Глава 4 акт 2

Схрон. 04:50 Тишина в схроне была другой. Не той, мёртвой, что давила на уши снаружи, живой. Прерывистое дыхание Джилл, шелест бинтов, которые Эрудитка перебирала в ящике с медикаментами, лёгкий храп Карлоса - он вырубился сразу, как голова коснулась мешка. Где-то за стеной, в толще бетона, гудела вентиляция. Монотонно, убаюкивающе. Берта сидела на корточках, прислонившись спиной к стеллажу, и смотрела на Джилл. Та лежала на боку, лицом к стене, волосы рассыпались по спальнику. В тусклом свете фонарика, который Тростинка оставила у входа, было видно, как поднимается и опускается её плечо. Ровно. Спокойно. Вакцина сделала своё дело. Хорошо, - подумала Берта. - Не зря тащила. Она перевела взгляд на свои руки. Лежат на коленях, спокойные, чистые. Она вытерла их о штанину ещё на входе, но под ногтями всё равно осталась кровь. Чёрная, засохшая. Не её. Той твари, которую она зарезала скальпелем. Того зомби, которого добила ногой. Того, кого... Берта сжала пальцы в кулак, разжала. Посмотрела на то, как двигаются сухожилия, как натягивается кожа. Всё работает. Лучше, чем работало раньше. Schneller. Stärker. Besser.(Быстрее. Сильнее. Лучше.) Она закрыла глаза. Внутри - тишина. Та самая, которая испугала её в приёмном покое, когда она поняла, что не чувствует удовольствия от криков Карлоса. Тогда она подумала, что вирус убил в ней что-то важное. Выключил свет в той комнате, где жила садистка, получавшая кайф от чужой боли. Теперь она не была уверена. Она открыла глаза, медленно провела ладонью по предплечью - там, где ещё днём ранее были глубокие царапины от осколков. Кожа гладкая. Новая. Будто ничего не было. /Was bin ich jetzt?(Что я теперь?) Мысль пришла неожиданно, холодная и тяжёлая, как тот бетон, что давил на них со всех сторон. Она замерла, прислушиваясь к себе. К тому, что течёт в её венах. К тому, что стучит в груди. Сердце билось ровно. Слишком ровно. Она привыкла считать пульс - на тренировках, в бою, после. Сто двадцать ударов в минуту, когда адреналин зашкаливает. Восемьдесят - в покое. Сейчас было шестьдесят. Как у спящего. Как у мертвеца. Она усмехнулась. Тихо, чтобы не разбудить Карлоса. /Vielleicht bin ich schon tot.(Может быть, я уже мертв.) И просто ещё не поняла этого. Рядом заворочалась Эрудитка. Берта открыла глаза, сама не заметила, когда закрыла. Та сидела, обхватив колени руками, и смотрела на неё. Взгляд — усталый, виноватый, но живой. -Мика, не спишь? - спросила Эрудитка шёпотом. - Не хочу - ответила Берта. - Боюсь, что не проснусь. Эрудитка моргнула. Не поняла. Или поняла слишком хорошо. - Мика, - тихо, почти неслышно. - Ты… ты чувствуешь что-нибудь? Берта смотрела на неё несколько секунд. Потом перевела взгляд на Джилл, на Карлоса, на Тростинку и Тусовщицу, которые спали в обнимку с автоматами, на Вектора, который стоял у двери, вросший в тень. -Естественно. Чувствую - сказала она наконец. - Усталость. Голод. Злость. Страх. Всё как у людей. - А раньше? То, что ты говорила в больнице… - Раньше было по-другому. - Берта понизила голос, чтобы только она слышала. - Я смотрела на раненого и хотела сделать больно. Не чтобы спасти - просто хотела. Это было… вкусно. Как хороший кофе утром. Как первый глоток пива после жажды. Она помолчала. - А сейчас нет. Сейчас я вколола обезбол Карлосу. И Джилл. И не хочу смотреть, как они мучаются. Я хочу, чтобы они выжили. Она посмотрела на свои руки. Потом на Эрудитку. - Ты спрашивала, прощу ли я тебя за ту таблетку. Не знаю. Может быть, когда-нибудь. Но одно я знаю точно. - Что? - Эта таблетка сделала меня человеком. Впервые в жизни. Эрудитка сглотнула. В глазах блеснули слёзы или блики фонаря. - Мика… - Halt die Klappe( заткнись) - без злости повторила Берта. - Я не к тому, чтобы ты сейчас разревелась. Я к тому, что если я обращусь то пристрели меня. Быстро. Чтобы я не стала одной из них. - Не станешь, - твёрдо сказала Эрудитка. - Ты прошла через это. G-вирус не убил