Часть 10

      Понедельник встречает ее головной болью и суетой. Вчерашняя сделка с риелтором принесла свои плоды, а еще нагрузила делами, заботами и кучей вопросов, которые нужно решить в кратчайшие сроки. И все это следует совместить с работой.       Еще бы, ведь переговоры с итальянской фирмой состоятся буквально через неделю. А еще этот дурацкий ужин на днях. И нужно переговорить с Роном, и Пэнси уже откровенно на нее злится...       Драко подвозит ее, а сам отправляется по поручению шефа. В преддверии праздников у Бруствера куча личных дел, он покупает подарки... Точно! А ведь она тоже должна еще купить подарок Малфою. Или не должна? Их отношения, хоть и развиваются стремительно, однако еще не обрели устойчивую официальную форму.       — Кингсли что-то сегодня не в духе,— Патил предупреждает Гермиону перед входом в кабинета начальника. — Уже отчитал Невилла, так что...       Грейнджер нечего переживать. У нее готова презентация на переговоры, все отчёты сданы, и даже куплены корпоративные подарки сотрудникам на праздники. Она в хорошем настроении, и уже привычное предвкушение вечерней встречи с Драко приятным теплом отзывается внутри нее. Девушка толкает двери и входит к руководителю, награждая его скромной улыбкой.       — Садитесь, мисс Грейнджер, у меня к вам разговор,— Кингсли собран и насуплен.— В отличие от ваших коллег, вы поработали на славу, собственно, как и всегда. И учитывая, что у вас одной не было полноценного отпуска, я решил, что вам самое время немного отдохнуть,— переплетает длинные пальцы в плотный замок.— Можете писать заявление уже с этой недели. Как раз встретите праздники в кругу семьи.       Улыбка медленно меркнет на ее губах, и брови сдвигаются на тонкой переносице, говоря о мыслительной деятельности их хозяйки. О каком отпуске вообще речь? Кто уходит отдыхать в конце года, когда так много работы?       — Это решение не подлежит обсуждению,— тем временем продолжает мужчина.— Вам нужно набраться сил и перезагрузиться.       — И как надолго вы отправляете меня в вынужденный отпуск? — намеренно выделяет слово «вынужденный». — У нас на носу встреча с итальянцами, нужно...       — Это не ваша проблема, дорогая,— коротко улыбается мужчина.— Понимаю, что вы много трудились над этой сделкой и...       — И это мой проект! Я занималась им два года! — ее захлёстывают эмоции и Гермиона абсолютно бестактно перебивает руководителя. — Простите, но я не могу все бросить. Мне приятна ваша забота, но...       — Мисс Грейнджер, вы не поняли, я не советуюсь с вами, а настаиваю,— возводит возмущенно брови.— А что касается проекта... Я наслышан о том неприятном инциденте на Зимнем балу и больше не хочу ставить вас в такое неловкое положение. Есть люди, которым, к сожалению, трудно до сих воспринимать женщин на равных. Нам нужна эта сделка, и если им удобней общаться с мужчиной - так тому и быть.       — Что? — в голове происходит какая-то каша. Она не может поверить, что ее так просто спихивают куда-то в сторону с дороги, которую она прокладывала годами. — Подождите, то есть вы отдаёте мой проект кому-то другому? Да никто в офисе не потянет это! Я знаю всю специфику, детали, единственное - это язык, но ведь есть переводчики и...       — Давайте не повышать тон, Гермиона, — резко осаждает ее Бруствер.— Понимаю ваше возмущение, но вы и меня поймите - я не хочу лишиться деловых партеров. Будьте уверены, в нашем офисе есть человек, способный вытянуть эту сделку. К тому же, я планирую тоже участвовать в переговорах.       — Но...— эмоции подпирают к горлу колючим комом. Это несправедливо, и нечестно, и что вообще, черт подери происходит?! Кто ее так умело подсидел?       — А можно узнать, кому передают мой проект? — из последних сил берет себя в руки.       — Конечно,— кивает Кингсли.— Это мистер Малфой. Во время испытательного срока он проявил себя как профессионал, удачно решил конфликт на балу и, к тому же, знает итальянский язык. Мы поговорили с ним и решили, что он и сам справится с переговорами. Без вашей помощи.       Ей кажется, будто внутри нее что-то ломается важнее костей. Гермиона плохо помнит, чем закончился разговор у Кингсли. Кажется, она просто молча встала и ушла.       Новость, что ее проект, над которым она очень долго трудилась, отдают кому-то другому - и так больно бьёт по ее самолюбию и гордости, но понимание, кто именно отнял это выбивает из-под ног почву. Девушка часто моргает, ощущая, как из легких уходит кислород.       В кабинете ужасающе мало воздуха, голова идет кругом, и она судорожно пытается анализировать. Грейнджер знала, что так не бывает. Не зря ее настораживало поведение Малфоя - слишком гладко он стелил, слишком старался понравиться. И она, как последняя идиотка, упустила из виду самое главое - его истинные намерения.       Гермиона спрашивала всего раз, зачем ему, состоятельному и, по всей видимости, успешному молодому человеку работа на побегушках у Кингсли. И Драко ответил правду - «у меня свой корыстный интерес». Вот оказывается, в чем корысть. Подсидеть ее, отнять проект. Если все пойдет хорошо с итальянцами, филиал их фирмы откроется в Риме. Видимо Малфой так истосковался за итальянским солнцем, что не побрезговал настолько грязными манипуляциями.       И где правда? А что, если он и с Асторией не расстался, и все это спланированная акция, чтоб воссоединиться с ней? Звучит, как бред! Да вообще все бред! Она не может понять, как угодила в эту трясину.       Грейнджер зажмуривается, задеревенелыми ледяными пальцами хватается в край стола и дышит, медленно и глубоко, пытаясь взять себя в руки. Психотерапевт учила ее, что важно в первую очередь понять, какие именно эмоции тебя переполняют, но проблема в том, что сделать этого сейчас Гермиона не может – там, за реберной клетью, все дрожит и клокочет от предательства, обмана, страха, отчаянья, обиды. На глаза наворачиваются злые слезы, но она не дает им пролиться, сглатывая тугой комок истерики.       Никакой отпуск брать она не станет, а просто уволится. Да, Малфой самый настоящий подонок, который сперва влюбил ее в себя, а затем отнял едва ли не единственное, чем она гордилась и дорожила в своей жизни. Но Гермиона понимает – в этом она сама виновата, что разрешила, подпустила ближе, что поверила, вернее, доверилась.       Кингсли же ее откровенно предал. Он знал, как ей важны эти переговоры, знал, как много времени и сил она убила, чтоб приблизиться к этой цели, в конце концов, она отдала столько лучших своих лет компании, а взамен ей ткнули нож в спину, еще и приправили это все под соусом беспокойства и «для ее же блага». Нет, так с собой поступать девушка никому не позволит. Хватит Рона, который вытер о нее ноги. Урок усвоен и в повторении нет необходимости.       — Парватти, ты не знаешь, Малфой у себя? — обращается к секретарше Бруствера по селекторной связи.       — Да, он недавно приехал, — тараторит девушка. — Слушай…       Но Гермиона не слушает, она поднимается со своего места, одергивает пиджак и резко выдыхает из легких воздух. Больно, но терпимо. Девушка начинает собирать бумаги, ищет и находит в сумке флешку с презентацией, складывает нужные папки по ее работе с итальянской фирмой. Что ж, не пропадать же добру! Она сама передаст все свои дела Малфою. Лично в руки. Или в лицо, если у него плохо с координацией и вниманием.       