Глава 35: Спрятать зайца

Бонни нашёл информацию за три дня. Не потому что это было сложно — потому что он делал всё методично и не торопился. Фокси попросил его в субботу вечером, коротко, без лишних слов: нужно всё что можно найти о Краеве Арнольде Семёновиче, бизнес, история, репутация. Бонни кивнул. Взял блокнот. К вторнику блокнот был заполнен. Они собрались в кабинете Майка — маленьком, с окном во двор, с вечной горой бумаг на столе. Майк за столом, Фокси у стены, Мангл на стуле у двери. Бонни стоял — он редко сидел когда докладывал, предпочитал стоять. — Краев Арнольд Семёнович, — начал он. — Пятьдесят два года. Бизнес — коммерческая недвижимость. Владеет или владел несколькими зданиями в районе в разное время. — Он смотрел в блокнот. — Три года назад продал долю в нашем здании. Зачем — неясно. Возможно нужны были деньги. Возможно стратегическое решение. — Что ещё? — спросил Фокси. — Репутация неоднозначная, — сказал Бонни. — Нашёл два случая когда арендаторы жаловались на резкое повышение ставки при продлении. В одном случае бизнес съехал. Во втором — договорились, но условия были тяжёлые. — Пауза. — Он не нарушает закон. Делает всё в рамках договора. Просто умеет давить. — Профессиональный арендодатель который выжимает максимум, — сказал Майк. Устало. — Да, — сказал Бонни. — Почему он продал три года назад? — спросила Мангл. Бонни посмотрел на неё. — Это самое интересное, — сказал он. — Не уверен на сто процентов. Но есть версия. — Пауза. — Три года назад в этом районе планировалось строительство — крупный торговый комплекс через квартал. Если бы построили — цены на недвижимость здесь упали бы. Краев вероятно решил продать пока можно было получить хорошую цену. — Но комплекс не построили, — сказал Фокси. — Нет. Проект заморозили через год. Финансирование не нашли. — Бонни убрал соломинку. — Цены выросли обратно. И даже выше чем были. Тишина. — Он продал в неудачный момент, — сказал Майк медленно. — И теперь хочет вернуться. — Именно, — сказал Бонни. — Возможно это для него личное. Не только деньги — чувствует что продешевил. Хочет компенсировать. Фокси молчал у стены. Мангл смотрела на него — он думал, это было видно. То характерное выражение когда внутри что-то строится, складывается, проверяется. — Это меняет картину, — сказал он наконец. — Как? — спросил Майк. — Если ему важны деньги — одна стратегия. Если ему важно вернуть то что потерял — другая. — Фокси смотрел в стену над головой Майка. — Деньгами его можно удовлетворить. Ощущением потери — нельзя. — Ты думаешь ему важнее второе? — спросила Мангл. — Думаю что оба, — сказал Фокси. — Но личное будет мешать переговорам. Он будет стоять на своём не потому что это выгодно а потому что важно доказать себе. — С такими людьми трудно, — сказал Майк. — С такими людьми нужно другое, — сказал Фокси. — Не переговоры. Что-то другое. — Что именно? — спросил Майк. Фокси молчал. — Ещё не знаю, — сказал он. — Думаю. «Спрятать зайца» — это была Фредди. Не идея — фраза. Он сказал её за ужином в среду, когда они говорили о Краеве. Говорили вполголоса — пиццерия была закрыта, только свои, но всё равно вполголоса, потому что это были вещи которые не хотелось говорить громко. Фредди слушал — молча, что для него было редкостью. Потом сказал: — Надо спрятать зайца. Все посмотрели на него. — Что? — спросил Майк. — Есть такая охотничья хитрость, — сказал Фредди. — Если не хочешь чтобы охотник нашёл зайца — не прячешь зайца. Прячешь ценность зайца. Показываешь охотнику что-то другое что кажется ему важнее. Тишина. — Ты хочешь показать Краеву что-то ценнее нас? — спросила Чика. — Или сделать нас менее интересными, — сказал Фредди. — Одно из двух. Бонни смотрел на него. — Это не плохо, — сказал он медленно. — Откуда у тебя охотничьи хитрости? — спросила Мангл. — Дед охотился, — сказал Фредди. — Я никогда не охотился, но слушал. — Он улыбнулся — широко, своей улыбкой. — Иногда слушать важнее чем делать. Фокси молчал. Мангл видела — он думает. Фредди дал ему что-то — не план, зерно плана. Что-то во что