Часть 13

      За ужином все идет чинно и благородно, ровно до того момента, как все наедаются и начинают разбиваться на небольшие группы, для поддержания беседы. Над столом поднимается гул голосов, заглушая тихую музыку.       — Так вы познакомились на работе? — Астория сразу проявляет непомерное любопытство к Гермионе, чем напрягает девушку. Ей не хочется вступать в беседу с бывшей Малфоя, ничем хорошим это все равно не кончится.       — Нет, у меня на девичнике, — Пэнс берет удар на себя. — Ой, я сейчас вам расскажу такую историю!       Ее речь весела, тороплива и задорна, она увлекает гостей в свой рассказ, но Гринграсс, по всей видимости, совсем не интересуют подробности чужой свадьбы и девичника.       — Боюсь представить, какую роль там исполнял ты Драко, в окружении одних девушек, — лукаво улыбается, откладывая в сторону приборы и подхватывая тонкими длинными пальцами бокал с вином.       — Мое внимание в тот вечер было поглощено исключительно Гермионой,— лениво отвечает, чуть отклонившись к спинке стула. Малфой довольно нагло кладет под столом свою ладонь на коленку Грейнджер, нетерпеливо сжимая кожу, покрывшуюся мурашками. — И это было взаимно.       — Романтично, — улыбается Астория и невзначай глядит на мать Драко. Между ними происходит молчаливая беседа, которую никто, кроме Гермионы, кажется, и не замечает. — Значит, твоя девушка работает у тебя на фирме?       — Нет, — снова сжимает пальцы, подвигая ладонь чуть вверх. Грейнджер чувствует, как краска заливает ее лицо и смущение однозначно становится заметным всем за столом. Она бросает на Малфоя суровый взгляд, но это на него совсем не действует. — Это долгая история. Тебе ее знать ни к чему.       Холодный тон мужчины видимо оскорбляет девушку. На красивом лице заостряются черты, и она поджимает губы. Гермиона вдруг думает, что идея Драко уйти с этого бала лицемерия до его начала было очень даже хорошей.       Астория еще хочет что-то спросить, но довольно внезапно Нарцисса объявляет короткий перерыв, и гости с радостью выходят из-за стола, разминая затёкшие конечности.       Пускай в доме у Малфоев Гермиона и впервые, но на подобных званых ужинах она бывала - дальше народ рассосётся по уголках мэнора, кто-то станет танцевать, кто-то упиваться шампанским. Скука смертная!       Пэнси, хитро кивнув Драко и шепнув: "украду ее у тебя на пять минут", вытягивает Гермиону из душной столовой и уводит в один из арочных проёмов, к небольшой софе, стоящей особняком.  Мэнор поражает Гермиону своим величием, монументальностью и холодом, которым словно прошиты каменные стены. А еще картины! Бедная прислуга! Наверняка они каждый день только и заняты тем, чтоб смахивать пыль с позолоченных рам.       — Поразительная нудятина. — плюхается на мягкий диван девушка. — И Астория эта... Вот же наглая девка! Явиться в дом к Драко, еще и строить святую невинность!       — Малфой сам дал ей такой шанс, взяв вину на себя, — пожимает обнажёнными плечами.        — Тоже верно, — зеркалит жест подруги.— Слушай, мы с Поттером поедем домой. Сил нет улыбаться и делать вид, что мне приятно слушать мистера Нотта и его туповатые шутки. Тео, его сын - хитрый прохвост, и верно сделал, что проигнорировал ужин.       Грейнджер улыбается. Само собой Пэнс спешит домой, чтоб встретить праздник у себя дома с любимым человеком. Гермиона тоже хочет закончить вечер схожим сценарием.       — Спасибо тебе,— абсолютно искренне выдыхает Гермиона. — За все.       — Ой, хватит! — отмахивается от благодарности, и вместо слов крепко обнимает подругу. — Напишешь, когда будете с Малфоем дома.       — Ты так уверена, что я уеду с ним? — лукавит Гермиона.       — Если нет - тогда он просто идиот! — в привычной манере ёрничает жена Гарри. — Ну не может же он накосячить два раза подряд!       Они прощаются, и Пэнс упархивает прощаться с хозяевами дома, пока Гермиона решает еще немного посидеть в  тишине. Она так перенервничала сегодня, что ей не хочется уже ни десерта, ничего. Просто увалиться в кровать под тёплый бок Малфоя и уснуть, оставив это очень необычное Рождество в прошлом.       В зал она возвращается неохотно. Нужно спросить у Малфоя, как долго будет длиться эта пауза, и может они уйдут все таки раньше? Пускай это не прилично, но смотреть на воркование Нарциссы и Астории ей больше не хочется.       Девушка обводит взглядом большую столовую, но Драко не может найти. Гермиона глядит еще раз, не торопясь обходя помещение по периметру, и так же замечает пропажу Астории и Нарциссы.       