Весь бумажный ворох она укладывает на стул и тянет свое добро к двери. Затем возвращается и подхватывает со стола ключи от кабинета и небольшой вечно залитый водой кактус. Ей больше ничего не надо, пускай забирает все.       У Малфоя, кто бы сомневался, реакция оказывается, что надо. Он ловко уворачивается и от летящего в него кактуса, и от связки ключей, и от пары папок с документами. Не то чтоб Гермиона планировала такой драматично-истеричный перфоманс, просто хотелось глянуть этой наглой, белобрысой сволочи в глаза. Но вместо насмешки и издевки в них была искренняя радость встрече, что окончательно добило Грейнджер. Это ж надо быть таким профессиональным лжецом, чтоб до последнего отыгрывать свою роль.       — Ты с ума сошла? — мужчина выскакивает из-за стола, пытаясь избежать попадания в него очередной тяжелой папки. — Грейнджер!       — Я просто делюсь с тобой информацией, чтоб ты ничего не провалил, — запыхавшись, выплевывает Гермиона, зло впиваясь взглядом в ошарашенного напарника. Вернее, почти бывшего напарника. — Люблю доводить свои дела до конца, ты же знаешь.       — Объясни, что происходит? Мы не виделись два часа! Какая муха тебя укусила? — если бы она не знала, что он врет, то наверняка поверила бы его удивленному взгляду, растерянности и непониманию.       — Не корчи из себя дурака, тебе это не идет, — морщится, чувствуя, как внутри все сжимается от щемящей боли. Черт, как же глубоко ему удалось ее задеть за какие-то пару недель их недоотношений. — Ты все подстроил, а я дура поверила. Но стоит отдать тебе должное – так возиться со мной, панькаться, даже переспать бедному пришлось ради карьерной лестницы.       — Что ты несешь, — аккуратно подходит ближе, удерживая перед собой приподнятые руки.       — Ты…— зажмуривается, проглатывая слезный ком. — На вот, пускай твоей хитрой заднице будет удобно в моем кресле.       Девушка толкает к нему свой офисный стул на колесах и делает шаг назад к выходу из чужого кабинета, в котором навела откровенный беспорядок.       — Знаешь, а ведь я тебе поверила, — закусывает губу до боли. — Так держать, Малфой. Далеко пойдешь.       Она собирается уйти, но ей в локоть впиваются чужие пальцы. Мужчина с силой разворачивает ее к себе, но не причиняет боль, а просто удерживает на месте.       — Я сделаю вид, что все это представление – просто результат твоего пмс. Объясни мне, что случилось и к чему все это? — он смотрит прямо, внимательно заглядывая ей в глаза.       — А как долго ты еще собирался играть со мной в любовь? — фразы слетают с губ уже без какого-то контроля. Голос звучит сухо, ломаясь на последнем слове. — Хотел бросить меня прямо в Рождество или же дотерпел бы до Нового года?       Драко меняется в лице, все еще делая вид, что не понимает, о чем она говорит. Гермиона поражается лицемерию – его брови удивленно приподнимаются вверх, он хмыкает, пару раз открывает и закрывает рот, словно не зная, что ей ответить. Да уж, вот кому нужно в следующем году вручить пальмовую ветвь Канского фестиваля за лучшую мужскую роль…       — Собирался прожить с тобой жизнь, — спокойно и тихо. — Но видимо у тебя появились какие-то свои планы.       — Серьезно? — хмыкает, прикусывая внутреннюю поверхность щеки. — Ладно, представим, что это правда. Выходит, ты думал, что я проглочу твое предательство и приму за счастье сломанную карьеру?       — О чем ты сейчас? Что я уже успел сломать? — его взгляд бегает по ее раскрасневшемуся лицу и в серых глазах все так же горит беспокойство.       — Ладно, возможно, ты был не уверен, что Кингсли примет твою идею…— словно самой себе объясняет непонимание мужчины. — Поздравляю тебя, Малфой, с повышением. Сделка с итальянцами отныне только твоя. Надеюсь, это именно то, к чему ты стремился.       