Глава 36: Тренировка перед бурей

Понедельник начался раньше обычного. Не потому что кто-то договорился — просто так получилось. Мангл проснулась в четыре тридцать и лежала пятнадцать минут, смотрела на пятно на потолке. Остров с бухтой. Она знала его наизусть — каждый изгиб, каждое место где граница была чёткой и где расплывалась. Сегодня пятно казалось другим. Не потому что изменилось — потому что она смотрела на него иначе. С той особой внимательностью которая бывает когда понимаешь что что-то может измениться и хочешь запомнить как было. Краев пришёл в субботу. Посмотрел. Ушёл. И этот взгляд — оценивающий, хозяйский, мебельный — она никак не могла вытащить из головы. Она встала в четыре сорок пять. На площадке уже был Фокси. Не тренировался — сидел на скамейке с маленьким резиновым мячом. В темноте, без ламп — только полоска света из коридора через приоткрытую дверь. Она включила три лампы. Он поднял голову — посмотрел на неё, кивнул. — Рано, — сказал он. — Ты тоже. — Я всегда рано. — Сегодня особенно, — сказала она. Он не возражал. Смотрел на паркет. Она взяла мяч из корзины. Встала на центр — те самые тридцать секунд, как всегда. Почувствовала паркет. Почувствовала тишину. Почувствовала его присутствие на скамейке. — Думаешь о Краеве? — спросила она. — Да. — Бонни нашёл что-нибудь? — Кое-что, — сказал он. — Говорил с ним вчера вечером. — Пауза. — Краев — он занимается недвижимостью давно. Покупает здания, повышает аренду, иногда выживает арендаторов намеренно — потом сдаёт пустое по новой цене. — Небольшая пауза. — Это его метод. Мангл держала мяч и слушала. — Значит он не просто хочет больше денег за аренду. — Может хотеть больше. А может хотеть чтобы мы ушли совсем. — Зачем? Мы платим регулярно. Майк никогда не задерживал. — Потому что платящий арендатор по старой цене — это упущенная выгода для него, — сказал Фокси. — Рыночная аренда в этом районе выросла. Мы платим меньше чем мог бы кто-то новый. — Пауза. — Если он выживет нас — найдёт кого-то кто заплатит больше. Или отремонтирует и сдаст под другой формат — кофейня, офис, всё что угодно. Мангл думала об этом. Это было не просто неприятным — это было конкретной угрозой. Не абстрактной, не далёкой. Конкретной, с именем и методом. — Восемь месяцев, — сказала она. — Восемь месяцев, — подтвердил он. — Что можно сделать за восемь месяцев? Он встал со скамейки. Подошёл к ней — встал рядом на центре, смотрел на кольцо. — Первое, — сказал он. — Юрист. Не консультация — постоянный. Который знает арендное право и который будет смотреть за договором. Майк должен понимать точно какие права у нас при продлении. — Хорошо. — Второе. Деньги. Резервный фонд надо увеличить. Если придётся судиться или искать новое место — нужны деньги. — Пауза. — Не паника, но подушка. — Майк это понимает? — Поговорю с ним. — Фокси смотрел на кольцо. — Третье — репутация. Нам нужно быть незаменимыми для этого района. Чтобы если Краев захочет нас выселить — это создало шум. Соседи, постоянные гости, другие заведения. — Небольшая пауза. — Незаменимое место выселить труднее. Мангл слушала. — Ты думал об этом всю ночь, — сказала она. — Да. — Спал? — Мало. — Фокси. — Я нормально, — сказал он. — Когда думаю — не устаю от этого. — Пауза. — Устаю когда не думаю а тревожусь. Это разное. — Разница? — Когда думаю — я что-то делаю, — сказал он. — Когда тревожусь — просто чувствую плохое без движения. — Он посмотрел на неё. — Я думал. Не тревожился. Она смотрела на него. — Это важное различие, — сказала она. — Для меня — да. — Я запомню. Из коридора послышались шаги — Бонни, ровные, знакомые. Вошёл. Увидел их обоих на центре в четыре пятьдесят. — Рано, — сказал он. — Мы оба рано, — сказала Мангл. — Вижу. — Он взял мяч из корзины. Подбросил, поймал. Посмотрел