Часть 12

      Всю дорогу Пэнс старается отвлечь Гермиону, но выходит плохо. Грейнджер больше и больше себя накручивает, вдохновенная речью подруги.       А что, если Малфой еще не до конца забыл бывшую? Что если Гермиона приедет, а он там с ней? Как ей себя вести в таком случае? Наверное, поговорить все равно нужно, хотя бы извиниться за свое поведение, а остальное...       Девушка отвлекается от размышлений, когда их авто, притормаживая, въезжает в широкий проем распахнутых массивных кованых ворот с замысловатым фамильным гербом.       Они медленно едут вдоль аллеи с живой изгородью, припорошенной снегом, освещенной кучей гирлянд и фонариков и останавливаются у огромного особняка, острые пики крыш которого, кажется, нанизали на себя небо.       Две высокие ели рядом с домом и сам особняк сияют разноцветами огоньками. Перила высокой лестницы увиты ветками хвои и зелеными бархатными бантами. Такая же изумрудная дорожка тянется от подножия ступеней к витражной двери мэнора, на которой красуется пышный рождественский венок.       Это не похоже на жилой дом, скорее на локацию для фотосессий. Гермиона поражена, хоть ей такое обилие праздничного декора и не по вкусу.       — Впечатляет, правда? — хмыкает Пэнси, поправляя свою короткую шубку. — Боюсь представить сколько ярдов гирлянд ушло на то, чтоб украсить мэнор к Рождеству.       Гарри перебрасывается с водителем парой фраз и выходит первым, следом открывая дверь со стороны пассажирского сидения, чтоб подать руку жене.       — Мы пойдем первыми, а ты минут через пять, — Пэнси улыбается, вкладывая свою ладошку в ладонь супруга. — Не тяни, Грейндж, перед смертью не надышишься.       Она подмигивает подруге и покидает салон авто, оставляя после себя шлейф дорогих французских духов и чувство острой безысходности.       Время замедляется, меняя свою структуру, превращаясь в тягучую резиновую жвачку. Кажется, слышно даже, с каким скрипом длятся секунды, опадая в вечность. Гермиона зажмуривает веки до цветастых кругов перед глазами, стараясь дышать медленно и глубоко, свыкаясь с паникой.       Она злится на себя, на свою глупую и необоснованную нерешительность и наконец-то вылезает из машины, игнорируя помощь водителя. Грейнджер поправляет на плечах мягкий мех и крепче впивается пальцами в клатч. Пэнс права – нет смысла в оттягивании неизбежного.       Отблески рождественских огней, холод зимнего вечера, мягкость ковровой дорожки под ногами, глушащей стук высоких каблуков, отголоски живой музыки, вихрь снежинок подхваченных ветром – все это кружит ей голову, заставляя сердце стучать в груди отчаянно быстро.       Дверь перед ней открывает молчаливый лысый невысокий дворецкий, в помпезном изумрудном камзоле и перчатках. Он кланяется, и его начищенная до блеска лысина бликует огоньками гирлянд. Гермионе едва удается сдержать короткий смешок, вызванные скорее всего нервным перенапряжением.       У нее спрашивают приглашение и забирают манто. Учтивость и молчаливость обслуживающего персонала говорит об их вышколенности – ну еще бы, видимо сама Нарцисса их дрессировала перед ужином не один день.       Грейнджер мельком ловит свое отражение в огромных зеркалах, которыми украшены массивные колоны в прихожей дома – слишком бледна, синюшность губ не скрывает, кажется, даже вишневый блеск. Она расправляет плечи, поворачиваясь в сторону помпезной мраморной лестнице, ведущей на второй этаж, и замирает, споткнувшись о знакомый взгляд серых глаз.       Музыка и шум, доносящиеся из гостиной, глохнут. Сердце в груди забивается так быстро, гулко, что кажется, выскочит из реберной клети. Дыхание перехватывает и слабость появляется в ногах, отзываясь дрожью в щиколотках. Мыслей нет, все они тонут в торопливом гуле пульса, волнении и, как ни странно, предвкушении.       