Часть 9

      Гермиона и не подозревала, как трудно собрать мысли в кучу, когда  кто-то очень нахально и бессовестно все совещание пытается раздеть тебя взглядом. Малфой не сводит с нее глаз, то и дело нагло ухмыляясь. Возможно, все дело в том несостоявшимся утреннем сексе, или же она окончательно тронулась умом, но внутри нее щекотным жаром жжётся нездоровое желание продолжить то, что так не вовремя прервал заявившийся раньше назначенного времени Забини.       — Я понимаю, что в связи со скорыми праздниками, работать становится все труднее,   — улыбается под конец своей длинной речи шеф. — Но нам нельзя расслабляться. Вчера со мной связались итальянские партнеры – хочу поздравить мисс Грейнджер и мистера Малфоя - ваши старания увенчались определенным успехом. Начало переговоров назначено на двадцать восьмое декабря. Понимаю, что это все может помешать вашим планам и праздничным каникулам, ну мы посмотрим, как это все лучше провернуть. Все свободны, Невилл останься, у меня вопросы по твоему годовому отчёту.       Гермиона мельком смотрит на непутёвого сотрудника - у Невилла особенный дар путать числа и важные данные. В том году она помогала ему заполнить все бумаги. Он хороший парень, хоть ей кажется, долго он на этой работе не задержится - в нем нет нужной хватки и уверенности, как, например, в Малфое.       Грейнджер снова позволяет себе глянуть на мужчину и смущается, как школьница. Нет, с этим напряжением определённо нужно что-то сделать.       В лифте куча народу, их с Драко заталкивают в самую глубь металлической коробки. Она чувствует, как ее руки касаются горячие пальцы и дыхание странным образом перехватывает. В этом прикосновении нет ничего пошлого, страстного или намекающего, но ее охватывает странное нетерпение.       В полном молчании они подходят к ее кабинету, а затем мужчина абсолютно нахально и бесцеремонно ее целует, рывком развернув к себе и зажав между горячим телом и холодной деревянной дверью. В ней борется два желания: возмутиться, что Малфой нарушает правила, и просить его не останавливаться. Такой диссонанс тревожит, заставляя девушку увернуться от нового касания наглых губ, ладошками упираясь в мужскую грудь.       — Перестань,— дыхание сбито, словно она пробежала не одну милю. Под пальцами чувствуется, как напрягаются сильные мышцы и колотится чужое сердце. — Вдруг кто-то увидит...       Все слишком быстро. Словно с вчерашнего вечера кто-то поставил время на перемотку и теперь их даже еще толком не начавшиеся отношения перескакивают одну стадию за другой, не давая Гермионе осознать происходящее.       — Прости, ничего не могу с собой поделать,— шепчет, ладонями сжимая ее талию. Серые глаза горят нездоровым блеском, а расширенный зрачок почти полностью перекрывает серо-голубую радужку. — Все время думаю только о тебе.       Что ж, у нее схожая проблема. Она чувствует, как покалывают от поцелуя припухшие губы и щеки горят огнем. Драко глядит на нее серьезно и выжидающе. Он облизывает губы, и Гермиона машинально делает то же. Оба часто дышат, пытаясь справиться с нахлынувшим наваждением.       Они смотрят друг на друга еще пару мгновений, торгуясь с совестью и здравым смыслом. И оба проигрывают в борьбе с похотью.       Голова идет кругом и сердце лихорадочно колотится в груди. Малфой не дает опомниться ни себе, ни ей, крепко сжимая податливое женское тело в своих объятиях. Он не ждет никаких дополнительных разрешений, хаотично трогает, целует, переплетая языки. Да, офисный кабинет – неудачное место для секса, но что поделать, если никто из них уже не может остановиться.        