Боги устают

Бегали они ровно две недели. За это время Ким Докча сменил четыре маски, три пары очков и один парик, который ему принесла Сан А с комментарием: «это последняя модель, тебя точно не узнают». Парик был ярко-розовым. — Я похож на айдола, который сошёл с ума. — Сказал Докча, глядя в зеркало. — Ты и есть айдол, который сошёл с ума. — Ответила Суён, не отрываясь от ноутбука. — Просто в другом жанре. — Я не айдол! — Твои фанаты спорят в интернете, какую позу для медитации ты бы одобрил. Лежачую или сидячую. Там уже десять тысяч комментариев. Это больше, чем у любой поп-группы. Докча сел на диван и уставился в потолок. — Я хочу, чтобы меня ненавидели. — Поздно. *** Проблема сбежавшего святого оказалась сложнее, чем они думали. «Церковь Вечного Читателя» не распалась. Она разрослась. Ким Докча узнал об этом, когда случайно наткнулся на свой фан арт. Не на пост, не на мем, а на полноценную картину маслом, где он парит над разрушенным Сеулом в белых одеждах, а снизу к нему тянутся руки грешников. — Это я? — Спросил он, тыча пальцем в экран. — Художественная интерпретация. — пожала плечами Суён. — У меня здесь шесть пальцев на правой руке. Это точно нарисовано человеком? — Художница плохо учила анатомию. Она пишет иконы, а не портреты. — Иконы?! — Ну, они их так называют. — Суён покрутила рукой. — «Образы созерцания». — А это что? — Докча ткнул в следующий пост. Там было видео. Проповедь. Какая-то женщина в длинной юбке стояла на сцене перед сотнями людей и вещала: — И сказал нам Святой: «Страдания закаляют душу, как книги закаляют разум». И возрадовались мы, ибо поняли: каждая трудность — это страница, которую нам предстоит прочесть на пути к просветлению! — Я сказал это Ли Хёнсону про приправу! — Заорал Докча. — Я имел в виду, что если он пересолит рамен, то мы все будем страдать! — У неё в проповеди рамен упоминается как священная пища, очищающая тело и дух, — Спокойно сказала Хан Суён. — Так что технически ты можешь считать это верной интерпретацией. — Я ненавижу всё. *** Чон Хивон нашла их на пятый день побега. Она просто стояла в дверях съёмной квартиры, сложив руки в молитвенном жесте. Ким инстинктивно спрятался за Джунхёка. — Как вы нас нашли? — Спросил он из-за спины друга. — Сан А проговорилась. Нечаянно. — Хивон сделала шаг вперёд. — Учитель. Я пришла не за тем, чтобы вернуть вас в храм. Я пришла попросить благословения. — Хивон-а. — Устало сказал Докча, выглядывая из укрытия. — Я не умею благословлять. — Вы уже благословили меня. В тот день. Когда сказали, что я могу быть сильнее, чем думаю. Докча замер. Он помнил тот день. Это был не сценарий, не подвиг, не великое пророчество. Это был просто разговор в палатке, когда Хивон сидела и сжимала свои окровавленные руки, а он сидел рядом и не знал, что сказать, поэтому сказал первое, что пришло в голову. — Это было не благословение. — Тихо сказал он. — Это была правда. — Да. — Кивнула Хивон, и на её глазах выступили слёзы. — Именно поэтому вы и есть святой. Вы говорите правду и называете это обычными словами. А люди прозревают. Джунхёк, который всё это время стоял молча, положил руку на плечо Докчи. — Она права. — Ты тоже туда?! — Возмутился Ким. — Не в том смысле, в каком она. — Спокойно ответил Джунхёк. — Но в том, что люди видят в тебе то, что хотят видеть. Ты можешь только сбегать. — Отличный совет. — Раздражённо буркнул Докча. — Я не советчик. Хивон тем временем достала из сумки небольшой свёрток и протянула его Докче. — Это не подношение. — Быстро сказала она. — Это... просто еда. Вы же не ели нормально три дня. У вас лицо зелёное. Докча посмотрел на свёрток, потом на Хивон, потом на Джунхёка, который едва заметно кивнул. «Откуда она знает, сколько