Она дергает свою руку, но Драко ее не отпускает. Между бровей появляется излом и скулы заостряются, делая мужчину устрашающе серьезным.       — И ты решила, что это я попросил Кингсли? — в тоне хрустит лед. — После всего, что у нас было, ты пришла к выводу, что я пытался просто заполучить себе какую-то дурацкую сделку?       — Я делаю выводы исходя из фактов, — цедит сквозь стиснутые зубы Гермиона.       — То есть ты по-прежнему не веришь в мои чувства? — какая-то нота глубокого огорчения и обиды пронизывает каждое его слово. — Выходит, в твоих глазах я настолько моральный урод, что спал с тобой из-за вонючей сделки?       — А что я еще могла подумать? Бруствер отправляет меня в отпуск и радостно сообщает, что теперь ты будешь один вести переговоры с итальянцами, — выдыхает, снова чувствуя в своих глазах слезы. — Ты рассказал ему про тот случай на балу. Может, это было и из благих намерений, но…       — Я рассказал ему это лишь для того, чтоб он знал, с кем хочет связать свою деловую репутацию, — горькая ухмылка касается мужских губ. — Я могу купить всю эту компанию одним чеком. И пришел я сюда из-за тебя, потому что это единственное, что мне было о тебе известно - где ты работаешь. А ваша дура секретарша подумала, что я явился на собеседование к Брустверу. Это сыграло на руку, ведь таким образом ты бы точно обратила на меня внимание. Да, согласен, этот факт я скрыл, но ты ведь и не пыталась ничего узнать сама. Поэтому и обвинять меня во лжи – это как минимум нечестно.       Гермиона переваривает всю свалившуюся на нее информацию, ставя теперь под сомнение каждое слово Малфоя. Ей не верится, что ради ее скромной персоны был разработан целый план.       — Думаешь, я поверю, что ты пришел ради меня? — ей требуется уточнения деталей. — И так совпало, что ты знаешь итальянский? И разбираешься в разных сферах работы нашей фирмы?       — Я знаю еще и французский, — с бледного лица уходит всякая эмоция, оставляя по себе равнодушие. — И ты бы знала, что у меня тоже есть фирма, если бы немного интересовалась моей жизнью. Я не торопил, мне хватало того, что у нас было. Но видимо, наше перемирие закончено.       — Закончено, — повторяет его фразу. В ней каждое слово отзывается тоской и болью, но она категорически запрещает себе верить Драко. Не сейчас, когда ее кроют эмоции. — Ты… Отпусти. Я хочу уйти.       Малфой смотрит на свои пальцы, все так же сжимающие ее руку, а затем глядит ей в глаза. Грейнджер отворачивается, закусывая губу. Если, идя в этот кабинет, она испытывала злость и обиду, то сейчас в ней трещинами покрывается само сердце, болью заполняя все внутри. Оно то, глупое, поверило во все, что было.       Мужчина не торопится разжимать руку, а наоборот рывком притягивает девушку к себе и пальцами обхватывает ее подбородок, не позволяя отвести взгляд. В льдистом серебре горит обида. Гермиона хочет еще что-то сказать, но ее останавливает мужчина, порывисто целуя.       Нет в этом касании ни страсти, ни нежности. Только отчаянье, горчащие на кончиках их переплетенных языков. Малфой отстраняется так же решительно, как обычно, роняя короткую хриплую фразу:       — Этот поцелуй – единственное, что я у тебя украл, Гермиона, — он облизывает губы и делает шаг в сторону, отворяя двери своего кабинета. — Больше мне твоего ничего не надо. Я соберу вещи и их вернут в твой кабинет.       — Мне они теперь тоже ни к чему, — девушка не узнает свой голос. Она решительно берет себя в руки, ощущая на губах вкус прощального поцелуя, и уходит, даже не обернувшись. Он прав – всякое перемирие между ними кончено. Но и войны больше не будет. Ничего больше не будет.