Гермиона обхватывает его лицо ладонями, не позволяя даже подумать о паузе, требуя, чтобы мужчина продолжал. Она чувствует, как от нетерпения дрожат руки и теплом наливается низ живота.        В ушах нарастает звон и девушка не может вспомнить, закрыли ли они с Драко дверь, когда ввалились в ее кабинет. Но поцелуи становятся глубже и откровеннее, и их обоих топит страсть. Его язык проникает ей в рот, его руки сильно сжимают ее талию, Малфой наступает и прижимает девушку к столу. Все это происходит одновременно, лишая окончательно Грейнджер рассудка.       Она дрожит от его напора, от запаха уже знакомых духов и терпкой ноты табачного дыма, от поцелуев и касаний. Малфой обрывает долгий поцелуй и разворачивает девушку к себе спиной, ловко расстёгивая замок узкого платья. Плотная ткань неохотно скользит по телу, но мужчине хватает терпения справится с одеждой, ничего не повредив.       Драко точно так же, как и утром, сажает ее на стол и устраивается между острых разведённых коленей, скользя пальцами по обнажённой коже. Гермиона сглатывает вязкую слюну, когда мужчина рывком расслабляет узел собственного галстука и расстёгивает пару пуговиц рубашки, не сводя с нее тяжёлого, пригвождающего к месту взгляда.       Он прикасается к ней через тонкую ткань белья, и Гермиона не может сдержать хриплый стон. Перед глазами все плывёт, и ей сложно поверить, что два расчётливых и взрослых человека могут так терять головы от страсти. — Тише, тише,— выдыхает мужчина, и мягко толкает ее назад, вынуждая лечь на спину, смяв под лопатками наверняка нужные бумаги. Плевать, сейчас нет ничего важнее ощущений, захвативших ее. Драко не снимает с нее белье, а лишь отводит влажную ткань в сторону, лаская пальцами.       Уверенные умелые движения быстро подводят девушку к той грани, за которой маячит удовольствие. Мышцы нетерпеливо напрягаются и она закрывает глаза, ловя осколки фейерверков под сомкнутыми веками.       Оргазм парализует тело, выталкивая сознание за пределы реальности. В голове стоит звон и Гермиона задыхается от переизбытка ощущений. Девушка закрывает лицо ладошками, пытаясь унять заполошно бьющееся в груди сердце и научиться заново дышать. А затем слышит, как звякает пряжка чужого ремня, как шуршит фольга контрацептива, и все внутри сжимается снова. Это ведь не конец, совсем не конец.       Грейнджер лениво распахивает глаза и смотрит на мужчину, вновь закусывая губу. Малфой тяжело и часто дышит, склоняется над ней, одной рукой упираясь в столешницу, а второй подхватывает ее ногу под коленкой. Белые пряди волос касаются ее лба, и Гермиона давится коротким стоном, чувствуя в себе первый плавный толчок.       Никогда прежде она так не хотела мужчину, не думала, не знала, что можно так отдаваться. Так гореть, быть настолько податливой. Это осознание пугающее и откровенное, задаёт точку невозврата.       Мужчина глухо стонет сам, замирая на секунду, чтоб затем начать двигаться резко и глубоко. Гермиона напрягает пальцы, хватаясь за гладкую поверхность столешницы, оставляя на ней влажные следы - ей жарко, кажется тело объято огнём.       Драко с каждым новым движением сильнее вжимает девушку в стол и что-то бормочет сквозь стиснутые зубы, но Грейнджер разбивает лишь отдельные ругательства. Ее заводит напор, и сила, и она охотно подхватывает заданный мужчиной темп. Пространство схлопывается не просто до размеров кабинета, а еще теснее, создавая впечатление, что не осталось в этом мире больше ничего, кроме нее, Драко и той страсти, что, кажется, плавит кости.       