Пролог. Акт 2

Группа продвигается по тёмным коридорам лаборатории. Свет здесь живёт своей жизнью - лампы мигают вразнобой, выхватывая из темноты то кусок стены с пулевыми отметинами, то чей-то ботинок, забытый посреди коридора. Воздух тяжёлый, маслянистый, с привкусом озона и пота - здесь ещё не воняет смертью, но она уже разлита в воздухе, ждёт своего часа. За спиной они оставили пятнадцать тел UBCS. Пятнадцать покойников, которые пять минут назад были живыми и злыми. Никто не вправе осуждать их за это действие - в этом аду или ты стреляешь первым, или тебя размажут по стене те, кто ещё не понял, что работает на контору, которой плевать на них. Их задача - найти Биркина. Забрать G-вирус. Желательно вместе с учёным. Продвижение медленное. Тягучая атмосфера накаляет до звона в ушах. Группа реагирует на каждый шорох, каждое включение и выключение системы вентиляции - эти щелчки здесь звучат как спусковые крючки. Впереди, за поворотом, слышны голоса. Живые. Люди. Охрана. Ханк поднимает руку - всем стоять. Вектор исчезает в тенях, растворяется в темноте так, что даже Берта, привыкшая к нему, не может отследить, где он. Голоса приближаются. - …говорю тебе, здесь кто-то есть. Система засекла движение в секторе 7. - Расслабься, это крысы. Здесь всегда были крысы. - Крысы не открывают двери, идиот. Трое. Может, четверо. В броне лёгкой защиты, с автоматами наперевес. Они выходят в коридор и упираются взглядами в группу. На секунду всё замирает. Охрана видит Ханка. Ханк смотрит на них сквозь маску. Лупа уже вскинула М4, Весельчак перехватил дробовик поудобнее. Берта не дышит. Старший охраны открывает рот - может, чтобы спросить, может, чтобы закричать. Щелчок «Винтореза». Спектр работает сверху, из вентиляции. Пуля входит старшему точно в висок, и он оседает на пол, даже не успев понять, что умер. Вектор появляется из тени за спинами двоих. Короткая очередь из «Вала» - и они падают, не проронив ни звука. Четвёртый, самый молодой, успевает вскинуть автомат. Палец на спуске, крик застревает в горле. Ханк выбрасывает руку вперёд, хватая ствол и задирая его вверх. Очередь уходит в потолок, сыплются искры и бетонная крошка. Второй рукой Ханк бьёт парня в горло - резко, чисто, без замаха. Тот хрипит, хватается за шею и оседает на пол, глядя в никуда пустыми глазами. Тишина. Только капли крови с потолка и шипение перебитых проводов. Ханк отпускает ствол, автомат падает на пол с глухим стуком. - Чисто - голос из-под маски ровный. Вектор уже исчез. Спектр переползает дальше. Берта переступает через тело и идёт вперёд, даже не глядя под ноги. Лупа смотрит на трупы, на секунду задерживая взгляд на самом молодом. Парню лет двадцать, не больше. Ещё час назад он пил кофе в столовой для персонала. - Не зависай - бросает Берта, не оборачиваясь. - Работа. Лупа отворачивается и идёт дальше. Они уходят в темноту, оставляя за спиной ещё четыре тела. Живые враги. Те, кто мог бы сдаться, мог бы убежать, мог бы просто не выйти на этот пост. Но не вышли. Впереди - гул генераторов, запах химикатов и дверь с табличкой «Лаборатория №7. Только для персонала». Они идут похоронным маршем. Нет ни одного живого за их спинами. Берта считает шаги. Сто двадцать в минуту, ровно, как на тренировках. Рюкзак с медикаментами давит на плечи, лямки впились в броню - она даже не чувствует. Перед глазами - спина Лупы, её автомат, качающийся в такт шагам. Справа - Эрудитка, которая вместо того чтобы смотреть под ноги, пялится на потолок, где вьются клубки проводов и капает конденсат. Где-то за стенами, в толще бетона, перемигиваются лампы аварийки - красный, чёрный, красный, чёрный. В такт им пульсирует тьма в конце коридора. Берта ловит себя на том, что считает и это. Спустя несколько минут... Вот она - лаборатория доктора Биркина. Дверь матовая, с разводами, будто её вытирали руками в перчатках, но забыли - в чём. Табличка качается на одном саморезе: «Д-р У. Биркин. Вход строго по пропускам». Под ней - чей-то палец в