тебя. T-вирус не убил тебя. Ты… ты, наверное, единственная, кто может выжить в этом аду. - Или единственная, кому суждено в нём сгореть, - Берта усмехнулась. - Но это мы узнаем позже. А сейчас - спи. Через четыре часа разбужу. - Ты же сказала - через шесть. - Я сказала - через шесть выступаем. А разбужу через четыре. Вектору нужно время на разведку. Эрудитка кивнула. Легла, свернувшись калачиком, прижимая к груди рюкзак с файлами. Через минуту дышала ровно - уснула или сделала вид. Берта осталась сидеть. Слушала. Дыхание Джилл - ровное, глубокое. Сон Карлоса - беспокойный, он что-то бормотал по-испански, ворочался. Тростинка и Тусовщица сидели молча, как солдаты руки на автоматах. Вектор у двери не дышал вообще. Она не была уверена, что он вообще дышит. А внутри неё, где-то глубоко, в том месте, где раньше жила темнота, сейчас было пусто. Не холодно и не горячо. Просто пусто. И в этой пустоте, как первые цветы на пепелище, прорастало что-то новое. Она не знала, как это назвать. Может быть, совесть. Может быть, усталость. Может быть, то, что делает человека человеком, когда всё остальное уже сгорело. Берта посмотрела на Джилл, на её спокойное лицо, на повязку на плече, которую Эрудитка заменила перед сном. Чистая марля, без крови. - Ich passe auf dich auf(Я позабочусь о тебе.) — прошептала она. — Versprochen.(Обещаю) И закрыла глаза. Не спать - слушать. Дышать. Быть. /Блять, я воняю, надо идти в душ... Схрон. 05:00 Тростинка сидела на ящике, разобрав M4 на составные части. Затворная рама, ствольная коробка, ударно-спусковой механизм - всё разложено перед ней на куске брезента, аккуратно, будто хирург перед операцией. Ветошь, маслёнка, ёршик. Движения отточенные, автоматические. Пальцы помнят то, что голова уже не контролирует. - Дай смазки, - сказала она, не поднимая головы. Тусовщица, которая чистила свой автомат у противоположной стены, бросила ей тюбик. Поймала на лету, даже не глядя. - Слышала новость? - спросила Тусовщица. - Город разбомбят завтра в шесть утра. - Не новость, - Тростинка наносила смазку тонким слоем, растирала ветошью. - Мы обе слышали ее по ящику, или тебе охота лясы поточить? — Может и охота, в тишине, чистка меня раздражает. Тростинка не ответила. Взяла ёршик, начала прочищать ствол. Движения стали резче, жёстче. - Не ссы, - сказала она наконец. - Тут не много. - Оптимистка, - хмыкнула Тусовщица. - Реалистка. Это всего лишь твой пропускной билет отсюда Эрудитка сидела в стороне, привалившись к стеллажу с медикаментами. Рюкзак с файлами лежал у неё на коленях, она прижимала его к животу, будто боялась, что кто-то отнимет. «F.N. 5,7» - тот, что ей дала Берта ещё в больнице - лежал рядом, разобранный. Она смотрела на него, но не трогала. - Ты чистить будешь? - спросила Тусовщица, кивнув на пистолет. - Я… - Эрудитка запнулась. - Я не вижу смысла, он пустой. - Совсем? - Полностью, Тусовщица... - Сиенна, меня зовут Сиенна. - Хорошо, полностью пуст, Сиенна. _ А эта… - Тусовщица кивнула в сторону двери, за которой слышалась вода. - Она всегда такая? - Какая? - не поняла Эрудитка. - Ну… - Тусовщица замялась. - Бешеная. Ненормальная. Немка. - Нет, - Эрудитка усмехнулась. - Раньше она была хуже. - Хуже? - Она получала удовольствие от того, что делает другим больно. Садизм, просто ей это было вкусно. Как наркотик. Тростинка замерла с ветошью в руке. - А теперь? - А теперь она вколола обезбол Карлосу. И Джилл. И тащила её через полгорода, рискуя собой. - Эрудитка помолчала. - Вирус сжёг в ней то, что делало её монстром. Оставил только… не знаю. Человека? Может быть. Тусовщица покачала головой. - В Ракун-Сити даже вирус может сделать тебя лучше. Это новый уровень абсурда. - Не вирус, - тихо сказала Эрудитка. - Выбор. Она могла остаться там, в приёмном покое. Могла бросить Джилл. Могла не возвращаться за нами. Но она вернулась. Они замолчали. Только металлический скрежет ёршиков и запах масла. Душ. 04:55 Вода была ледяной. Берта