на Фокси. — Хочешь работать с нами сегодня? Фокси посмотрел на него. — Да, — сказал он. Бонни кивнул. Вышел на позицию. — Тогда начинаем. Тренировка в то утро была другой. Не по упражнениям — по качеству воздуха на площадке. Что-то в том как все трое двигались было плотнее обычного, интенсивнее. Как будто физическая работа была ответом на то что пришло в субботу — не словами, не планами, а именно движением. Бонни давал задачи — Мангл выполняла. Фокси участвовал — не как тренер, как партнёр. Это было новым: он редко встраивался в её тренировки как равный участник, обычно наблюдал или давал точечные указания. Сегодня — работал рядом. Двойной приём — с ним и Бонни одновременно. С Бонни она уже умела — знала его позиции, читала его движения. С Фокси было сложнее. Он двигался непредсказуемо — как и должен был по замыслу упражнения, но сегодня он двигался особенно. Быстро, с той лёгкостью которая была только его, меняя позицию в последнюю долю секунды. Она ловила мяч — иногда хорошо, иногда едва. — Не ищи меня, — сказал он. — Знаю. — Ты ищешь. — Знаю, — повторила она. — Это трудно с тобой. — Потому что я другой чем Бонни? — Потому что ты быстрее, — сказала она. — И потому что — — Она остановилась. — Что? — Когда ты рядом — труднее не смотреть, — сказала она. Небольшая пауза. Бонни у своей позиции с видом человека который смотрит в другую сторону. — Это проблема? — спросил Фокси. — На площадке — немного, — призналась она. — Тогда надо решить. — Как? — Привыкнуть, — сказал он просто. — Ко мне как к партнёру на площадке. Не только как... — Он остановился. — Как к партнёру. — Это два разных человека? — Это один человек в разных контекстах, — сказал он. — На площадке я другой. Ты тоже другая. — Пауза. — Надо научиться разделять. — Ты умеешь? — Учусь, — сказал он. — И как? — Трудно, — признал он. — Но работает. — Небольшая пауза. — Когда ты на площадке — ты игрок. Я вижу движение, позицию, решение. — Пауза. — Остальное — отдельно. Мангл думала об этом. — Хорошо, — сказала она. — Тогда снова. Она встала на центр. На этот раз — по-другому. Она представила что он просто игрок на правом фланге. Быстрый, непредсказуемый, с хорошим пасом. Не Фокси — игрок. Бонни отдал слева. Она приняла. Отдала. Развернулась. Справа — движение, быстрое, он ушёл дальше чем раньше. Она не искала. Знала — справа. Туда. Мяч пришёл. Она поймала — чисто. Бросила. Попала. Тишина. — Вот, — сказал Бонни. — Да, — сказал Фокси. Она стояла под кольцом. Думала о том что произошло — она отделила одно от другого. На секунду, в одном броске, но отделила. Это было важным. — Ещё раз, — сказала она. Они работали час сорок. Дольше обычной тренировки — никто не говорил стоп, просто продолжали. В какой-то момент Фокси переключился — взял своё направление, начал отрабатывать что-то своё рядом с ними. Они продолжали вдвоём с Бонни. Это было хорошим — работать на одной площадке, каждый своим, но рядом. Три человека, три траектории, один паркет. Звуки мячей — разные ритмы, иногда совпадающие. Мангл думала пока двигалась. Думала о том что сказал Фокси — незаменимость. Что незаменимое место выселить труднее. Это было правдой — она видела это в «Забытой звезде», от обратного. Там пиццерия была заменимой. Ничего особенного, ничего что держало бы людей. Когда стало известно что она закрывается — никто не вышел защищать. Здесь — другое. Она видела это каждую смену. Постоянные гости которые приходили не потому что ближайшая пиццерия — а потому что именно здесь. Пожилые пары которые знали Фредди по имени. Дети которые просили конкретно Чикины пирожки. Компании которые бронировали столики на матчи. Это была репутация. Это была любовь. Краев этого не видел. Но это было. — Бонни, — сказала она в паузе. — Что. — Ты сказал что нашёл информацию