Вторая волна удовольствия заставляет ее выгибаться и поджимать пальцы на ногах. Гермиона глухо стонет сквозь закушенную губу, вскидывает руки, ногтями впиваясь в мужские плечи. Он держит ее слишком крепко, не давая двигаться и это усиливает удовольствие, превращая реальность в топкое сладкое марево.       Ее тело наливается тяжестью и она расслабляется, в то время как Драко едва ли не рычит со следующим толчком. Он ускоряет ритм, пальцами сжимая девичьи бедра и явно теряет голову, а с ней и контроль. Дрожь все еще сковывает ее мышцы, теплом разливаясь по телу. Где-то на периферии сознания она чувствует, как вздрагивает мужчина, и слышит его низкий стон. Малфой задерживает дыхание, склоняет голову, утыкаясь ей лбом в плечо. И дрожит снова. Видимо, ему очень хорошо, по крайней мере, ей так хочется думать.       Пару мгновений они не двигаются, оба приводят в порядок дыхание и вновь появившиеся мысли. А затем мужчина коротко целует девушку в губы и отстраняется, увлекая ее за собой. Гермиона подавляет внутреннее желание прикрыть полуобнаженное тело - в конце концов, это уже как минимум не своевременно. Драко поправляет брюки и наклоняется вниз, поднимая с пола ее платье.       — Прости, — голос звучит низко и хрипло. — Обещаю, в следующий раз я позабочусь, чтоб это произошло где-то на кровати. Больше никаких столов, комодов и машин.       Она думает сострить что-то вроде «ты так уверен, что будет следующий раз», но проглатывает эту невысказанную фразу вместе с вязкой слюной. Конечно, будет, ведь ей самой хочется.       Драко мягко и расслабленно улыбается, отводит ей от лица выбившуюся из причёски влажную прядь волос и открывает рот, чтоб сказать что-то, но двери кабинета распахиваются настежь поразительно быстро, что никто из них даже не успевает как-то адекватно среагировать.       — Мисс Грейнджер, наконец-то вы у себя! Я же принесла прикормку вашему кактусу! — Трелони в своём репертуаре, и со своей коронной оранжевой лейкой замирает на пороге, глупо хлопая глазами за диоптрией огромных очков. — Мистер Малфой...       — Молчи, — коротко выдыхает Драко, адресуя свои слова Гермионе, а затем, как ни в чем не бывало, оборачивается на Сивиллу. — Вы не вовремя, мисс Трелони. И возьмите себе за привычку стучать в чужой кабинет, перед тем, как войти.       Женщина часто и много кивает, пятится назад и запирает за собой дверь. Раздается грохот - видимо она уронила лейку, затем какая-то возня и тишина. Гермиона выдыхает, понимая, что все это время она не дышала.       — Черт,— отталкивает мужчину и слазит со стола, наспех пытаясь справиться с платьем. Она собиралась уволить надоедливую старуху еще неделю назад и так и нужно было сделать. Сейчас Трелони растрезвонит по всему офису, чем Гермиона тут занималась со своим напарником и...       — Эй, эй,— Драко перехватывает ее дрожащие руки и ловит растерянный взгляд.— Ты чего?       — Серьёзно? — ее захлёстывает паника. — Ты слепой? Не видел, что нас застали на горячем? Я...       — Во-первых, выдохни. Сейчас обеденный перерыв и ты можешь делать в это время все, что хочешь. Во-вторых - это же Трелони. У нее репутация чокнутой бабки, словам которой никто не верит. Господи, Грейнджер, ты бы себя сейчас видела!       Он коротко смеётся, рывком привлекая ее к себе - одеревенелую и напряжённую- решительно заключая объятия.       — Тебе не пятнадцать лет, и не твой отец застал нас за сексом,— упирается подбородком в растрёпанную макушку. — Я все улажу. Ты же мне веришь?       Она поднимает голову и понимает одно - верит. И это пугающе, непривычно, страшно. И вместе с этим в груди разлито тепло. Да, Драко она верит.