Длительный зрительный контакт прерывает Пэнси, толкающая Малфоя локтем в бок. Между ними происходит очень короткий молчаливый диалог, состоящий из его вопросительно вздернутых бровей и ее закатанных глаз. А потом Драко словно приходит в себя. Он привычно растягивая губы в язвительной ухмылке и делает шаг в сторону Гермионы, галантно протягивая ей руку. Все, назад дороги нет.       Колкий ток, родившийся на кончиках пальцев, когда их ладони соприкасаются, обжигает. Драко смотрит на нее в упор, но лицо не выражает никаких эмоций – холодная сдержанность, как и положено аристократам. Лишь в глазах, серых, как декабрьское небо, застыло удивление пополам с интересом.       — Рад, что ты все же решила почтить нас своим присутствием, — в голосе напускная холодность, но вместо того, чтоб задеть Гермиону, это вызывает странное волнение. Все, что в ней кипело и горело после ссоры – теперь зола, которую хочется скорее развеять, решив конфликт, и пойти дальше.       — Как я могла пропустить такое веселье, — в тон вторит ему девушка. — К тому же, у меня к тебе деловой разговор.       — Да что ты? Прямо деловой? — бровь приподнимается вверх, прячась под светлой челкой. — Могу ли я…       — Хватит там любезничать! — голос Люциуса звучит довольно радостно. Он выходит вперед и вежливо кивает головой в знак приветствия. — Мисс Грейнджер, безумно рады вас видеть! Надеюсь, вам по душе придется ужин и развлечения.       Гермиона не уверена. Ей уже хочется уйти отсюда. Она ловит на себе изучающий, тяжелый взгляд голубых глаз – Нарцисса точно не восторге от ее визита. Женщина выдавливает из себя скромную вежливую улыбку, всем своим аристократическим естеством стараясь подавить неприязнь.       — С наступающим вас Рождеством, — миссис Малфой цепляется тонкими пальцами в локоть супруга, словно желая осадить пыл его любезности.       Грейнджер кивает в ответ, выдавливая из себя что-то вроде «и вас», глазами ища Пэнси. Подруга стоит чуть поодаль, весело болтая с какой-то женщиной, одетой в сиреневое длинное платье. По скучающему взгляду Поттера Гермионе становится понятно – ему тоже хочется скорее отсюда убраться.       Воздух странным образом сгущается, как и тогда, при первом знакомстве с родителями Драко. Мистер Малфой ласково улыбается жене и мягко отстраняет от себя ее ладонь, снова обращая внимание на Гермиону.       — Давайте я провожу вас в гостиную, мисс Грейнджер. Ужин подадут буквально через пять минут, — его глаза, такие же серые, как и у Драко, смотрят на девушку с лукавинкой. — Может, желаете экскурсию по дому?       — Я сам проведу ей экскурсию, — сын впивается в отца суровым взглядом, и девушка в который раз удивляется, как легко он выходит из себя в присутствии родителей.       — Успеется, — голос матери Драко звучит тихо и низко. Она вновь поджимает губы, а потом, словно спохватившись, напускает на лицо холодное безразличие. — Не хочу, чтоб вас ждали за столом, это как минимум неуважительно к другим гостям.       — Цисси, мисс Грейнджер – особая гостья, — снова улыбка касается тонких мужских губ главы семейства. — Было бы здорово, проявить к ней чуть больше гостеприимства. Кто знает, возможно после этого вечера она станет заглядывать к нам на чай значительно чаще.       Что Гермиона, что Нарцисса, глядят на мистера Малфоя скептически, с явной долей недовольства. Даже если у них с Драко действительно все сложится, вряд ли ему удастся затянуть в мэнор Гермиону еще раз без видимого для того повода.       — Я прислушаюсь к твоему совету, — цедит женщина, отворачиваясь от мужа. Она устремляет взгляд на входную дверь и вдруг ее суровое каменное лицо с поджатыми губами и острыми скулами преображается, Нарцисса улыбается широко и, наверно, искренне. Люциус же раздраженно закатывает глаза, даже не пытаясь выглядеть приветливым.       — Хм, — коротко давит из себя Драко и кладет руку на талию Гермионе, плевав на всякий этикет. — Пойдем, ты же хотела поговорить.       — Не позорь меня, — ледяным тоном останавливает его Нарцисса. — Я все понимаю, но есть нормы приличия и… — И мне плевать на них, — опасно сощуривает глаза Драко, огрызаясь.       Тем временем Гермиона разглядывает гостью, вызвавшую такую разную реакцию у хозяев дома. Незнакомка, одетая в струящееся зеленое платье, стоит под руку с высоким молодым человеком. Грейнджер догадывается, кто решил заглянуть на огонек к Малфоям, но все же ищет взглядом Пэнс. Подруга красноречиво кивает ей на двери и все окончательно становится ясно – а вот и бывшая Драко собственной персоной.       Неловкость, словно дорогой парфюм, разливается по фойе дома, заставляя Гермиону напрячься.       — Ох, дорогая, как же мы давно не виделись, — Нарцисса разводит в стороны руки, отчего длинные и широкие рукава ее платья красивой тканевой волной опадают вниз.       Астория торопится подойти ближе, утягивая за собой собственного кавалера.       — Безумно вам рада, миссис Малфой! — награждает несостоявшуюся свекровь широкой улыбкой. — Мистер Малфой, с наступающим вас праздником!       Мужчина неохотно кивает, и на его лице отражается что-то среднее между чванливостью и искусственным воодушевлением. Словно он увидел лягушку, но старается сделать вид, будто перед ним все же принцесса.       Драко никак не реагирует на бывшую. Он спокоен, на губах привычная ухмылка, в глазах мерзлый лед.       — Здравствуй, Драко, — улыбка расцветает на устах Астории. Она отпускает локоть своего парня и вытягивает вперед руку, которую Малфой просто пожимает, без всяких там джентльменских поцелуев.       — Здравствуй, — коротко и сухо. — Не думал, что тебе хватит… Времени, чтоб посетить снова мой дом.       — Драко! — возмущенно осаждает его Нарцисса. — В каком лесу тебя воспитывали! Не обращай на него внимание, дорогая! Это все влияние окружения, в котором он находится в последние время.       Тонкий намек в свою сторону Гермиона считывает без посторонней помощи. Астория смотрит на Грейнджер с любопытством, не скрывая оценивающего взгляда.       — Для тебя и твоей семьи у меня всегда есть время, — ее ужимки и улыбки откровенно раздражают. — Ох, вы, наверное, не помните Томаса – это мой кузен. Он прилетел на праздники из Франции, и мама не придумала ничего лучше, как отправить нас вместе. Она все еще считает, что даме неприлично появляться одной в высшем обществе.       Астория картинно закатывает глаза и улыбается, демонстративно намекая, что она сама так не считает. Нарцисса улыбается и кивает, а Люциус напротив хмурится и, вздернув бровь, косится на сына.       Парень, о котором зашла речь, тоже растягивает губы в улыбке и кивает. Видно, что этот Томас чувствует себя не в своей тарелке, а возможно банально не понимает речь.       — Малыш Томас! Как же ты вырос с того дня, когда я видела тебя в последний раз! — расплескивается в любезностях Нарцисса. — А я полагала, что ты, моя дорогая, познакомишь нас наконец-то со своим избранником.       — Мы расстались, — с прискорбием, котором позавидовала бы любая вдова, сообщает Астория, поджимая накрашенным бежевым блеском губы.       — Ох, прости мне мое неуместно любопытство! — складывает на груди руки миссис Малфой.       — Ничего страшного, это жизнь, — глубокомысленно выдает Гринграсс. Она снова обращает внимание на Гермиону, а затем переводит взгляд на Драко, приподняв бровь.       