знала это ещё до того, как открыла кран что в схроне не было бойлера, только трубы, которые тянулись откуда-то из недр здания. Но она всё равно встала под струю. Холод обжигал кожу, сбивал дыхание, заставлял мышцы сжиматься. Хорошо. Честно. Она стояла под водой, закрыв глаза, и слушала, как капли бьют по бетонному полу. Кап. Кап. Кап. Ритм, которому она научилась доверять больше, чем собственному сердцебиению. /Sechs Stunden(Шесть часов).Dann gehen wir in den Tunnel(Затем мы входим в туннель.) Она провела рукой по лицу, смывая кровь, которая уже въелась в кожу. Чёрная, засохшая, с запахом железа и чего-то сладковатого. Кровь зомби. Кровь людей. Кровь, которую она не чувствовала, когда проливала. /Warum habe ich keine Angst?(Почему я не боюсь?) Она должна была бояться. Вирус в её крови, который мог в любой момент сделать из неё монстра. Сутки до того, как город сотрут с лица земли. Шесть километров туннеля, где может быть всё, что угодно. Но внутри — пустота. Не холодная, не горячая. Просто пусто. Она открыла глаза, посмотрела на свои руки. Кожа чистая, гладкая. Ни царапин, ни шрамов. Те места, где осколки резали лицо, когда она прорывалась к приёмному покою, затянулись. Даже следа не осталось. Bin ich noch Mensch?(Я все еще человек?) Она не знала. Знала только, что сейчас, в эту минуту, она хочет одного, чтобы они все выбрались. Карлос, который храпит сейчас в углу, даже не понимая, как близок был к смерти. Эрудитка, которая до сих пор винит себя за ту таблетку. Тростинка и Тусовщица, которые потеряли свой отряд и теперь цепляются за чужой. Джилл, которая спит и видит сны, в которых, наверное, всё ещё горит. /Und ich? Was will ich?(А я? Чего я хочу?) Она закрыла кран. Вода стекала по телу, холодная, тяжёлая. Берта стояла, прислушиваясь к себе. К тому, что внутри. К пустоте. Ich will leben. Zum ersten Mal wirklich leben.(Я хочу жить. Впервые в жизни по-настоящему.) Впервые в жизни она хотела не причинять боль, не чувствовать власть, не доказывать что-то. Просто жить. Дышать. Быть. Она усмехнулась, стянула с вешалки сухое полотенце. Vielleicht bin ich wirklich ein Mensch geworden.(Может быть, я действительно стала человеком.) Какая ирония. Схрон. 05:15 Берта вышла из душа, переодетая в сухую форму. Волосы ещё мокрые, но это неважно, через несколько часов они всё равно будут вонять гарью и кровью. Карлос храпел. Громко, раскатисто, с присвистом. Лежал на боку, поджав раненую ногу, автомат прижат к груди. Во сне он что-то бормотал по-испански, Берта не разбирала слов, но тон был тревожный. Ему снилось что-то своё. Наверное, такой же ад, как и всем. - Спит? - спросила Берта, проходя мимо. - Спит, - сказала Тусовщица. - Уже полчаса как вырубился. Даже не дёргается. - Повезло, - буркнула Берта. - Кому-то везёт. Она подошла к Джилл. Та лежала на спальнике, лицом к стене. Дыхание ровное, но Берта заметила - веки двигаются. Быстро, подёргиваются, будто она смотрит сон, от которого не может проснуться. - Крис, - позвала она тихо. Эрудитка подошла, держа в руках собранный "FN" - Что? - Посмотри. Она… Джилл застонала. Негромко, сквозь зубы. Тело напряглось, пальцы вцепились в край спальника. Губы шевелятся - говорит что-то, но слов не разобрать. - Кошмары, - сказала Эрудитка, присаживаясь рядом. - Вакцина работает, организм борется, температура падает. Она выходит из этого состояния. Может очнуться в любую минуту. - Или не очнуться? - спросила Тусовщица. - Очнётся, - твёрдо сказала Берта. - Я не для того тащила её через полгорода, чтобы она умерла во сне. Джилл дёрнулась. Всё тело выгнулось, из горла вырвался сдавленный крик. Руки взметнулись, будто отбивая удар. - S.T.A.R.S.! - выкрикнула она. - БРЭД! БЕГИ! Берта схватила её за плечи, прижала к полу. Джилл билась, пыталась вырваться, глаза закрыты, лицо мокрое от пота. - Джилл! - Берта сжала её плечи сильнее, вкладывая в голос всю жёсткость, на которую была способна. - AUFWACHEN! ПРОСЫПАЙСЯ! Джилл