о Краеве. Это значит — он выселял людей раньше? — Дважды, что я нашёл, — сказал Бонни. — Одна кофейня, один магазин. Оба в другом районе. Оба закрылись через несколько месяцев после того как он выкупил здание. — Они боролись? — Не знаю деталей. Но результат — закрылись. Мангл держала мяч. — Значит у него есть опыт. — Да. — Бонни смотрел на неё. — Но у нас есть то чего не было у них. — Что? — Фокси, — сказал Бонни просто. — У них не было такого человека. Фокси у дальнего кольца — не слышал, был далеко. Работал. Быстрая серия бросков, методичная, точная. Мангл смотрела на него. — Надеюсь, этого достаточно, — сказала она. — Посмотрим, — сказал Бонни. — Восемь месяцев. — Он взял соломинку. — Много можно сделать за восемь месяцев. В половине восьмого они закончили. Бонни ушёл первым — к завтраку, к книге, к своему утру. Мангл складывала мячи. Фокси подошёл — взял несколько мячей, помог. Они работали молча. Складывали в корзину — она, он, по очереди. — Хорошо сегодня шло, — сказал он. — Двойной приём? — Да. — Пауза. — Ты разделила. — Один раз. — Начало, — сказал он. — Дальше будет проще. — Он поставил последний мяч. — Тело запоминает. Один раз правильно — потом ищет это снова. — Как площадка, — сказала она. — Один раз почувствовал что она своя — потом всегда своя. Он посмотрел на неё. — Да, — сказал он. — Именно. Она вытерла руки о полотенце. Он взял своё — с крюка у скамейки. — Фокси. — Что. — То что ты придумал — три пункта. Юрист, деньги, репутация. — Она смотрела на него. — Это хорошо. Это конкретно. — Это начало, — сказал он. — Надо больше. — Но начало хорошее. Он молчал секунду. Принимал это — она видела как он это делал теперь, как учился принимать. — Хорошее, — согласился он. — Ты разговаривал с Майком? — Вечером скажу. Подготовлю как объяснять. — Хочешь чтобы я была при разговоре? Он посмотрел на неё. — Зачем? — Потому что иногда Майку легче слышать вещи когда они от нескольких людей, — сказала она. — Не только от тебя. — Пауза. — И потому что я тоже часть этого. Ты сам сказал — нужна команда. Фокси думал. — Хорошо, — сказал он. — Вечером. После закрытия. — Я буду. Они пошли к выходу с площадки. У двери она остановилась — обернулась. Смотрела на площадку — три лампы, паркет в их свете, кольца на каждом конце. Следы на паркете — её следы, её утра, почти два месяца. Хорошее место. Её место. И если кто-то думал что это легко взять — он не знал ничего. — Пойдём, — сказал Фокси. — Да, — сказала она. — Пойдём. Завтрак в то утро был громким. Не в плохом смысле — просто Фредди был в хорошем настроении и это всегда добавляло громкости. Он рассказывал что-то про субботнюю игру — про один момент когда мяч ударился о щит под странным углом и отскочил точно в руки Бонни. «Физика», сказал Фредди. «Удача», сказал Бонни. «Позиция», сказал Фокси. Чика поставила на стол омлет и сказала что все трое правы и пусть едят. Майк пришёл с планшетом — всегда с планшетом — сел, взял кофе. Выглядел нормально. Не таким как в субботу после разговора с Краевым — уже переработал, уложил. Это было его природой — Майк переживал быстро и глубоко, потом убирал в папку и шёл дальше. Папка была полной, но снаружи он был спокойным. — Майк, — сказал Фокси за завтраком. — Вечером нужно поговорить. — О Краеве? — Да. — Хорошо, — сказал Майк. — После закрытия. — Мангл тоже будет. Майк посмотрел на неё. Потом на Фокси. Кивнул. — Хорошо. Фредди смотрел на них двоих. Что-то прочитал в этом обмене. — Я тоже приду, — сказал он. — Это не обязательно, — сказал Майк. — Я хочу знать что происходит, — сказал Фредди. Без обычной лёгкости — серьёзно, по-настоящему. — Это моя пиццерия тоже. Может не моё имя над дверью — но моя. Тишина. — И я, — сказал Бонни. Из-за своей книги. Не поднял взгляда. — Вечером. Майк смотрел на