Не будь они в столь чопорном интеллигентном обществе, Грейнджер сама бы представилась. А так приходится молчаливо ждать, когда это сделает Малфой.       — Познакомься, это Гермиона. Она моя…       — Это его коллега по работе! — очень бестактно вклинивается Нарцисса со своей репликой и Грейнджер ощущает, как каменеет мужская рука на ее талии. Драко глубоко вздыхает, черты красивого лица заостряются.       — Это моя девушка, — неуверенно поправляет мать, бросая на Гермиону короткий взгляд. — Но мама права, мы некоторое время вместе работали.       Бывшая Малфоя выдавливает из себя подобие улыбки, украдкой зыркнув на Нарциссу, и снова цепляется в локоть кузина.       — Так значит, ты…       — Я думаю, самое время садиться за стол! — нелепый и неудобный разговор, полный колючего напряжения, прерывает Люциус. Он укоризненно глядит на супругу, и та сдается под напором серых, ледяных глаз. — Не хочется, чтоб праздничный гусь остыл, пока мы тут болтаем.       — Верно, отложим все разговоры на потом! — неискренняя улыбка расцветает на ее губах.       — Мы присоединимся через пять минут, — игнорирует родителей Драко, и, перехватив Гермиону за руку, тянет в сторону ступеней высокой мраморной лестницы. Грейнджер и сама не против уйти подальше от этой лицемерной компании. Интуиция подсказывает ей - Нарцисса до сих пор общается с бывшей Малфоя.       В библиотеке, как понимает Гермиона по обилию книжных полок и запаху спрессованной бумаги, прохладно и тихо. Драко не зажигает верхний свет, включает лишь настенные бра.       Девушка молча наблюдает, как Малфой рывком развязывает галстук-бабочку и нетерпеливо дергает ворот рубашки в попытках расстегнуть верхние пуговицы. Он зол, об этом свидетельствует резкость в движениях и сжатая челюсть.       Мужчина упорно пытается взять себя в руки, пока Гермиона отчаянно силится придумать, с чего начать. Все слова, который девушка так тщательно подбирала, вдруг куда-то деваются, и язык беспомощно прилипает к небу. Еще и атмосфера совсем не располагает к спокойному выяснению отношений. А ссориться ей совсем не хочется…       — Зачем ты пришла сегодня? — голос мужчины звучит низко, с явной нотой раздражения.       — Извиниться, — прямо и без лишних преамбул.       — Извиняйся, — он стоит, опершись поясницей о стол, и сложив руки на груди.       Гермиона понимает - помогать он ей в этом нелегком разговоре не собирается. Что ж, этого стоило ожидать.       — Сложно это делать, когда ты смотришь на меня, как на врага народа, — тоже собирает руки на груди. Вырез платья распахивается шире, она ловит в своем декольте мужской взгляд, быстро смущается и меняет позу, собирая ладони в плотный замок за спиной. — Тем более ты знаешь, я не сильна в искусстве просить прощения.       — Знаю, — кивает, ухмыляясь. — От этого еще интересней наблюдать за твоими попытками оттянуть неизбежное.       Гермиона берет еще одну молчаливую минуту, чтоб собрать мысли в кучу. Ее начинает злить отстраненность Малфоя и собственная нерешительность. Сердце взволнованно колотится в груди, во рту пересыхает.       — И тебе станет легче, если я извинюсь? — еще одна малодушная попытка начать свою извинительную речь.       — Нет, но ты попробуй, — кажется, Драко забавляет ее смущение. Он сжимает губы, силясь не улыбнуться, и Гермиона стыдиться своей нерешительности еще больше. Это так глупо, и по-детски, и…       — Тогда я пропущу ту часть, где говорю, что не права, и что не должна была бросаться в тебя кактусом и кричать, не разобравшись в ситуации, — быстро и четко тараторит, очень надеясь, что Малфою не придет в голову ее перебивать. — И сразу же перейду к той, где спрашиваю о том, как могу загладить свою вину.       