Тревога вспыхивает колючим разрядом тока где-то под ребрами. Она не верит в совпадения, а значит, бывшей все же удалось вытянуть мужчину на разговор. И, видимо, не без помощи матери Драко.       Не то чтоб Грейнджер сильно переживала на этот счет, в кои то веки, но она доверяет Малфою. Весь вечер его взгляд был прикован только к ней, он ухаживал и говорил исключительно с Гермионой, абсолютно намеренно игнорируя любые выпады Астории. Но странное чувство раздражения зудит под кожей, не дает отпустить ситуацию.       Проходит пять, десять, пятнадцать минут, и ситуация все больше беспокоит девушку. Где они? Чем заняты так долго? О чем вообще Драко может с ней говорить? И чем больше Гермиона об этом думает, тем тяжелее становится на сердце.       Она вежливо игнорирует беседу, с которой к ней подходит кузен Астории - что надо вообще этому напыщенному хлыщу? Затем ее цепляет какая-то женщина, представившаяся мисс Льюис, и уже у двери Гермиона налетает на Нарциссу. Женщина выглядит самодовольной и радостной, словно в данную минуту совершила что-то невероятно значимое и приятное.       — Я хотела бы с вами переговорить с глазу на глаз, — предложение жены Люциуса звучит опасно и точно не сулит ничего хорошего. Но какой у Гермионы выбор? Она еще раз оглядывается в поисках Драко и, само собой, никого не находит. В итоге приходится кивнуть и проследовать за женщиной через фойе дома, по всей видимости, в кабинет хозяйки особняка.       — Присаживайтесь, — холодом, который сквозит в ее голосе, можно обслужить пару десятков морозильных камер.       — Я постою, — хочется как можно скорее уйти из просторной комнаты, в которой невыносимо пахнет тяжевыми французскими духами.       — Вы же не глупая девушка, Гермиона, — складывает перед собой руки на столе, демонстрируя массивные кольца на тонких пальцах. — Неужели сами не видите очевидного?       —  Где Драко? — это единственное, что волнует Грейнджер. Все происходящее напоминает какой-то глупый фильм и выглядит нереальным.  Ей казалось, в двадцать первом веке родители больше не решают за своих детей с кем им быть.       — Видела, — кивает Нарцисса, изящным движением поправляя локоны белоснежных волос в причёске. — Он, к счастью, все осознал, и сейчас, я полагаю, налаживает свою личную жизнь.       Новость звучит, как бред сумасшедшего, заставляя Гермиону удивлённо повести бровями, пока  миссис Малфой продолжает свою речь:       — Понимаю, мой сын для вас - лакомый кусок. Но он обещан другой девушке. Да, у них случилось разногласие. Однако вам не разлучить их. Давайте не устраивать сцен, я все же надеюсь на ваше благоразумие. Спасибо, что развлекли моего сына, а теперь я вызову вам та...       — Астория ему изменила, — перебивает мать Драко, плевав на правила приличия. Ну уж нет! Молчать она не станет. Не сейчас, когда они с Малфоем наконец-то помирились.        — Прошу вас, не падайте еще ниже в моих глазах. У вас не получится оболгать эту девушку, я знаю ее с детства, — колко чеканит слова. — А вот вы - чужачка, которая никогда не может тягаться с аристократкой. Вы...       — Она изменила и предложила Драко все оставить, как есть - выйти за него замуж, но иметь любовника, — игнорирует слова женщины.  — Говорят, у вас так принято в вашем высшем аристократическом обществе.       — Какая грязная инсинуация! Да как вы смеете! — супит тонкие брови Нарцисса, возмущённая наглостью собеседницы. — Вы...       — Можете мне не верить, просто спросите у него, — Гермиона чувствует, как усталость всего мира наваливается на ее плечи. Этот разговор отнял последние силы. — Спросите вашего сына. И да, я буду безмерно благодарна, если вы вызовите мне такси. Нет ни малейшего желания оставаться в вашем доме.       Гермиона не верит Нарциссе, Драко не мог так поступить. Но все равно какая-то обида заседает внутри и камнем тяготит душу. Она разворачивается и уходит, больше не сказав ни слова. Возможно, ей не стоило рассказывать чужую тайну, хотя она ничего такого Драко и не обещала. Хочется помыться от всей этой грязи и забыть сегодняшний день.       Малфой предупреждал ее, что у него своеобразные родители. Хотя слово «своеобразный» мало раскрывает всю суть их странностей.       Искать Драко она не станет - во-первых, Грейнджер понятия не имеет, куда он подевался, во-вторых - с нее хватит этого цирка. В конце концов, девушка знает адрес мужчины, и в курсе, где он прячет запасные ключи. Подождёт его дома, подальше от всего этого высокого общества, гнилого и мерзкого в своих подковерных играх.       