всех их. Потом что-то в нём — та напряжённость которую он нёс с субботы — немного отпустила. — Хорошо, — сказал он. — Все вместе. День шёл — обычный понедельник, работа, посетители, звонки, поставки. Мангл работала в зале и думала о вечернем разговоре. О трёх пунктах Фокси. О восьми месяцах. Около четырёх пришёл Виктор. Не за разговором — просто кофе, сел у окна, читал что-то в телефоне. Она принесла ему заказ. Он кивнул. Она ушла. Просто кофе. Просто посетитель. Но она увидела как Фокси из дверей площадки бросил взгляд в зал — увидел Виктора, увидел её. Потом взгляд ушёл на площадку. Не остановился. Не напрягся. Просто посмотрел и вернулся к работе. Она это заметила. Позже — когда она убирала тот столик после того как Виктор ушёл — Фокси вышел с площадки. Прошёл мимо. — Видел, — сказал он. — Знаю что видел. — Просто кофе, — сказал он. Не вопросом. Констатацией. — Просто кофе. Пауза. — Хорошо, — сказал он. Это было коротким. Но в нём было — я доверяю. Я видел и не занервничал и говорю тебе об этом. Это была работа. Его работа над собой. Она смотрела ему вслед — на тельняшку, на рыжий хвост с белым кончиком. — Хорошо, — сказала она тихо. Ему в спину. Вечером собрались все. Кухня — длинный стол, все стулья заняты. Майк во главе с планшетом. Фокси рядом — он редко сидел во главе, всегда чуть в стороне, но сегодня говорил. Мангл напротив. Бонни в углу с водой. Фредди с гитарой которую он принёс и поставил рядом — не играл, просто держал рядом как держат что-то привычное когда думают. Чика поставила чай и печенье. Как всегда. Фокси говорил — коротко, чётко, как всегда когда объяснял рабочее. Три пункта — юрист, деньги, репутация. Объяснил почему каждый. Объяснил что видел Бонни про Краева. Майк слушал — серьёзно, с планшетом открытым. Иногда делал пометки. Фредди слушал — без гитары, просто слушал. Бонни добавлял иногда — точно, по одному предложению, уточнял или подтверждал. Мангл слушала и думала о том что это — вот это — и есть команда. Не на площадке, не в игре, а вот здесь. За кухонным столом в десять вечера с чаем и имбирным печеньем. Каждый знает что делать. Каждый знает место другого. — Репутация, — сказал Фредди когда Фокси дошёл до третьего пункта. — Это я понимаю. — Пауза. — У меня есть идея. — Какая? — спросил Майк. — Открытые вечера, — сказал Фредди. — Мы иногда делаем — я играю, люди приходят. Но редко. — Он смотрел на Майка. — Если делать регулярно — каждую пятницу, например — это создаёт привычку. Люди приходят каждую пятницу. Это их место. — Пауза. — Такое место не выселяют без шума. — Это дополнительная работа, — сказал Майк. — Я готов, — сказал Фредди просто. — И я помогу с организацией, — сказала Чика. — Пятничное меню, специальное. Несложно. Майк смотрел на них. — Это хорошо, — сказал он. — Ещё, — сказал Фокси. — Матчи. У нас есть площадка, есть команда. Можно делать открытые просмотры — раз в месяц, любители, местные. Люди приходят смотреть. — Пауза. — Мы становимся спортивной точкой района. Это тоже репутация. — Это моя идея уже была, — сказал Майк. — Я откладывал. — Больше не откладывай, — сказал Фокси. Майк кивнул. — Не откладываю. Они говорили ещё час. Планы складывались — конкретные, с датами, с ответственными. Юрист — Майк найдёт до конца недели. Резервный фонд — пересчитают вместе с Майком, Фокси поможет. Открытые пятницы — первая через две недели. К половине двенадцатого стол был покрыт записями Майка. Чика убрала пустые кружки. Встала. — Всё? — спросила она. — Всё на сегодня, — сказал Майк. — Хорошо. — Она посмотрела на всех — тем тёплым взглядом который был её природой. — Мы справимся. — Справимся, — согласился Фредди. Бонни встал молча — кивнул и ушёл. Это тоже было его языком — участие без слов. Разошлись. Мангл задержалась — убирала кружки, помогала