дней я не ел?» подумал он, но всё же взял сверток. — Спасибо. — Я могу идти? — Спросила Хивон, и в её голосе впервые за всё время не было благоговения. Было что-то другое. Обычное. Человеческое. — Можешь остаться. — Вздохнул Докча. — Только без молитв. Я серьёзно. Хивон улыбнулась. — Хорошо, учитель. — И не называй меня учителем. — Хорошо, святой. — Хивон! Она уже заходила в квартиру, стягивая куртку и с интересом оглядываясь. — Слушайте, а где тут у вас кухня? Я с утра ехала, пить хочется. И в этот момент Ким Докча впервые за долгое время почувствовал, что, может быть, всё не так безнадёжно. *** Конечно он ошибался. Потому что через три дня «Церковь Вечного Читателя» объявила «Великое стояние за спасение души Пророка». — Они что, будут стоять? — Спросил Ким, читая новости. — Они уже стоят. — Ответила Суён, показывая прямую трансляцию. — Видишь? Твоя квартира. Твой балкон. Они там с утра. На экране сотни людей стояли на коленях перед его бывшим домом. У некоторых в руках были свечи. У некоторых книги. Одна женщина держала табличку: «Святой, вернись домой, мы будем хорошими». — Это психушка. — Сказал Докча, глядя на экран. — Нет. — Покачала головой Суён. — Это секта. Разница минимальна. — Суён, я серьёзно. — И я серьёзно. — Она отложила ноутбук. — Ты дал людям надежду. Ты спас их. Не один раз, не два, а столько, сколько они могли сосчитать. И теперь для них ты не просто человек. Ты символ. А символы не имеют права исчезать. — Я не символ! — Крикнул парень. — Для них да. Докча замолчал. Он смотрел на экран, где люди на коленях тянули руки к его пустому балкону, и чувствовал, как внутри что-то неприятно сжимается. — Я не хотел этого. — Никто не хочет. — Девушка подошла и села рядом. — Но это случилось. И теперь тебе решать: будешь дальше бегать или придумаешь, как с этим жить. — Я не знаю как. — Знаешь. — Она ткнула его в плечо. — Ты же Ким Докча. Ты всегда что-нибудь придумываешь. Обычно в самый последний момент. И это всех бесит, но работает. — А если не сработает? — Тогда Джунхёк тебя убьёт. — Она улыбнулась. — Или я. Спорим, что я первее? *** В ту ночь Ким Докча долго сидел на балконе съёмной квартиры, смотрел на звёзды и думал. Он думал о том, как всё начиналось. Как он читал роман в метро. Как мир рухнул. Как он выживал, врал, убивал, спасал и умирал. Снова и снова. И каждый раз думал, что вот сейчас, сейчас всё закончится, и можно будет просто... жить. Но жизнь, оказывается, не заканчивается. Даже когда заканчиваются сценарии. — Не спишь? — Раздался голос сзади. Докча обернулся. На балконе стоял Джунхёк с двумя кружками кофе. — Не-а. Джунхёк сел рядом, протянул одну кружку. Они молча пили кофе под звёздами. — Джунхёк-а. — М? — Ты веришь в богов? — Нет. — А во что веришь? Джунхёк задумался. Это было редкое зрелище. Ю, который задумался над вопросом дольше, чем на секунду. — В тебя. — Сказал он наконец. Докча поперхнулся. — Чего? — Я верю в тебя. — Повторил Джунхёк, глядя прямо перед собой. — Не как в бога. Как в человека, который всегда найдёт выход, даже когда выхода нет. — Это... — Докча сглотнул. — Это слишком громко. — Это правда. — Джунхёк повернулся к нему. — Твоя проблема не в том, что люди верят в тебя. Твоя проблема в том, что ты сам в себя не веришь. А они чувствуют это. И пытаются заполнить пустоту своей верой. — Глубоко. — Не благодари. — Я и не собирался. Мужчина усмехнулся. Редкое, почти неуловимое движение губ, которое Докча научился замечать за все эти годы. — Что ты будешь делать? — Спросил Джунхёк. — Не знаю. — Докча отпил кофе. — Но у меня есть одна мысль. — Какая? — Если я не могу разрушить культ... может, мне стоит его возглавить. Джунхёк поперхнулся кофе. Посмотрел на него