***

      Утро выходного дня лениво и сонно. Гермиона просыпается в чужой кровати и потягивается, ладонями потирает лицо и устремляет взгляд в окно, где видно крышу соседского дома, заваленную пушистым снегом. Все неправильно и слишком быстро, и надо бы остановиться, сбавить ход, но как это сделать, если чувства, словно лавина, сбивают с ног и заставляют делать глупости?       Ощущения такие, будто девушка несколько лет просидела в коробке, а теперь ее опять достали на свет Божий и разрешили наверстать все, что прошло мимо нее. Чувства остры, необъятны и волнующи. Неделя пролетела, как один день, а она все еще ни разу не встретилась с риелтором, не поговорила нормально с Пэнси, не решилась позвонить Рону... Все время отнимает Малфой, нагло перетягивая на себя ее внимание.       Грейнджер не собиралась так быстро подпускать его к себе, не думала влюбляться, и уж точно не планировала у Драко жить. Но что в итоге? Девушка у него дома, набрасывает на обнажённое тело его рубашку и идет пить его кофе. Где-то ее план точно свернул не туда.       После позорного грехопадения в кабинете, тем же вечером, Драко забирает Гермиону у кофейни, где высадил ее утром, и уверяет, что все уладил. А затем весьма буднично приглашает к себе на ужин.       К слову, стоит отметить - Трелони действительно ничему никому не говорит, в офисе по прежнему обсуждается заваленный годовой отчет Невилла и скорое пополнение в семействе сестры Парватти. Драко лишь загадочно улыбается на все вопросы Гермионы, и девушка уверена, он точно как-то подкупил вредную старушку.       Просто ужин перерастает в ночёвку, потом в еще одну, и еще... И Грейнджер давно не верит в сказки, и хорошо знает, что каким бы прекрасным не оказался принц, принцессе стоит иметь собственный замок. И она обязательно сегодня этим займётся.       На кухне вкусно пахнет чем-то съедобным, и желудок охотно отзывается тихим урчанием. Малфой сидит в торце стола и читает какую-то газету, сосредоточенно хмуря светлые брови. Картина выглядит вырезанной из чьей-то карты желаний или глянцевого журнала про идеальную жизнь, которой взаправду не существует.        — Доброе утро, — голос со сна чуть сиплый. Гермиона проходит вглубь комнаты, чувствуя лёгкое щекотное смущение.       — С тобой оно другим не бывает,— убирает газету и привычно ухмыляется.— Прости, не мог удержаться от шаблонной фразы. Выспалась?       В ответ Грейнджер подкатывает глаза и хмыкает, едва ли сдерживая улыбку. Она снимает чашку с подвесной сушилки и направляется с ней к кофемашине.       — Давай, я сварю тебе свежий,— Драко поднимается со стула, его движения несуетливы, размеренны, и Гермиона позволяет себе пару минут просто и без всякого зазрения совести понаблюдать за мужчиной - как он кивком головы убирает волосы от лица, как напрягаются мышцы под не тронутой солнцем кожей, как он улыбается, бросая на нее мимолётный короткий взгляд... — Чем хочешь сегодня заняться?       — Я написала риелтору, договорились с ней встретиться после обеда,— садится на стул, подвигая к себе тарелку с вафлями. — До нового года нужно решить вопрос с продажей дома и жильём.       — С жильём у тебя вопрос решён, разве нет? — он лукаво склоняет голову вбок, улыбаясь на один уголок губ.       — Нет,— отрицательно машет головой.— Драко, твоё гостеприимство безусловно мне льстит и поражает душевной широтой, но мне нужен свой дом. Я не привыкла... Не привыкла сидеть на мужской шее.       — Жаль, мне казалось, у меня довольно много места, чтоб ты чувствовала себя комфортно,— хмыкает, переводя серьёзный разговор в шутку.— Как в доме, так и на шее. — Ты иногда бываешь потрясающе несерьёзным,— принимает из его рук чашку с горячим ароматным кофе и бонусом получает короткий поцелуй в висок. Это все ощущается так естественно и привычно, что Гермионе становится отчаянно страшно - может, это всего лишь сон? Неужели так бывает?       — У моей серьёзности тоже выходной, — Драко легко проходится пальцами вдоль девичьих ребер, вызывая щекотку. Гермиона охает и уворачивается от касания, ощущая, как в душе разливаются тепло и нежность.       Малфой неожиданно отстраняется и направляется к выходу из кухни. Девушка хмурится, не понимая, куда он уходит. Грейнджер уверена, что эта коротая беседа безопасна и не может его задеть - Драко слишком рациональный и взрослый, чтоб толковать ее слова в каком-то обидном ключе.       Она не может согласиться на его предложение жить вместе - нужно время. Просто хотя бы понять, что все правда, их отношения не однодневные и все серьёзно, хотя куда уж еще серьёзней? Это страх, малодушная трусость - Гермиона знает, но ничего поделать не может.       Мужчина возвращается очень быстро и кладёт перед ней на стол зелёный конверт с серебрённой восковой печалью. Монограмма на расплывшемся затвердевшем оттиске напоминает витиеватую букву «М».       — Что это?— отпивает из чашки и тянется за письмом. На ощупь бумага плотная и приятная.       — Приглашение на родительский рождественский ужин,— как-то сухо роняет Драко. — Отец давно передал, а я все забывал его тебе вручить. Формальность, ведь тебя позвали лично, но все равно... Дешевей пафос, который, к сожалению, с возрастом никуда не девается.       Гермиона улыбается, она уже знает о нелегких отношениях Малфоя с родителями. Она не лезет в душу и вместо этого просто аккуратно вскрывает конверт, разламывая печать.       — Ого, ты не говорил, что они живут в Уилтшире,— брови удивлённо приподнимаются вверх. — Надо заранее спланировать поездку и...       — Я отвезу тебя,— охотно предлагает помощь Драко. — Сразу говорю - это очень унылое мероприятие, с кучей богатых людей, которые в основном обсуждают бизнес. С детства не люблю этот бал высокомерия и лжи.       — А мне... Нам... — она не может подобрать нужное местоимение. — Как долго обычно там нужно быть, чтоб это не нарушило правил приличия?       На самом деле Грейнджер привыкла отмечать Рождество в кругу семьи. И ломать эту традицию ради двухчасовой поездки в соседнее графство, чтоб натужно улыбаться и что-то кому-то доказывать ей не хотелось бы. При том, что новогодний вечер скорее всего будет занят работой и командировкой в Италию.       — Обычно до десерта, — садится рядом с ней, складывая руки на столешнице в замок. — Но ты можешь совсем не ехать.       — Отчего же?— улыбается, считывая его тревогу и волнение. — А как же подыграть тебе, чтоб уделать бывшую? Я помню, что за мной должок.       — В моей жизни очень мало чего-то искреннего и настоящего, и то, что у нас происходит сейчас, мне не хочется выставлять на показ и отравлять ложью,— он смотрит на нее прямо, будто бы заглядывая в душу, и все внутри девушки снова горит, жжётся и выплёскивается за края холодного рассудка. — Мне плевать на Асторию уже давно, а с твоим появлением, все прошлое оно... Оно наконец-то осталось в прошлом. Так что...       — Я поеду,— нет уж, она не станет давать повод его матери снова упрекать Драко в чем либо. Раз ей даже именное приглашения выписано - что ж, так тому и быть. Завтра же после работы она заедет в магазин и выберет себе платье. Она знает, как порой важно поставить точку там, где жизнь подбрасывает запятые. И если там будет эта Астория - пускай видит, что не у одной нее сложилась личная жизнь.       Такие мысли смущает ее саму, но решительность не пойми откуда взявшаяся, придаёт ей уверенности. Она сама тянется к мужчине и коротко целует его в губы.       — Передай отцу, что я буду, — шепчет, придвигаясь еще ближе. — Какого цвета наряд мне выбрать?       — Не важно, — взгляд мужчины тяжелеет, и Гермиона понимает, что кофе она уже не допьёт. — Главное, чтоб под ним было черное белье. Ну или можно совсем без него...       — Нет уж, не хочу идти в дом твоих родителей без трусов,— она коротко и сдавленно смеётся, шутка чуть притупляет резко возросший градус накала страсти. — Черное так черное...