Гермиона торопливо выходит из дома, даже не удосужившись забрать меховую накидку. Плевать, в ней так кипит и жжётся раздражение, что ей не холодно. Да уж, такого праздника у нее никогда еще не было.       Что она чувствует после того, как Нарцисса фактически призналась, что Драко сейчас с Асторией налаживает отношения? Неверие. Нет, на слово она больше никому не поверит. Спросит все у него лично, и если это так, что ж. Как там сказала Гринграсс – это жизнь.       Девушка достает свой телефон, решая написать Малфою сообщение. Нарцисса точно наплетет о ней гадости, женщине потребуется время, чтоб переварить новости и набраться смелость для разговора с сыном. Гермионе не хочется, чтоб Драко подумал, будто бы она снова ему не доверят или что-то в этом роде.         — Только не говори, что собралась уезжать без меня, — знакомый голос заставляет ее оторвать взгляд от экрана мобильного.       Драко стоит на самой нижней ступени лестницы, и Грейнджер понятия не имеет, как он тут отказался? Разве не с Асторией он должен сейчас быть? Малфой курит, сжимая сигарету в длинных пальцах, и выглядит взъерошенным, уставшим.       Подобрав удобней подол платья, Гермиона медленно спускается вниз, чувствуя, как декабрьский мороз кусает кожу. Редкий снег падает с неба, тая на обнаженных плечах и путаясь в ее причёске.       — После весьма содержательной беседы с твой матерью, я подумала, что так будет лучше, — честно и прямо, глядя мужчине в глаза. Ей страшно увидеть в серой льдистой глубине равнодушие, или жалость, или ложь. — Говорят, ты решил наладить личную жизнь.       — Бессовестно лгут, — хмыкает и глубоко затягивается, выпуская в морозный воздух облако никотинового пара. — Моя личная жизнь и так налажена.       — Я ей все рассказала, — ежась от порыва ветра выдает Гермиона.       Драко хмыкаете, зажимает губами сигарету и быстро снимает с себя пиджак, чтоб тут же легко набросить его на полечи девушки.       — Надо мне было сделать это раньше. До того, как она сговорится с пришибленной бывшей, заманит меня в кабинет отца и запрет там с Асторией, — он делает еще одну затяжку, затем выбрасывает сигарету, притаптывая ее ногой, и в сторону выдыхает дым.       — Мне казалось, так бывает только в дурацких женских романах, — прыскает от смеха Грейнджер. Все кажется каким-то скомканным, абсурдным, гротескным. Словно весь этот вечер описывал какой-то неумеха писатель, смешивая между собой все известные ему жанры.       Мужчина тоже улыбается, ерошит волосы, стряхивая с них снежинки, а затем, схватившись за полы своего пиджака, тянет девушку на себя, заключая в объятия.       — Ты же не поверила всему тому бреду, что могла придумать моя мать, — в его взгляде горит волнение и тревога.       — Нет, — улыбается, позволяя своим ладошкам скользнуть ему на плечи. — Дважды на одни и те же грабли я стараюсь не наступать, хоть и не всегда это выходит.       Они просто стоят, и смотрят друга на друга, ощущая, как сердце бьется в унисон с другим сердцем. Больше не нужно слов, не сейчас, они лишние. Малфой медленно наклоняется и целует девушку, крепко прижимая к себе, словно переживая, что она растворится в воздухе.       Все становится неважно, вторично. Гермиона воспринимает лишь теплые руки, и настойчивые губы, и дыхание – общее, одно на двоих.       — Я хочу уехать отсюда, — шепчет, обрывая поцелуй. — Не хочу встреть Рождество здесь.       Малфой позволяет себе коронную ухмылку, затем мягко убирает ей за ухо прядь, выбившуюся из прически, глядит на часы, и нагло спрашивает:       — У тебя паспорт с собой?       — Да, а что? — вздергивает вопросительно бровь.       — Ты права, вечер выдался отвратительным, и я хочу как-то сгладить это впечатление, — улыбается, глядя в сторону подъездной дорожки, где мягко катится по снегу чье-то вызванное такси. Вряд ли это Нарцисса постаралась, скорее всего кто-то из гостей тоже наелся досыта гостеприимства Малфоев.  — Хочу отметить с тобой Рождество. Только ты и я.       — И куда мы собрались? — понимает, что вопрос про паспорт был не любопытства ради.       — Все равно, лишь бы с тобой, — берет ее за руку и тянет к машине.       Ей тоже все равно. Жизни еще никогда так стремительно не менялась. За какой-то месяц она успела потерять все, что у нее было, но вместе с тем обрести что-то важное, куда значимее работы, карьеры, положения в обществе. Пэнс права – человеку нужен только человек. И как же Гермиона счастлива, что, во-первых, наконец-то это поняла, и во-вторых – нашла такого человека.