так, будто Докча только что предложил прыгнуть в жерло вулкана. — Ты серьёзно? — А что? — Ким пожал плечами. — Если они хотят святого, пусть получат святого. Но такого, который будет говорить им правду. Даже если эта правда о том, что рамен — это просто рамен, а не священная пища. — Они тебя не послушают. — Послушают. — Докча поставил кружку. — Потому что я их Бог. А боги всегда знают, какой конец нужен их истории. Он встал, потянулся. — Завтра иду на площадь. Буду говорить с ними. — Один? — С тобой. — Докча посмотрел на него. — Если не откажешься прикрывать спину. Джунхёк тоже встал. — Я никогда не отказывался. *** На следующее утро Ким Докча снял маску, снял парик, снял тёмные очки. Он надел то самое пальто, в котором прошёл весь сценарий. Потрёпаное, местами заштопанное, но живое. — Ты уверен? — Спросила Суён, стоя в дверях. — Нет. — Честно ответил Докча, разводя руки в сторону. — Но если я сейчас не сделаю этого, то буду бегать всю жизнь. А бегать я ненавижу больше, чем фанатиков. — Ты раньше любил бегать. — Я раньше любил читать. Потом жизнь заставила меня бегать. — Он поправил воротник. — Сегодня я выбираю чтение. — Философ хренов. — Фыркнула Суён, но в её глазах стояли слёзы. — Иди уже. Спасай своих овечек. — Это не овечки. Это люди. — Докча улыбнулся. — И я не спасаю. Я просто... читаю им правильную книгу. *** Площадь перед его бывшим домом была заполнена. Сотни людей стояли на коленях, молились, пели гимны. Некоторые принесли свои книги — «Три тела», «Последний выживший», даже «Гарри Поттера» (потому что, видимо, кто-то решил, что всё, что читал святой священно). Когда Ким Докча вышел из переулка, его заметили не сразу. — Смотрите! — Кто-то закричал. — Это же... Толпа замерла. Все головы повернулись в его сторону. Камера телефона взметнулась вверх. Докча шёл медленно. Руки в карманах. Лицо спокойное. За спиной — Ю Джунхёк с рукой на рукояти меча, но без угрозы. Просто присутствие. Когда он дошёл до импровизированного алтаря, он остановился. — Здравствуйте. — Сказал он. Тишина. Такой тишины он не слышал даже в самых страшных сценариях. — Я Ким Докча. — Он оглядел толпу. — Человек. Не святой. Не пророк. Не мессия. Я просто читатель, который застрял в книге. Кто-то из толпы всхлипнул. — Вы можете молиться на меня, если вам от этого легче. — Продолжал он. — Но я не буду отвечать на молитвы. Потому что я не умею. Я умею читать. Я умею выживать. Я умею врать, когда нужно, и говорить правду, когда страшно. Он сделал шаг вперёд. — И я умею быть рядом. Не как бог. Как человек. Если вам этого достаточно — я здесь. Если нет... — Он пожал плечами. — Тогда вы ищете не меня, а того, кого придумали сами. Толпа молчала. Потом одна женщина встала с колен. — Вы... вы говорите, что вы не святой? — Да. — Но вы спасли нас. — Спас. — Кивнул Докча. — Вместе с вами. Я не один это делал. Рядом со мной были люди. — Он обернулся на Джунхёка. — Этот человек убивал демонов, пока я читал книгу. И вот она. — Он показал куда-то в сторону, где за углом стояла Суён, Хивон, Ли Хёнсон и остальные. — Хан Суён написала продолжение, когда я не мог читать. Мы делали это вместе. Женщина посмотрела на него долгим взглядом. — Тогда... можно я просто пожму вам руку? Ким опешил. — Эм... да? Она подошла, протянула руку. Докча пожал. Обычное рукопожатие. Тёплое, живое. — Спасибо. — Сказала женщина. — Не за спасение. За то, что пришли. — Я здесь живу. — Буркнул Докча. — Мне возвращаться когда-то. Женщина улыбнулась. А потом случилось то, чего он не ожидал. Толпа не бросилась к нему с благоговением. Не упала на колени. Они просто... встали. Кто-то начал расходиться. Кто-то остался, но уже без плакатов и свечей. Кто-то просто сидел на асфальте и