Брови мужчины удивленно приподнимаются вверх, и с губ сходит коронная ухмылка, уступая место искренней улыбке. Он легко отталкивается от стола и неторопливо подходит к ней, спрятав руки в карманы брюк.       Драко выглядит, как всегда, шикарно, и держится уверено. Под его серьезным пристальным взглядом Гермиона тушуется еще сильнее, не понимая, как он воспринял ее слова. Пульс стучит в ушах, и волнение отнимает возможность дышать глубоко.       — Ну, платье ты выбрала точно подходящее для извинений, — улыбается, скользя по ней взглядом. — Пэнс помогала?       — А кто же еще, — нервно дергает худыми плечами.       — Можно полюбопытствовать? — склоняет голову вбок, и Грейнджер читает в глубине серых глаз лукавый интерес. — И как же ты собралась загладить свою вину?       Это открытая провокация, но в то же время Гермиона понимает – та воображаемая стена, которой они оба отгородились в момент ссоры, сейчас тает в воздухе, оставляя по себе лишь сожаление о собственной глупости и вспыльчивости.       Девушка в шаг сокращает между ними и так мизерное расстояние, закусывая губу. Пэнси, естественно, успела ей дать несколько дельных советов из семейной жизни. И пускай Гермиона считает такой подход сомнительным решением всех проблем, но для «заглаживания вины» вполне сойдет.       Она удерживает зрительный контакт, чуть приподнимает подол платья, чтоб не измять ткань и медленно опускается вниз, пытаясь совладать с волнением.       — Эй, эй, ты что! — Малфой подхватывает ее под локоть и тянет вверх. В его глазах застыла растерянность и удивление. — Решила просить прощения на коленях?       — Еще чего?! — фыркает Гермиона. — Нет, я хотела сделать тебе минет.       Повисает короткая пауза, а затем Драко закатывается хриплым, раскатистым смехом, окончательно сбивая девушку с толку.       Малфой притягивает ее к себе и обнимает, довольно крепко, что тяжело дышать. А затем порывисто отстраняется, ладонями обхватывая девушку за плечи, и заглядывает ей в глаза.       — Просто интересно, ты серьезно собралась это делать в доме моих родителей, где этажом ниже куча чопорных и интеллигентных гостей приступают к Рождественскому ужину? — нахальная улыбка трогает его губы, вновь возвращая мужчине привычную нагловатость. — Мисс Грейнджер, я недооценил вашу испорченность.       — Пэнси сказала, что «минет – сведет все проблемы на нет», — цитирует совет подруги. — Не то чтоб я была с ней согласна, но очевидно, у нее есть более удачный опыт отношений, чем у меня. Так что…       — Наверное, пошлю ей цветы за умение давать дельные рекомендации, — он больше не напряжен, по крайней мере, так кажется Гермионе, и ее саму тоже отпускает волнение.       — Драко, я не хотела тебя обидеть, — выдыхает, чувствуя искреннюю потребность высказаться. — Вернее, в момент ссоры хотела, но потом… Я не должна была вести себя так, как вела. Прости, я…       — Меня задело лишь то, что ты мне не доверяешь, — обрывает ее скомканное извинение, ладонью касаясь девичьего лица. — До сих пор не доверяешь. Хотя я не дал тебе ни единого повода во мне сомневаться.       — Я знаю, знаю, — Гермиона закрывает глаза, наслаждаясь касанием. Из-под свода ребер словно сходит камень, позволяя наконец-то вздохнуть и выдохнуть без острой неприятной рези за сердцем. — Прости меня…       Больше Драко не дает ей говорить. Он заключает ее лицо в свои ладони и целует, словно мечтал это сделать целую вечность. Дыхание привычно перехватывает, сердце замирает и валится к пяткам, заставляя пульс грохотать в ушах. Девушка хватается руками в мужские плечи, ощущая, как из-под ног уходит земля.       