можно было вложить то что он уже строил. — Что ему кажется ценным? — спросил Фокси. Не у кого-то конкретного — просто вслух. — Деньги, — сказал Бонни. — Репутация, — добавила Мангл. — Контроль, — сказал Майк. — Доказать себе что не продешевил, — сказал Фредди. Фокси слушал. — Контроль, — повторил он. — Это важнее денег иногда. — Пауза. — Если он чувствует что контролирует ситуацию — он менее агрессивен. — Как ему дать контроль? — спросил Майк. — Не дать, — сказал Фокси. — Создать иллюзию. Ещё одна тишина. — Это этично? — спросила Чика. — Если не лжём — да, — сказал Фокси. — Иллюзия контроля это когда человек думает что его решение а на самом деле ты ведёшь к нужному. — Пауза. — Мы не навязываем — мы создаём условия в которых ему выгодно то что выгодно нам. — Как на площадке, — сказала Мангл тихо. Он посмотрел на неё. — Как на площадке, — подтвердил он. В четверг утром после тренировки Мангл осталась на площадке. Бонни ушёл — у него было что-то по утрам по четвергам, она не знала что именно, не спрашивала. Фокси ещё не пришёл — его утреннее время начиналось позже. Она работала одна. Двойной приём — сама с собой это было невозможно, но она отрабатывала части. Движение, разворот, бросок. Снова. Левый угол. Правый. Центр. В шесть двадцать пять дверь открылась. Она думала — Бонни вернулся за книгой, он иногда забывал. Но это был не Бонни. Крис вошёл. В спортивной форме, с мячом. Увидел её. Остановился. — Привет, — сказал он. — Привет, — сказала она. Он смотрел на неё — с тем оценивающим взглядом который стал за последние недели менее оценивающим, более нейтральным. — Ты одна? — спросил он. — Бонни ушёл. — А. — Он помял мяч в руках. — Мне нужно поработать над левой рукой. Фокси сказал что проблема. — Пауза. — Ты не против если буду здесь? — Площадка большая, — сказала она. — Да. — Он прошёл к другому кольцу — дальнему. Встал. Начал работать с левой. Они работали — каждый в своей части площадки. Молча. Это не было неловким — просто молчание двух людей которые делают своё дело в одном пространстве. Через двадцать минут Крис сказал: — Слышал про Краева. Она остановилась. Посмотрела. — Слышал, — повторила она. — Фокси рассказал. — Он вёл мяч левой — неловко, не его рука, но старался. — Он сказал что разбирается. — Разбирается. — Фокси всегда разбирается, — сказал Крис. Без иронии — просто. — Это его... — Он искал слово. — Он такой. Берёт проблему и несёт. — Пауза. — Иногда слишком много несёт. Мангл смотрела на него. — Ты беспокоишься о нём, — сказала она. Крис сбил мяч — неловкий дриблинг левой. Поднял. Не ответил сразу. — Мы с ним давно, — сказал он. — Три года. — Небольшая пауза. — Он нелёгкий человек. Но когда он рядом — чувствуешь что можно. — Он посмотрел на неё. — Понимаешь что я говорю? — Понимаю, — сказала она. — Краев его злит, — сказал Крис. — Я видел как он смотрел в субботу. На того мужика. — Пауза. — Он не показывает но я знаю этот взгляд. Злится. — Потому что пиццерия его, — сказала Мангл. — Да. — Крис помолчал. — Он не говорит так. Не называет своим. Но это так. — Небольшая пауза. — Ты тоже видишь это? — Давно вижу, — сказала она. Крис смотрел на неё секунду. — Хорошо, — сказал он. Просто. Почти как Фокси говорил «хорошо» — коротко, содержательно. Они вернулись к работе. Больше не говорили о Краеве. Но что-то между ней и Крисом стало другим после этого разговора — тем небольшим другим которое бывает когда двое находят что-то общее в важном. В пятницу Фокси сказал Мангл что придумал. Не всем — ей. Сначала ей. Она не знала почему именно так — может потому что она спросила его о Краеве первой, может потому что ему было нужно проговорить вслух прежде чем нести на общее собрание. Они были на кухне — после обеда, Чика ушла, они вдвоём. Он пил кофе, смотрел в окно. — Краев хочет контроль и деньги, — сказал он. — Оба. — Пауза. — Контроль ему нужен чтобы чувствовать что он хозяин ситуации. Деньги чтобы компенсировать то что потерял три года назад. — И? — Мы даём ему и то и другое, — сказал он. — Но не так как он ожидает. Она смотрела на