лужице. Маленький, безымянный. Берта смотрит на него ровно секунду - оценивает: срез неровный, оторвали, не отрезали. Значит, здесь уже было весело. Ханк поднимает руку: - Всем стоять. Дальше захожу я. Забираю вирус - и уходим. Берта молча приседает на корточки, привалившись спиной к стене. Рюкзак снимать не стала - только поправила лямки, чтобы не давили на плечи, перестраивая поясной закреп. Ладони на коленях, пальцы расслаблены. Вдох. Выдох. Она слушает. Слышно всё. Шорох брони Весельчака справа. Щелчок предохранителя, который Лупа сняла, сама того не заметив. Дыхание Эрудитки - слишком частое, испуганное. Сквозняк из вентиляции пахнет озоном и чем-то сладковатым - то ли химия, то ли разлагающаяся органика. Вектор не виден, но Берта знает, что он где-то слева, в тени. Спектр сверху - слышно лёгкое поскрипывание решётки, когда он меняет позицию. Дверь за Ханком закрывается с маслянистым шипением пневматики. Поднявшись и подойдя к стене, Берта смотрит на стекло кабинета. Оно мутное, в разводах, но силуэты различимы. Ханк стоит напротив Биркина. Учёный жестикулирует, размахивает руками, что-то доказывает. Даже через стекло видно, как он нервничает - дёргается, мельтешит, трогает лицо. Ханк стоит неподвижно. Как монумент. Как скала. Как смерть, которая решила подождать пару минут. Лупа шепчет в гарнитуру: - Чего они там трутся? Давай уже... Берта шипит -  Не дёргайся. Она смотрит на Биркина. На то, как он пятится от Ханка. На то, как его рука тянется к чему-то на столе - к пробиркам. Хватает одну. Подносит к свету. Там внутри - жёлтая мутная жижа. G-вирус. Берта видит, как Биркин зажимает пробирку в кулаке, как его губы шевелятся - что-то кричит Ханку. Наверное, угрожает. Наверное, торгуется. Потом - два хлопка. Коротких. Сухих. Будто кто-то захлопнул книгу. Два раза. Берта не вздрагивает. Только смотрит, как Биркин оседает на пол. Медленно, по-дурацки, будто в дешёвом кино - сначала колени, потом руки, потом лицом вниз. Ханк выхватывает одну из пробирок со стойки. Жёлтая жижа мелькает в свете ламп. Он прячет её в подсумок, открывает дверь и выходит. Голос спокойный, будто на пробежку сходил: - Доктор отказался сотрудничать. Забираем вирус и уходим. Чем быстрее - тем лучше. Лупа смотрит на него. На пробирку. На дверь. Берта смотрит на руки Ханка - чистые. Он стрелял не в упор, с дистанции. Брызг нет. - Он там... ещё живой, — тихо говорит Лупа. Ханк даже не оборачивается. - Уже нет. И они уходят. Берта проходя мимо двери, ловит краем глаза движение за стеклом. Останавливается на секунду. Биркин дёргается на полу. Пальцы скребут плитку. Спина выгибается неестественно - там, где не должно быть суставов. Берта смотрит ровно две секунды. Оценивает: время инъекции - минуты назад. Исход - летальный. - Ihre Mutter(твою мать) бегом, — бросает она Эрудитке, которая застыла с открытым ртом. Та послушно ускоряется за ней, но успевает включить диктофон: - Инъекция произведена до выстрелов. Вероятность мутации - сто процентов. Время активации - минимальное. Объект... объект представляет интерес. - Verdammte Hölle(Ебаный в рот) Заткнись и беги, - рявкает Берта. Из-за спины, из лаборатории, раздаётся первый крик. Не человеческий. Горловой, мокрый, с хрустом - будто кто-то пытается закричать ртом, полным осколков. И тогда они начинают бежать. Берта бежит последней, прикрывая Эрудитку. На бегу она считает шаги, пульс, расстояние до выхода. В ушах стучит кровь, но она слышит главное - сзади нарастает топот. Тяжёлый, мокрый, быстрый. Тот, кто был Биркиным, уже не учёный. И он их не отпустит. Они ускоряют свое продвижение к аварийному выходу. Понимая что шансов мало. Громкоговоритель оживает: «Внимание! Утечка вируса! Всем покинуть зону! Повторяю...» Группа ускоряется ещё сильнее, лёгкие начинают гореть. Рюкзак Берты ходит ходуном, лямки врезаются в плечи, но она не замедляется - нельзя. Эрудитка бежит ровно, в ритм, дыхание сбито, но она держится -  пальцы вцепились в пустой рюкзак, и взгляд приклеен к спине