Святой Ким

Ким докча всегда знал, что рано или поздно всё пойдёт не по сценарию. Но проблема была в том, что сценария больше не существовало. Всё было окончено, звёздный поток угас, но жизнь, как выяснилось, продолжала подкидывать сюжеты похлеще любого сценария. Всё началось с мелочей. Сначала кто-то из выживших в районе начал называть его «Святым». Докча отмахнулся — обычное преклонение перед сильнейшим. Потом в восстановленных соцсетях завирусилось видео, где он, читает книгу в метро, даже не глядя, разрушая проезжающую мимо мутантную тварь. Парень уткнулся в телефон, листая ленту. Его глаза становились всё шире. — «Он даже не вспотел»? Я вспотел! Вон, на видео видно! А это что? «Владыка книг и стали»... Джунхёк-а, они называют меня владыкой. Ю Джунхёк методично нарезал морковь идеальными кубиками. Даже не взглянул на него. — Закономерно. — Что? С чего это?! — Людям нужны герои. — Людям нужны очки! — Докча ткнул в следующее сообщение. — «Просветлённый, что живёт вне времени». Я не просветлённый, я не высыпаюсь! Это разные вещи! — Ты слишком много читаешь комментарии. — Я слишком много читаю всё! Это моя проблема! Джунхёк забрал у него телефон и убрал в карман. — Морковь будешь? Докча открыл рот, закрыл, потом обречённо кивнул. *** Переломный момент наступил тогда, когда Хан Суён принесла новости. — Докча-сси, у тебя появился фан-аккаунт, знаешь? Даже больше. У тебя появилась церковь. Ким Докча поперхнулся чаем. Вытер с губ напиток. — Что? — «Церковь Вечного Читателя». — Суён протянула ему планшет. — Они считают, что ты воплощение высшего наблюдателя, который спустился в этот мир, чтобы пройти путь вместе с грешниками. Они молятся на твои цитаты. — Какие цитаты? — Прохрипел Ким, листая ленту. — Я никогда не произносил ничего подобного! «Страдания закаляют душу, как книги закаляют разум»? Я сказал это, когда Ли Хёнсон спросил, где взять приправу к рамену! — Интерпретация, Докча-сси, — Философски заметила Суён. — Ты стал слишком популярен. *** Следующие несколько недель превратили жизнь Дочега в ад. Он больше не мог спокойно выйти в магазин за закусками. Его поджидали у подъезда с блокнотами, прося «благословить» их автографом. Однажды утром он обнаружил на пороге квартиры, которую он делил со всеми, алтарь, сложенный из его любимой еды. — Это подношение. — Заметил Ю Джунхёк, забирая банку колы. — Умно. Знают твои слабости. — Это не слабости! — Возмутился Докча, отбирая банку обратно. — А они не должны… слушать! Хван… — Он заглянул в список подписчиков и побледнел. — Бляха. Чон Хивон тоже в этом состоит. — Хивон-а! — Заорал Докча, врываясь в спортзал. — У нас проблема! Чон Хивон оторвалась от штанги. На её лице непривычное благоговение. — О, Пророк! Вы пришли! Я как раз медитировала на ваш образ. — Ты поднимала штангу весом с танк. Это не медитация. — Я совмещаю. Телесное и духовное. — Она вытерла пот полотенцем. — Скажите, учитель, как мне достичь вашей просветлённости? Докча дёрнул щекой. — Хивон. Мы вместе убивали демонов. Я видел, как ты в трусах и майке ешь рамен в три ночи и орёшь на всю базу, потому что закончился кимчи. — Да. — Хивон мечтательно закатила глаза. — Это были славные дни. Я тогда ещё не знала, что рядом со мной живёт святой. — Я не святой! Я просто вечно не высыпаюсь! — Именно! — Хивон схватила его за плечи. — Ваше отрешённое выражение лица, когда мир рушится... это же нирвана! — Это моё «я хочу спать и жрать одновременно»! Хивон, очнись! Но девушка уже не слушала. Она достала блокнот. — Скажите, а какая ваша любимая молитва? Ким посмотрел на потолок, потом на Джунхёка, который бесшумно возник в дверях. — Джунхёк, скажи ей. — Хивон-сси. — Ровно сказал он. — Он реальный человек. Мы проверяли. Хивон перевела взгляд с Джунхёка на Докчу и обратно. — Вы просто скромничаете. Я поняла. Запишу это в свою книгу откровений. Когда они выходили, Докча услышал, как Хивон бормочет в блокнот: «Святой отрицает свою святость. Это высший уровень смирения». — Джунхёк. — Прошептал Докча. — Убей меня. — Не сегодня. — Ответил Джунхёк. — Сегодня ужин готовлю я. *** Кульминацией стало массовое паломничество. Слухи о том, что «Святой Ким» каждое утро пьёт кофе на