***

      Пэнси сперва долго на нее смотрит, словно пытаясь оценить степень адекватности Гермионы, а затем закатывает глаза и тянется в сумочку за новой пачкой бумажных платочков - все свои Грейнджер потратила, еще блуждая улочками Лондона в тщетных попытках себя успокоить.       — Ты же вроде умная, Грейндж, но отчего же ты такая дура? — всплёскивает руками девушка, поджимая ярко вишневые губы.       — Почему это я дура? — голос звучит хрипло и гнусаво. У нее есть все шансы заболеть, но Гермионе сейчас плевать и на это. Она точно не знает, сколько намотала километров под снегопадом, что плавно перерос в ливень, промочила ноги и Пэнси объездила весь квартал, пока нашла зарёванную подругу.       — Потому что, — коротко и без лишних объяснений протягивает ей салфетки. — Поехали, побудешь пока у нас. Поттер все равно в очередной командировке. Глядишь вместе и придумаем, что делать дальше.       — Да я просто уволюсь, — шмыгает красным носом.— Кингсли козел.       — Давно пора, я сколько уже лет твержу, что нет в этой богадельни ни роста карьерного, ни перспектив. Это ж ты - добрая самаритянка, все время подбираешь то, что другие сразу же выбросят в урну - типа бывшего твоего и убогой должности помощницы. Ты зачем в Оксфорде училась, чтоб рубашки ему гладить?       — Пэнс!— в тоне девушке прослеживается открытое возмущение.       — Что Пэнс? А где я не права! — бросает на подругу короткий взгляд, притормаживая на светофоре. — И я не про работу твою! А про Драко! Как ты вообще могла поверить своему шефу? Ты разве не знаешь, что у Малфоя есть своя фирма? На кой ему место прислуги в вашей канторе?       — Я не знала,— отворачивается к окну. Осознание всего случившегося накрыли ее уже после того, как Грейнджер ушла из офиса, бросив секретарше Бруствера короткое «меня нет до завтра».       Чем дольше она мусолила в голове слова Драко, тем отчётливей понимала, как была не права, налетев на него с претензиями. Их отношения начались так стремительно и даже само знакомство получилось каким-то скомканным, пьяным, о котором и детям то не расскажешь. Она вообще не планировала его видеть больше. А Малфой вот так взял и появился снова в ее жизни, ни о чем не спросив.       Все это сбивает с толку, вызывая подозрения. У нее и так были проблемы с доверием, с пониманием, что не все люди сходу хотят ее обмануть и где-то подставить. За плечами долгие часы бесед с психотерапевтом, самокопаний, попытки перешагнуть свои личные страхи.       Но и так яростно и легкомысленно топтать доверие мужчины было нельзя. Малфой ни разу не дал ей повода в нем сомневаться, всегда приходил на помощь, был рядом... Ей правда с ним было хорошо. Черт, ну почему же все так сложно!       — Ладно, Малфой отчасти сам виноват, — внезапно говорит Пэнс более спокойным голосом, сворачивая в нужную улочку. — Я предупреждала его, что тебе не до отношений. Конец года, Рон и вообще... Но ты так легко втянулась в это, что...       — Легко? — вскидывая от удивления брови. Наконец-то ее перестаёт колотить от холода, хотя внутренняя дрожь напряжения еще есть, и очень неприятно ощущается телом.       — Да, легко! Слушай, да месяца не прошло, а ты уже жила у него, — поясняет свою мысль Пэнс. — Он хороший парень, которому тоже не повезло в любви. Вот я и подумала... Короче, я правильно подумала! Это вы два вспыльчивых дурака все испортили!       — Паркинсон, ты же знаешь, как я не люблю сводничество! — складывает руки на груди, ёжась от влажности пальто.       — Не Паркинсон, а Поттер,— поправляет подругу.— И никто вас не сводил. Я серьёзно попросила его помочь развести девчонок по домам, и не думала, что у вас все случится на той парковке. А потом он спросил, где ты работаешь. Даже в пьяном угаре ты говорила только о своей работе.       