увенчанный дворцами остров погружается в бездну моря.. возвышается рядом с вулканом хищная чёрная башня.. медленно падает вниз, в раскалённую лаву крохотное золотое кольцо.. Падший вала не знал, чему верить, что воплотится в жизнь, а чему не дано случиться. Но, глядя с башни на сгущающиеся сумерки, пропустил в осанвэ одну только мысль. "Если Они придут - не умирай за меня, Огонёк."