Сложно понять, сколько длится ласка. Мужские ладони сжимаются на ее талию, касаются спины, задевают бедра… Как сильно разозлится Нарцисса, если они осквернят библиотеку?       — Эй, молодежь, — мужской голос обрывает сладкий момент, заставляя девушку тут же отпрянуть и смутиться. — Я понимаю, у вас там любовь, но сын, внизу твоя мать медленно превращается в раскаленную плиту, на которой можно будет подогреть того самого остывшего гуся, если вы сейчас же не спуститесь к нам.       — Минуту, пап, — хрипло выдыхает Малфой, ладонью потирая лоб и прикрывая глаза. А затем снова глядит на Гермиону уже без капли ребячества и шутки – прямо, серьезно, заглядывая, кажется, в саму душу. — Я расстроился, когда Пэнс сказала, что ты не придешь.       — Это тоже была исключительно ее идея, — Гермиона мягко отстраняется от мужчины, поправляя тонкие бретели платья. — За это тоже прости.       — Маленькая ложь подарила большую радость, — хмыкает, и снова пробует ее обнять, привлекая к себе, перехватывая тонкое запястье.       — Пойдем, — улыбается ему в ответ Грейнджер, легко пальцами смахивая белобрысую челку. — Я и так в немилости у твоей матери, не хочу усугублять свое положение еще больше.       Драко кивает и выпускает ее из своих объятий, делая это явно с большим сожалением.       — Она просто… — Малфой пытается подобрать слова, на ходу застегивая воротник рубашки. — Не понимает.       — Потому что она не знает, — хватаясь за ручку двери, поправляет его Гермиона. — И если бы ты ей все рассказал, она бы не стала звать в гости твою бывшую.       — Ладно, возможно ты и права, — судя по его интонации, он соглашается, лишь бы закончить этот разговор. — Может, давай просто уйдем?       Девушка вскидывает брови, удивляясь чистой надежде, сквозящей в его голосе. Да, так тоже можно, но ей не хочется никому давать повод думать, что она испугалась и уговорила Драко уйти с ужина. А так все непременно и подумают, включая его мать и Асторию.       — Нет, мы должны вернуться, — улыбается, чувствуя, как ее лицо горит румянцем, и приятно покалывают губы после поцелуя. — До десерта и домой.       — До десерта и домой, — повторяет ее слова мужчина, толкая двери. Они спускаются вниз молча, Гермиона понимает, что опять начинает нервничать.       Буквально на последней ступени лестницы, Драко останавливается, и резко наклонившись к Гермионе, шепчет ей на ухо горячо и сбивчиво:       — Знаешь, о чем я подумал, едва ли тебя сегодня увидел? — наглая ладонь скользит вниз по ее спине, заставляя Гермиону выгнуться и свести лопатки.       — О чем же? — дыхание который раз за вечер сбивается. Господи, может, и вправду уйти? Какая ей разница, что о ней и кто подумает. После всех переживаний, которыми была полна ее жизнь последние пару дней, ей больше всего на свете хочется остаться с Драко наедине и забыть обо всем.       — Это платье не для того, чтоб его носить. Оно создано, чтоб его снимать…— Малфой сжимает ее бедро, точно измяв ткань, и коротко целует за ухом, заставляя девушку рвано выдохнуть. — Надеюсь, ты сдержала свое обещание?       Наглец. Гермиона понимает, о каком обещании идет речь. Она краснеет, закусывает губу, и бросает на мужчину томный взгляд из-под опущенных ресниц.       — Я всегда выполняю обещания, Малфой, — берет его за руку и тянет в сторону, высокого арочного проема, откуда слышны голоса и музыка. — Но вряд ли до конца вечера ты наверняка узнаешь, я просто в черном белье или же вовсе без него.       — Стерва, — беззлобно ухмыляется Драко, пальцами сжимая хрупкую ладошку.       — Но тебе это нравится, — так же стискивает пальцы и выдыхает. Всего пару часов, и они будут дома. Самое сложное и пугающее ее уже случилось. Но как же тяжело будет дотерпеть до червового десерта!