Гермиона хмурится, понимая - подруга права. Для нее карьера всегда была на первом месте. И осознание, что она все потеряла одним днем... Хотя, Пэнс права - а что у нее было? За пять лет она как была помощницей Кингсли, так ею и осталась.       Гермиона размышляет о своей работе до самого дома Поттеров. Да, придя на должность помощника ей обещали много перспектив. Что-то сбылось - она знакомилась с людьми, уважаемыми и интересными, бывала в разных странах, работа стимулировала ее учиться, совершенствоваться, быть лучше, умнее, необходимее.       И сейчас ей искренне не понятно, зачем так поступил Бруствер? Если Малфой ничего не знал, выходит шеф и его подставил? Или просто надеялся уговорить?       Может, она что-то сделала не так? Хотя её отчёты из года в год всегда были идеальны, ни единого выговора, упрёка, да она столько уже знает о фирме, что в лёгкую могла бы заменить самого Кингсли!       — Не понимаю, зачем он так поступил,— в итоге озвучивает свой вопрос Гермиона, надеясь услышать версию Пэнс.       — Он обиделся, что ты его обвинила во всем, и что не верила ему, — отпивает вино девушка. — Но ничего, Драко отходчивый.       — Да при чем тут Малфой? Я о Кингсли говорю,— хмурится Гермиона. — Почему он вообще решил кому-то передать эту сделку?       — А тебе не наплевать разве?— спустя долгую паузу говорит Пэнси. В ее тоне сквозит раздражение. — Я тебя не понимаю. Знаешь, когда ты жила с Роном было ясно, что твоя работа - это не только единственный регулярный доход вашей семьи, но и попытка сбежать от Уизли. Тут ноль процентов осуждения! Он придурок, каких еще стоит поискать. Но сейчас... Наконец-то рядом с тобой появился мужик, у которого яйца больше твоих. Драко разве что польку-бабочку перед тобой не плясал, за эти пару недель решив кучу твоих проблем, а ты все равно сидишь и тужишь о том, что больше не погладишь этому старом пердуну Брустверу рубашку? Что с тобой не так?       — Пэнс...       — Нет, ты меня выслушаешь! — она ставит бокал на стол и поднимается на ноги, не в силах усидеть на месте. — Я бы еще поняла, если б у тебя был супер карьерный рост на этой фирме, но ты что сейчас, что пять лет назад занималась рутиной, подчищала за всеми хвосты и контролировала, чтоб твой горячо любимый шеф вовремя пил таблетки от деменции. Тебе самой не надоело это? Разве ты не хотела руководить каким-то отделом, или стать его замом? Почему он не сделал тебя своим заместителем?       — Я не знаю,— ей очень неприятно слышать слова, хоть это и правда. Ей казалось, что вот-вот, новые переговоры, новые партнёры, новые филиалы и она тоже займёт какую-то важную должность. Но время шло, а она да, так и осталась на побегушках у Кингсли.       — Я знаю,— бросает в подругу колючий взгляд. — Потому что ему было так удобно. А теперь у тебя появился прекрасный шанс послать его к черту и найти работу, которой ты достойна! Но и это все неважно! Скажи, тебе что, так плохо было с Малфоем?       — Что? — слезы дрожат где-то в горле и она силится их проглотить.— Нет, что ты... Он замечательный, просто...       — Работа, карьера - это здорово, Гермиона, но тебе тоже нужно, чтоб дома тебя кто-то ждал. Человеку нужен человек! — горячо доказывает свою точку зрения.— Ну если ты не хочешь стать такой же, как ваша чокнутая Трелони.       Гермиона не хочет. Хотя в данный момент ей сложно в целом решить, чего же на самом деле ей хочется. Она так устала, запуталась, закрутилась...       — Даже не нужно напрягать извилины, чтоб понять - зачем Драко было за тобой увиваться, если бы он просто хотел должность? Разве не логичней было выслуживаться перед шефом? Он мог просто сказать, что сам все сделал тогда на Балу и даже не упоминать о той нелепости с приставаниями, — переводя дух, говорит Пэнс. — Ты ему очень понравилась, хотя честно, прости меня, подруга, но я не знаю чем. И теперь твоя очередь сделать шаг и с ним поговорить.