Берты. Кровь стучит в висках. Воздух рвёт горло. За 300 метров до выхода из лабораторного комплекса Ханк резко притормаживает, на бегу выхватывает из подсумка пробирку с жёлтой жижей и суёт её Эрудитке в свободную руку. -Держи. Не потеряй. Эрудитка даже не смотрит - прячет пробирку в рюкзак на бегу, застёгивает клапан, перекидывает лямку через голову, чтобы висела на груди. Всё. Теперь она не просто учёный - она цель. Ханк снова ускоряется вперёд, в голову группы. В этот момент позади раздаётся грохот. Жесточайший грохот, от которого закладывает уши - он распространяется по всему комплексу, стены вибрируют, с потолка сыплется крошка, где-то с лязгом рушатся перекрытия. Ханк даже не оборачивается: -БЕГОМ НА ВЫХОД! БЫСТРЕЕ! Лупо, не сбавляя темпа, орёт ему в спину: - ЧТО ТАМ  ЧЕРТ ВОЗЬМИ ПРОИЗОШЛО?! Ханк отвечает ровно, даже дыхание не сбивается: - Доктор хотел продать разработку. Правительству Соединённых Штатов. - И?.. - Теперь не хочет Лупо не спрашивает, что было дальше. Потому что за спиной уже воет сирена, и тьма позади начинает шевелиться. Тот, кем стал Биркин, нагоняет их. Сначала слышен только топот - тяжёлый, мокрый, быстрый. Потом к нему добавляется хруст - стены крошатся, когда он проносится мимо, задевая их плечом. Потом - крик. Не человеческий. Гортанный, мокрый, с бульканьем — будто кто-то пытается орать ртом, полным осколков. Берта на бегу оборачивается на секунду и видит: в конце коридора, в мелькающем свете аварийных ламп, мелькает силуэт. Он уже не помещается в человеческие габариты - рук слишком много, голова сидит криво, и всё это движется, перетекает, растёт. Дистанция до выхода сокращается с каждым мгновением. Дистанция от Биркина до группы - чуть-чуть быстрее. Навстречу, из боковых коридоров, вылетают оперативники «Амбреллы» - отряды по борьбе с утечками. Человек десять, в белых химзащитных костюмах, с дробовиками и автоматами. Они занимают позицию в развилке коридоров, готовясь встретить врага. Они не знают, что враг уже не там - он здесь. Биркин врезается в них, даже не замедляясь. Первого он просто сносит - ударом такой силы, что тело вплавляется в стену. Хруст костей, брызги крови на белом пластике. Второго нанизывает на то, что раньше было рукой - сейчас это гипертрофированное нечто с костяными наростами на конце и глазом на плече. Тот успевает закричать, прежде чем щупальце пробивает его насквозь и отбрасывает в потолок. Третий успевает выстрелить - дробь входит Биркину в грудь, но он даже не замечает. Очередь из автомата - пули рвут плоть, но дыры тут же затягиваются, зарастают новой тканью. Оперативник смотрит на это секунду, потом Биркин смыкает на его голове то, что раньше было обычной ладонью. Хруст черепа . Красное с белым летит во все стороны. Остальные пытаются бежать. Бесполезно. Берта видит это краем глаза, но не останавливается. На оперативников не обращают внимания больше, чем на приставучих мух. Они просто мясо, отвлекающий манёвр, который даёт группе лишние секунды. Сзади продолжается бойня. Крики, хруст, мокрые удары. Впереди - гермодвери. Единственный выход. Ханк резко останавливается, заталкивает всех внутрь. Берту, Эрудитку (она прижимает рюкзак к груди, но бежит ровно), Лупу, Весельчака. Вектор уже там, Спектр сверху. - А ты Ханк? Мы не можем тебя оставить.- Лупо в замешательстве пытается схватить его за плечо. - Моя миссия ещё не окончена... Идите. Гермодверь закрывается с оглушительным хлопком. В последнюю щель видно, как он передёргивает затвор MP5 и достаёт пистолет 5-7. Спокойно. Как на тренировке. С той стороны - грохот, топот, рёв Биркина. Теперь совсем рядом. А потом - стрельба. Очереди, одиночные, снова очереди. Звуки ударов, от которых вибрируют стены. Что-то тяжёлое с размаху врезается в гермодверь - раз, другой, третий. Металл прогибается, но держит. - Группа, уходим, миссия частично выполнена, надо доложить штабу.- француженка выходит вперед группы- Построение 2, медик и учёный центр, вирус должен быть доставлен...