него. — Объясни. — Контракт аренды, — сказал он. — При продлении через восемь месяцев. Он будет ожидать что мы придём и будем торговаться. — Пауза. — Мы не торгуемся. — Мы соглашаемся? — Нет. — Он повернулся к ней. — Мы приходим первыми. До того как он давит. До того как заканчивается срок. — Пауза. — Мы инициируем разговор. Предлагаем новый контракт — на наших условиях, но с тем что ему выгодно. — Что ему выгодно? — Длинный договор, — сказал Фокси. — Не один год — три, пять. Стабильный доход на долгий срок. — Пауза. — Краев занимается недвижимостью. Для него стабильный арендатор на пять лет лучше чем ежегодная торговля. Меньше хлопот. Предсказуемо. — Но ставка? — Небольшое повышение, — сказал он. — Реальное, не огромное. Рыночное. — Пауза. — Но в обмен на длину контракта и стабильность. Мангл думала. — Ты хочешь чтобы он чувствовал что победил. — Да. — Небольшое повышение — это его победа. Длинный контракт — это наша. — Именно. — Он согласится? Фокси помолчал. — Не знаю, — сказал он честно. — Зависит от человека. Если он умный — согласится. Стабильность выгоднее агрессии. — Пауза. — Если ему важнее доказать себе что может выжать — не согласится. — И тогда? — Тогда другой план, — сказал он. — Но этот пробуем первым. Она смотрела на него. — Ты думал об этом несколько дней. — Да. — И пришёл сначала ко мне. Пауза. — Да, — сказал он. — Почему? Он держал кружку. Смотрел в неё. — Потому что ты видишь людей, — сказал он. — Иначе чем я. — Небольшая пауза. — Я вижу как они думают. Ты видишь как они чувствуют. — Он поднял взгляд. — Нужно оба. Мангл думала об этом. — Ковальчук, — сказала она. — С ним ты тоже видел и то и другое. Он упомянул кафе — это было то как он думает. Ты увидел. — Это было проще, — сказал он. — Ковальчук хотел денег. Это базово. — Краев сложнее. — Краев сложнее. — Тогда я скажу что думаю, — сказала она. — Говори. — Он пришёл в субботу не случайно, — сказала она. — В обеденный час. Когда всё полно и хорошо. — Пауза. — Это не просто проверить бизнес. Он хотел увидеть что потерял. — Она смотрела на Фокси. — Это личное. Ты прав. — И? — И значит деньги — это верхний слой, — сказала она. — Под ним — что-то о нём самом. О том каким он себя видит. — Пауза. — Люди которым важно как они выглядят в своих глазах — им нужно не просто выиграть. Им нужно выиграть красиво. Фокси молчал. — Продолжай, — сказал он. — Если мы придём к нему первыми, — сказала она. — Инициируем разговор. Не просим — предлагаем. — Пауза. — Это меняет картинку. Мы не слабые арендаторы которые боятся. Мы деловые партнёры которые думают о стабильности. — Она смотрела на него. — И он не жёсткий арендодатель который выжимает. Он умный бизнесмен который заключил выгодную сделку. — Красивая победа, — сказал Фокси тихо. — Да, — сказала она. — Красивая победа. Для него. Молчание. Долгое, рабочее, то в котором что-то складывается. — Это хорошо, — сказал он наконец. — Это правильный угол. — Ты думал похоже? — Думал о контроле, — сказал он. — Ты добавила про красоту. — Пауза. — Это важный нюанс. — Вот и нужны оба, — сказала она. Он смотрел на неё. Что-то в нём было тёплым — то редкое открытое что она видела иногда. Не часто, именно поэтому заметно. — Ты умная, — сказал он. Просто. Без украшений. — Ты тоже, — сказала она. — Я знаю, — сказал он. Тоже просто. Без ложной скромности. Она засмеялась — коротко, тепло. Он смотрел на её смех. — Сегодня вечером расскажем всем? — спросила она. — Да. Хочу услышать Бонни. — Он скажет что одна деталь не так. — Наверное, — согласился Фокси. — Поэтому и нужен. Вечером собрались снова — те же люди, тот же длинный стол. Фокси объяснил план. Говорил коротко — он всегда говорил коротко когда знал что слушают внимательно. Майк слушал с планшетом открытым но ничего не записывал — просто держал в руках. Когда Фокси закончил — тишина. Потом Майк сказал: — Это... разумно. — Пауза. — Пять лет это долго. Я никогда не думал о таком сроке. — Долго — значит стабильно, — сказал Фокси. — Для нас это важно. — А если через пять лет условия снова изменятся? — Через пять