***

Эпилог

Чат с Пэнс (Пропущенный голосовой вызов) (Пропущенный голосовой вызов) (Пропущенный голосовой вызов) Пэнс: Грейндж, у вас все хорошо? Вы дома? Гермиона? Почему у вас обоих отключены телефоны? Вы что, считаете себе бессмертными? Я же и приехать могу! Гермиона: Пэнс, отвали, а? Приезжай, куда хочешь, мы не дома. Пэнс: По тону слышу, что это ты, Малфой. Пэнс: Где моя подруга? Малфой! Не испытывай мое терпение! Гермиона: Как Поттер тебя выносит? Пэнс: Отдай телефон Гермионе! Гермиона: Она спит. Пэнс: Докажи! Гермиона: *image* Пэнс: Так вы правда не дома? Гермиона: Нет, не дома. Пэнс: А где вы? Гермиона: Отвали. Пэнс: Малфой! Гермиона: Она проснётся и перезвонит. Не порть нам Рождественское утро. С праздником, кстати. Пэнс: Ну спасибо, друг! Пэнс: Ой. Гермиона: *image* Пэнс: А вот это приятно. Гермиона: Спасибо, что ты такая заноза в заднице. Пэнс: Не косячь больше. И не обижайте друг друга. Гермиона: Есть, капитан)) Пэнс: Придурок 🙄 Гермиона: (Голосовой вызов — 29 мин 57 сек) Пэнс: Ну вы даете. Все еще не верю, что ты с ним улетела. Неужели ты поумнела, Грейндж? Гермиона: Ой, заткнись. Пэнс: Рада за вас безумно. С тебя фотки.       —  Ну и долго же вы болтали, — потягивается Драко в кресле, откладывая свой телефон. — Пэнс требовала деталей?       — В мельчайших подробностях, — она улыбается и поддается, когда мужчина тянет к себе ближе, усаживая на колени. — Не каждый день ты вылазишь из окна отцовского кабинета, в попытке убежать от предложения второго минета за вечер.       — Не напоминай, — смешно морщится, убирая с глаз светлые пряди волос. — До сих пор не верится, что моя мать и бывшая до такого додумались.       По поводу адекватности Астории и Нарциссы у Гермионы есть свое мнение, но она не хочет его озвучивать. Да и говорить о них больше нет ни малейшего желания.       — Так зачем ты отправил Пэнс фото моей задницы? — резко меняет тему.       — Она хотела подтверждения, что ты со мной, — ухмыляется на один уголок губ. — Ты же со мной?       — С тобой, — выдыхает, укладывая голову ему на грудь. Внутри затихает волнение, суета, чувствуется только блаженное спокойствие. После всего, что ей преподнес этот год вот так вот сидеть в теплых надежных объятиях, наслаждаться неторопливым разговором, знать, что не нужно никуда бежать, спешить, что-то решать и кого-то спасать – самый большой подарок из тех, которые она когда-либо получала на Рождество.        — Так значит, ты не против возвести перемирие в основу наших отношений? — он щекотно поглаживает ребра, отчего девушке хочется увернуться, но она замирает, прислушиваясь к мерному биению чужого сердца.       — Не хочу никакого перемирия, потому что не хочу с тобой воевать, — вскидывает голову, заглядывая в серые глаза, что в залитой солнцем комнате кажутся лучистей и светлее обычного.       — Согласен, — улыбается, лбом касаясь ее лба. — К тому же, перемирия носят временный характер. Предлагаю заключить союз. Союз – вещь более постоянная.       Грейнджер хмыкает, чуть отстраняется, стараясь запечатлеть в памяти навсегда этот момент тихой, ничем не омрачённой радости.        — Меня пугает твоя решительность, но я обещаю подумать, — сама тянется и первой целует мужчину.       Пэнс была права - это Рождество действительно подарило ей счастье. Перемирие, союз, отношения - не важно, как они с Драко будут называть то, что сейчас происходит между ними. Куда важнее это сохранить, приумножить. Тем более что они оба заслужили свое общее на двоих счастье.

Конец