***

      Уснуть этой ночью у Гермионы не выходит - она все думает о Драко и том, что делать дальше.  Да, она была не права - мало того, что не выслушала Малфоя , просто накинувшись на него с претензиями и кактусом, так еще и обвинила его во всем, обесценив чувства и старания.       Идея Пэнси поговорить с мужчиной кажется утопичной. Грейнджер сомневается, что он захочет с ней общаться и вообще видеться. Ей невыносимо стыдно. Боже, зачем она в него бросалась папками? Вообще какая-то дикость. И слова... Как она там сказала «перемирие закончилось». А она, может, только вот созрела к тому, чтоб серьезно согласиться на его предложение встречаться. И что теперь? Все? Вот так вот просто?       Она вновь чувствует себя разбитой, пустой и никчёмной. Слезы мелкими горошинами скатываются по щекам и она всхлипывает, носом утыкаясь подушку.       — Выглядишь паршиво,—  комментирует ее внешний вид поутру Пэнси. —  Совсем не спала, да?       —  Нормально, —  кивает, усаживаясь за стол. Чашка кофе приведёт ее в порядок на пару минут. —  Ты извини, что я свалилась тебе на голову, как снег посреди лета. Сегодня же я решу вопрос с жильём и...       —  Да, брось, ты чего! —  возмущается Паркинсон, наливая девушке в чашку приятно пахнущий напиток. —  Скажи лучше, какие у тебя планы на день?       —  Кроме самобичевания и страданий по упущенным возможностям, планирую съездить на работу и написать заявление об увольнении,—  и добавляет неохотно,—  ну и переговорить с Малфоем. А что?       Да, как бы она не отпиралась, единственно верным решением было извиниться перед мужчиной. Она пока не подобрала нужных слов, но этот вопрос закрыть нужно - Драко не заслужил такого отношения и ей действительно совестно за свои слова и поведение.       —  Хочу вытащить тебя на шоппинг,—  никак не комментирует планы подруги и Гермиона ей за это невыразимо благодарна. —  А то завтра уже ужин и я уверена, у тебя нет ни платья, ни подходящей обуви.       —  Я никуда не поеду! —  довольно резко выпаливает Грейнджер.—  Ну, вернее в магазин я могу с тобой съездить за компанию, но к Малфоям на прием я не пойду.       —  Это еще почему? —  черные брови взлетают под самую челку.       —  Пэнс, как ты себе это представляешь вообще? —  отпивает горячий кофе, пряча в чаше грустный взгляд.—  Я не уверена, что Малфой вообще захочет меня слушать, а тут я такая заявляюсь в дом к его родителям... Это... Неприлично.       —  Неприлично идти на праздник в чем попало, —  снизывает худыми плечами. —  И тебя так-то пригласил  Люциус. И вообще, ты хочешь помириться с Драко или нет?       Хороший вопрос. Ей самой себе стыдно признаваться, но да, она хочет. Как это реализовать - вопрос открытый, но... Господи боже, да, она скучает. Ей его не хватает и как же непривычно быть влюбленной идиоткой.       — Я для того и еду на работу. Поговорю с ним там,— поправляет манжеты рубашки, стараясь не смотреть на подругу.       — Не уверена, что он там будет, — честно и прямо. — Так что дуй в свой офис, увольняйся, и к обеду я заберу тебя оттуда. Поедем купим тебе самое сногсшибательное платье. Оно должно отвлекать взгляд от твоих мешков под глазами и землистого цвета лица. Тут же никакая пудра не поможет!       Паркинсон в своем репертуаре и Гермиона этому рада. Все, что подруга хотела сказать - она сказала вчера и сегодня уже не ворошит эту тему. Вчерашний день выдался сложным, тяжёлым, суетным. И пока не верится, что она ставит точку там, где всегда стояла запятая. Увольняться в конце года она точно не планировала.       Но это верное решение. Ничего не изменилось - с предателями Гермиона по-прежнему не желает иметь дело. Какой странный выдался год - столько всего она потеряла в одночасье - Рона, работу, дом... А что приобрела, кроме бессонницы и невроза? Ну, а это покажет сегодняшний день.