Чике. Фокси тоже задержался — по другой причине, говорил с Майком ещё несколько минут о чём-то по документам. Потом Майк ушёл. Остались они двое. Чика тоже ушла — мягко, незаметно, как умела. Кухня была пустой и тихой. Фокси сидел на своём месте — смотрел на записи Майка которые тот оставил, листал. Мангл мыла кружки. — Хорошо получилось, — сказала она. — Начало, — сказал он. — Ты всегда говоришь начало. — Потому что это всегда начало, — сказал он. — До конца ещё далеко. — Но начало хорошее. — Хорошее, — согласился он. Легче чем обычно — она замечала что это становилось немного легче каждый раз. Принимать хорошее. Она домыла кружки. Вытерла руки. Подошла к нему. Встала рядом. Он поднял взгляд. — Фокси, — сказала она. — Что. — Всё что ты сегодня сделал, — сказала она. — Утром думал, вечером говорил, план собрал. — Пауза. — Они все пришли потому что ты попросил. — Майк попросил. — Ты сказал что надо поговорить — они пришли, — поправила она. — Это ты. Он смотрел на неё. — Это команда, — сказал он. — Команда которая идёт за тобой, — сказала она. — Это разное. Долгое молчание. Потом — тихо: — Я боюсь это потерять. Это вышло неожиданно — даже для него, она видела по тому как он остановился после этих слов. Как будто слова вышли раньше чем он решил их говорить. Она смотрела на него. — Знаю, — сказала она тихо. — Это место, — сказал он. — Эти люди. — Пауза. — Ты. — Небольшая пауза. — Я не хочу снова быть там, здесь, нигде. — Ты не будешь. — Не знаю этого точно. — Я знаю, — сказала она. — Потому что мы не позволим. — Она смотрела на него прямо. — Все они — Фредди, Чика, Бонни. Я. — Пауза. — Мы не позволим Краеву взять это. — Он может попробовать. — Пусть пробует, — сказала она. — Он не знает что здесь есть. Фокси смотрел на неё. Долго. Потом поднялся — встал перед ней, ближе чем обычно. Поднял руку — той осторожностью которую она знала, проверяя. Коснулся её виска. Провёл пальцем вдоль косички — от начала до конца, лёгко. — Ты останешься, — сказал он. Не вопросом. Как будто проверял слово на звук. — Останусь, — сказала она. — Даже если будет трудно. — Особенно если трудно. Его рука опустилась — к её щеке, ладонью. Тёплой. Знакомой. Она накрыла его руку своей. За окном тёмная ночная улица. Дальний свет фонаря. Тишина которая бывает только после полуночи — глубокая, настоящая. — Восемь месяцев, — сказал он. — Восемь месяцев, — повторила она. — Много можно сделать. — Очень много. Он наклонился — тем медленным, проверяющим движением которое она знала уже хорошо. Она не двигалась — ждала. Поцелуй был коротким и тихим. Он отстранился. Смотрел на неё. — Иди спать, — сказал он. — Ты тоже. — Скоро. — Фокси. — Ещё немного посижу. — Он опустил руку. Сел обратно. Взял записи Майка. — Думаю ещё. — Ты думаешь каждую ночь. — Это продуктивнее сна, — сказал он. — Нет, — сказала она. — Иногда — да, — поправил он. Она смотрела на него — на рыжие волосы в свете кухонной лампы, на повязку, на записи в руках. — Не слишком поздно, — сказала она. — До двух, — сказал он. Как будто это была уступка. — До часа. — До половины второго. — Хорошо, — сказала она. — До половины второго. Она ушла. В коридоре была темнота — привычная, своя. Она шла к своей комнате и думала о сегодняшнем дне — о тренировке в пять утра, о завтраке, о вечернем собрании. О том что он сказал — я боюсь это потерять. Это было важным. Не потому что страшно — потому что правда. Он сказал правду вслух, без обёртки, не потому что надо было, а потому что вышло. Это был прогресс. Маленький, но настоящий. Как один правильный бросок. Как один раз поймать мяч не ища, а зная. Она зашла в комнату. Легла. Слышала из кухни — тихий звук. Он переворачивал страницы. Думал. Планировал. До половины второго. Она улыбнулась в темноту. Закрыла глаза.