плакал. Облегчённо, тихо. — Ты справился. — Сказал Джунхёк, подходя ближе. — Я ничего не сделал. — Ты сделал самое сложное. Ты пришёл. Докча посмотрел на опустевшую площадь. На оставленные свечи, книги, плакаты. На женщину, которая всё ещё стояла рядом и смотрела на него с улыбкой. — Знаешь. — Сказал он. — Я, кажется, понял кое-что. — Что? — Иногда быть человеком — это уже достаточно. Не нужно быть богом. Не нужно быть святым. Нужно просто... быть. — Прозвучало как цитата. — Заметил Джунхёк. — Не начинай. — Уже поздно. — Мужчина кивнул куда-то в сторону. — Вон та девушка записывает. Докча обернулся и увидел ту самую девушку, которая фотографировала его в кафе. Она стояла с блокнотом и старательно выводила что-то. — Эй! — Крикнул Докча. — Не смей записывать! — Слишком поздно, Святой! — Крикнула она в ответ. — Это уже в интернете! — Я не святой! — Это вы так думаете! Она убежала, смеясь. Докча хотел рвануть за ней, но Джунхёк поймал его за шиворот. — Не надо. — Она опять напишет какую-нибудь чушь! — Пусть пишет. — Ю отпустил его. — Тебе всё равно не убежать от своей репутации. Докча выдохнул. Шумно. Обречённо. — Ненавижу свою жизнь. — Нет. — Ю Джунхёк поправил воротник его пальто. — Ты любишь свою жизнь. Просто не умеешь в этом признаваться. — Откуда ты знаешь? — Ты всё ещё здесь. Хотя мог бы уйти. Докча замолчал. Потому что это было правдой. *** Вечером они сидели в своей съёмной квартире все вместе. Хивон жарила мясо, Суён что-то строчила на ноутбуке, Ли Хёнсон мыл посуду, Сан А разбирала почту. — Докча-сси! — Крикнула Сан А, заходя в квартиру и поднимая конверт. — Тебе письмо. — От кого? — Из «Церкви Вечного Читателя». Они пишут, что переименовываются. Докча напрягся. — Во что? Сан А прочитала. — «Общество любителей творчества Ким Докчи». Тишина. Потом Хивон рассмеялась. — Это лучше, чем церковь! — Это ужасно! — Заорал Докча. — Это звучит как фан-клуб! — Так и есть. — Пожала плечами Суён. — Но теперь хотя бы официально. И без алтарей. — Я не хочу фан-клуб! — Поздно. — Одновременно сказали Хивон и Суён. Докча обвёл взглядом комнату. Хёнсон делал вид, что не слышит. Сан А уже строчила ответ на письмо. Джунхёк сидел в углу и чистил меч с непроницаемым лицом. — Джунхёк-а. — Жалобно сказал Докча. — Скажи им. Джунхёк поднял голову. — У них есть устав. Членские взносы. И ежемесячные собрания, где обсуждают твои цитаты. — Откуда ты знаешь?! — Я прочитал устав. Хотел убедиться, что это не угроза национальной безопасности. — И? — Это не угроза. — Джунхёк вернулся к чистке меча. — Просто очень активные читатели. Докча закрыл лицо руками. — Я создал монстра. — Ты создал фан-клуб. — Поправил Ли Хенсон. — Это менее страшно, чем монстр. — Спорный тезис. — Пробормотал Докча, но уголки его губ предательски ползли вверх. Хивон протянула ему тарелку с мясом. — Ешь, Святой. Завтра у нас собрание. — Какое собрание?! — Первое собрание «Общества любителей творчества Ким Докчи». Тебя ждут. — Я не пойду! — Ты пойдёшь, — Сказал Джунхёк, даже не поднимая головы. — Потому что ты любопытный. — Я не... — Пойдёшь. — Повторили все хором. Ким Докча взял тарелку с мясом, уткнулся в неё и буркнул что-то неразборчивое. Но он улыбался. Потому что, может быть, быть чьим-то героем — это не так уж и плохо. Особенно когда рядом есть те, кто помнит, что ты всего лишь человек. Даже если иногда они забывают. P.S. На следующее утро Ким Докча всё-таки пошёл на собрание. Говорят, его речь «О вреде обожествления и пользе нормального завтрака» стала самым цитируемым выступлением года. Ю Джунхёк, по слухам, записал её на диктофон «для исторической точности». Хан Суён подозревает, что он просто любит слушать голос Докчи перед сном. Никто не решился спросить.