балконе, собрали под его домом толпу. И никого не волновало, что он просто выходит подышать свежим воздухом и поныть о судьбе. С балкона доносилось стройное пение. Докча выглянул в щёлку между шторами и замер. Внизу стояла толпа. Человек двести. У некоторых в руках были свечи. У других — плакаты с его лицом, распечатанным на принтере. И они пели. — Бла-го-слов-лён-ный вы-стрел люб-ви Свя-то-го Ки-и-ма... Докча узнал мелодию. Это был «Love Shot». EXO. — Они переделали текст. — Ошарашенно сказал Ли Хёнсон, выглядывая из-за его плеча. — Я слышу. — Парень схватился за голову. — Там же был куплет про танец! Они и его переделали? — Идёт Святой по водам... — Пропела снизу женщина с плакатом «Святой, дай автограф на лоб». — По каким водам?! — Взвыл Докча. — Я по лужам ходил! Один раз! Потому что асфальт сломали! — Тихо. — Шикнула Суён. — Они услышат. — Пусть слышат! — Докча рванул к балконной двери. — Я сейчас выйду и скажу им... — Что скажешь? — Спокойно спросил Джунхёк, стоящий у окна со стаканом воды. — Что ты не святой? Они станут молиться громче. Ким замер с рукой на ручке двери. — ...Блин. — Именно. Внизу грянул припев. Теперь пели все двести человек, раскачиваясь с зажжёнными экранами телефонов. — Джунхёк-а. — М? — Если я прыгну с балкона, ты меня поймаешь? — Нет. Но удар смягчу. Докча убрал руку с двери и сел на пол. — Я пережил конец света, чтобы стать поп-звездой для бабушек с третьего этажа. — Историческая несправедливость, — Кивнул Джунхёк, делая глоток воды. — Будь благодарен, что они пока не ломают нам двери. — Буркнула Суён. *** Так началась жизнь Ким Докчи в бегах. Команда перебралась в старую квартиру Ю Сан А, которая пустовала. Сан А, к счастью, не вступила в культ, ведь считала его «нелогичным», но регулярно присылала Докче ссылки на новые посты, где его искали. «Разыскивается наш Спаситель! Нашедшего просьба накормить его и немедленно сообщить в храм!» Докча начал носить маску, большие тёмные очки и бесформенные балахоны, которые где-то раздобыл Ли Хёнсон. — Ты похож на преступника. — Заметила Сан А, оглядывая его. — Я и есть преступник. — Мрачно буркнул Докча. — Я преступил грань между героем и мемом. *** Однажды, когда они сидели в маленьком кафе на окраине восстановленного Сеула, к их столику подошла девушка. Она дрожала, сжимая в руках потрёпанный томик «Трёх тел». — П-простите... — Девушка дрожала, сжимая потрёпанный томик. — Вы случайно не... Докча замер. Сердце ушло в пятки. Джунхёк медленно, очень медленно, положил ладонь на рукоять меча под курткой. — ...не могли бы подсказать, который час? Тишина. Докча выдохнул так громко, что зазвенели чашки. — Вон там. — Он махнул рукой в сторону стены. — Часы. — Спасибо! — Девушка улыбнулась и отошла. Парень откинулся на стул, чувствуя, как отлипает от спины рубашка. — Джунхёк, убери руку с меча, ты её напугаешь. — Я не доставал меч. — Ты положил руку туда, где он лежит. Это считается. Ю убрал руку. — Ты параноик. — Я реалист. Девушка тем временем дошла до выхода, обернулась... и быстро, одним движением, сфотографировала его профиль на телефон. Докча увидел вспышку краем глаза. — ...Эй. — Вижу. Докча допил свой латте залпом. — Уходим. — Уходим. Через десять минут в кафе ворвалась толпа с плакатами «Святой, вернитесь, мы всё простим!» и воздушными шарами в виде книг. Ким Докча, спасаясь бегством через чёрный ход под прикрытием Ю Джунхёка (который просто размахивал мечом, даже не вкладывая в это навыки, но толпа шарахалась), понял одну простую истину. — ОН ЗДЕСЬ! СВЯТОЙ ЗДЕСЬ! ЛЮДИ, ОН ПИЛ КОФЕ ЗА СОСЕДНИМ СТОЛИКОМ! Ким пережил апокалипсис. Он пережил звёздный поток. Он пережил встречу с собой из других миров. Но пережить собственную популярность и стать идолом для фанатиков было тем ещё испытанием, к которому его не готовил ни один сценарий. — Джунхёк-а! — Крикнул он на бегу. — Если мы выживем, я заставлю тебя прочитать всего «Гарри Поттера» вслух. Ты даже не представляешь, что такое настоящий культ! — Я скорее снова убью тебя. — Раздался ровный голос впереди. Но Ким Докча знал: они справятся. Потому что он был не просто читателем. Он был их читателем. И возможно, в этом и заключалось самое страшное проклятие из всех.