лет у нас будет время подготовиться, — сказал Фокси. — Сейчас — восемь месяцев. Это мало. Чика смотрела на план. — Когда идти к нему? — спросила она. — Через две недели, — сказал Фокси. — Дать ему время почувствовать что он в контроле. Что мы немного нервничаем. — Небольшая пауза. — Но не слишком долго — иначе он сам начнёт давить. — Две недели, — повторил Майк. — Хорошо. Бонни молчал. Все ждали. Он всегда молчал дольше всех перед тем как говорить — это знали все. — Одно замечание, — сказал он наконец. — Какое? — спросил Фокси. — Пять лет, — сказал Бонни. — Это хорошо для стабильности. Но в договоре нужен пункт об индексации. — Пауза. — Фиксированная ставка на пять лет при инфляции — это плохо для него. Он не согласится. — Небольшая пауза. — Но если индексация привязана к официальному индексу и ограничена потолком — это честно для обеих сторон. Ему комфортно, нам предсказуемо. Тишина. Фокси смотрел на Бонни. — Ты прав, — сказал он. — Это нужно добавить. — Юрист пропишет, — сказал Майк. Делал пометку. Мангл смотрела на Фокси — поймала его взгляд. Он смотрел на неё секунду. Она чуть кивнула — вот, одна деталь. Он чуть кивнул обратно. — Ещё что-нибудь? — спросил Фокси. — Нет, — сказал Бонни. — Остальное хорошо. Фредди поднял руку. — Можно я скажу? — Говори, — сказал Майк. — Я думаю это сработает, — сказал Фредди. — Не потому что план хороший — хотя план хороший. — Пауза. — А потому что мы все вместе думаем об этом. — Он посмотрел на каждого. — Краев пришёл посмотреть что здесь есть. Думал увидеть маленькую пиццерию. — Пауза. — А здесь это. — Он кивнул на всех за столом. Тишина. Хорошая тишина. — Это, — повторил Бонни. Негромко. Утверждающе. Чика смотрела на стол. Потом встала. — Я сделаю чай, — сказала она. — И печенье. — Небольшая пауза. — Имбирное. Никто не возражал. После — когда чай был выпит и все разошлись по своим делам — Мангл вышла в коридор. Фокси стоял у окна в конце коридора. Смотрел во двор — там была темнота и дождь, тихий, осенний. Она подошла. Встала рядом. Молчали. — Сработает? — спросила она. — Не знаю, — сказал он. — Но это лучшее что есть. — Этого достаточно? — Иногда лучшее что есть — это достаточно, — сказал он. — Иногда нет. — Пауза. — Но делать надо лучшее что есть. Другого не бывает. Она думала об этом. — Фредди прав, — сказала она. — Краев не знает что здесь есть. — Нет. — Он думает — здание, арендатор, деньги. — Да. — А здесь — все эти люди. — Она смотрела в темноту двора. — Каждый со своим. Чика которая кормит. Бонни который видит. Фредди который чувствует хорошее. Майк который ведёт. — Пауза. — Ты который не сдаётся. — И ты, — сказал он. — И я, — согласилась она. — Которая пришла с помпонами и осталась. Что-то в нём дрогнуло — тонко, почти незаметно. — Хорошо что осталась, — сказал он. — Хорошо что есть куда оставаться, — ответила она. Он повернулся к ней. Смотрел — в темноте коридора, в свете маленькой лампочки у потолка. Тем взглядом. Открытым. Поднял руку. Провёл пальцем по её косичке — от основания к концу, тем знакомым движением которое стало его жестом для неё. Лёгко, медленно. — Мы справимся с Краевым, — сказал он. Не вопросом. Не уверением. Просто — говорил себе и ей одновременно. — Да, — сказала она. — И с тем что будет после. — Да. — Это долго, — сказал он. — Восемь месяцев, потом переговоры, потом пять лет контракта. — Пауза. — Долго. — Я знаю, — сказала она. — Я буду здесь. Он смотрел на неё. — Всё время? — спросил он. Тихо. Осторожно — той осторожностью с которой задают вопросы которые важны. — Всё время, — сказала она. Долгое молчание. Потом он наклонился — медленно, как всегда — и коснулся губами её лба. Не щеки, не губ — лба. Тихо, тепло, как ставят точку. Выпрямился. — Спать, — сказал он. — Да. — Завтра в пять. — Знаю. Они пошли по коридору — каждый к своей двери. Перед его дверью он остановился. — Мангл. — Что. — Спокойной ночи. Она улыбнулась. — Спокойной ночи, Фокси. Двери закрылись. Коридор стал тихим. За окном дождь продолжался — осенний, ровный, терпеливый. Пиццерия спала. Заяц был спрятан