Глава 1 (Шизо версия т.е не канон, недопис.)

Вова сидел в густой, как деготь, темноте. Холод лабиринта не просто кусал кожу — он вгрызался в кости, высасывая саму искру жизни. Никита исчез вечность назад. Время здесь превратилось в густую, липкую субстанцию, застывшую вместе с кровью в жилах. Стены вокруг казались челюстями колоссального монстра, а факелы… эти проклятые огни горели мертвенно-синим светом, не давая ни капли тепла. Они были издевкой. Вова, пошатываясь, поднялся, опираясь на обломок доски. Каждый вдох отдавался в легких хрустом битого стекла — альвеолы лопались, превращаясь в лед. — Нельзя… только не здесь… — хрипел он, хотя его голос превратился в едва слышимое бульканье. Он брел в пустоту. Пять минут? Час? Десятилетие? Его конечности почернели от некроза, пальцы превратились в негнущиеся ледяные палочки. Наконец, его ресницы слиплись, скованные инеем, навсегда закрывая обзор. Мир сузился до ударов сердца, которые становились всё реже. — Сука… — это было последнее, что выдавил из себя Вова, прежде чем рухнуть на камни. В момент удара его обмороженный нос просто рассыпался в серую труху. Сознание погасло, оставив лишь холод. _ Никита продирался сквозь туннели. Прошло тридцать минут, но лабиринт уже сожрал его ориентацию в пространстве. Стены пульсировали сыростью. Внезапно камень под ногой предательски ушел вниз. Щелчок. В следующую секунду из стен ударил ревущий поток ледяной воды. Это была не просто вода — в ней плавали острые, как бритвы, осколки льда. Поток подхватил Никиту, швыряя его тело о выступы скал. Он чувствовал, как кости ломаются, словно сухие ветки, а ледяные лезвия срезают пласты кожи. — Ловушка!.. — захлебнулся он, когда вода забила рот и легкие. Его вышвырнуло в сточную яму. Никита лежал в луже собственной крови, которая моментально застывала, приклеивая его к полу. Он попытался пошевелиться, но нижняя половина тела превратилась в чужеродный кусок мертвого мяса. Гипотермия перешла в финальную стадию: дрожь утихла, сменившись обманчивым, смертельным теплом. Он видел, как его собственные пальцы синеют и раздуваются, но не чувствовал ничего. Смерть была медленной, издевательской. Он умирал в темноте, зная, что его плоть станет кормом для плесени этого проклятого места. _____ Вова открыл то, что раньше было глазами. Вместо взора — мутная пелена магического восприятия. Он попытался вдохнуть, но челюсть лишь бессильно щелкнула. — Кгхра… — звук вырвался из пустой гортани. Он поднял руку. Ужас, который должен был захлестнуть его, превратился в тупую, давящую пульсацию в остатках разума. На руке не было кожи. Не было мышц. Только пожелтевшие, изъеденные солью кости, с которых лохмотьями свисали остатки истлевшей одежды. Его тело было не более чем биологическим мусором, поднятым чьей-то извращенной волей. — Все сюда! Живо! — звонкий, почти детский голос разрезал тишину. Вова почувствовал, как невидимые крючья впились в его позвоночник. Его ноги, лишенные связок, двигались сами по себе, издавая сухой, тошнотворный хруст. Он вышел на свет и увидел её. Девушка в наряде готической лолиты выглядела фарфоровой куклой в этом аду. Но в её глазах не было жизни — только бездонный голод некроманта. Вокруг неё стояли десятки таких же несчастных: у кого-то не хватало челюсти, у кого-то ребра были выломаны наружу. Она подошла к Вове, цокая каблуками по черепам, устилавшим пол. — Развернись! — приказала она. Тело Вовы исполнило команду с такой силой, что кости таза заскрежетали друг о друга. — Удивительно! — она почти взвизгнула, и её пухлые, неестественно алые губы растянулись в улыбке. — В тебе сохранилась искра души! Какая редкая, сочная удача! Она схватила его за костлявое предплечье. Вова хотел закричать, проклясть её, но был лишь марионеткой. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю? — она шептала это почти нежно, поглаживая его голый череп. — Обычные скелеты скучны. Но ты… Из тебя выйдет отличный Дулахан. Я пришью к твоему позвоночнику еще пару десятков рук, или, может, сделаю из тебя основу для костяного дракона? Я буду ломать и пересобирать тебя вечно, пока твоя душа не сойдет с ума от боли! Вова осознал страшную истину: смерть в лабиринте была лишь началом настоящего кошмара. Теперь он был собственностью этой маленькой садистки, инструментом в её безумных играх. __________ Никита открыл глаза. После вечной тьмы лабиринта свет был настолько яростным, что казался физической болью. Он инстинктивно вскинул руку, ожидая почувствовать холод, но вместо этого ощутил странную, пугающую легкость. Его тело больше не болело. Оно вообще ничего не чувствовало. Привыкнув к сиянию, он огляделся и застыл. Мир вокруг не был похож на рай. Это было нечто иное…