замерла. Дыхание - частое, рваное. Веки дрожат. Потом открылись. Синие. Мутные, непонимающие, но живые. - Где… - голос хриплый, как у курильщика с двадцатилетним стажем. - Что… - В схроне, - Берта ослабила хватку, но руки не убрала. - Ты в безопасности. Джилл смотрела на неё. Потом перевела взгляд на потолок, на стены, на ящики, на Эрудитку, которая стояла рядом с «Глоком» наизготовку. На Тростинку и Тусовщицу, которые замерли с автоматами в руках. На Карлоса, который проснулся от крика и теперь сидел, потирая лицо. - Карлос… - выдохнула она. - Ты жив. - Жив, - ответил он. - Спасибо этой ненормальной немке. Джилл снова посмотрела на Берту. Долго, вглядываясь в лицо, которое видела впервые, но почему-то не могла отвести взгляд. - Ты… та, богиня, - хрипло усмехнулась Джилл. - Я думала, мне приснилось. - Не приснилось, - Берта убрала руки и улыбаясь выпрямилась. - Я не богиня. Просто медик, который не дал тебе умереть. - И монстр, который режет охотников, - добавила Тусовщица из угла. - И это тоже, - согласилась Берта. - Aber ein freundlicher Monster. (Но дружелюбный монстр.) Джилл попыталась сесть. Эрудитка подскочила, подложила под спину свёрнутый спальник. - Не резко, - сказала она. - Вакцина только начала действовать в полную силу. Тебе нужно время. - Времени нет, - Джилл обвела взглядом комнату. - Город… что с городом? - Завтра в шесть утра его сотрут с лица земли, - ответила Тростинка. - Ядерная бомба. Джилл закрыла глаза. Сжала губы. Берта видела, как работают её челюсти - сдерживает всё, что хочет вырваться наружу. Крик, мат, слёзы. Всё вместе. - И что мы делаем? - спросила она, не открывая глаз. - Идём к туннелю технического обслуживания, - Берта кивнула на карту, которую Вектор оставил на ящике. - Шесть километров под землёй. Выход за городом. - А если там монстры? - Тогда стреляем. Плотно и без лишних слов Джилл открыла глаза. Посмотрела на Берту. На её чистое лицо, на котором не было ни царапины, хотя она помнила, в ту ночь, у часовни, эта женщина была в крови. -Ты… - Джилл запнулась. - Ты из «Амбреллы». Я видела твои нашивки. - Была. - Берта стянула ворот флиски, показывая чистую ткань. - Теперь я просто та, кто хочет выжить. И помочь другим выжить. Джилл смотрела на неё. Потом перевела взгляд на Карлоса, который кивнул. На Тростинку и Тусовщицу, которые молчали, но не отводили глаз. - Ладно, - сказала она наконец. - Впуталась я уже в вашу компанию. Теперь, видимо, до конца. - Не до конца, - Берта усмехнулась. - Только до выхода из туннеля. А там - каждый сам за себя. - Нет, - Джилл покачала головой. - До конца. Я не бросаю своих. Она посмотрела на Карлоса. Потом на Берту. - А вы теперь - свои. Берта молчала несколько секунд. Потом кивнула. - Gut. Тогда отдыхай. Через пять часов выступаем. - Через пять? - переспросил Карлос. - Ты же сказала через шесть. - Время на подготовку, - Берта подошла к ящику с патронами. - Или ты думаешь Джилл будет набивать тебе обоймы? Она открыла ящик, помеченный зелёной полосой. Внутри, ровные ряды. M4A1, стандартные, коллиматоры в комплекте. Рядом - «Глоки». 18-е. И магазины к ним. Увеличенные, на 33 патрона. Длинные, тяжёлые. - Das nenne ich mal Ausstattung(Это то, что я называю оснащением)— выдохнула Берта. - Что там? - спросила Тусовщица. - «Глоки» 18-е. Магазины на 33. Вектор, ты где такое достал? - Не спрашивай, - ответил тот из темноты. - Пригодятся? - Ещё как. - Вот и хорошо. Берта кинула один «Глок» Эрудитке, второй, Джилл, третий оставила себе. Джилл поймала, провернула в руке, присвистнула. - Какой это калибр? 9 мм? - 9 мм, - Берта уже открывала ящик с патронами. - Под M4 в ящике рядом 5.56. В идеале на мой бельгийский Five-Seven, патроны, но тут унификация. Она высыпала на стол россыпь 9-мм патронов, достала моток чёрной изоленты. Взяла два длинных магазина для «Глока», сложила их вместе, донышками в разные стороны, и быстро, профессионально обмотала. Получилась конструкция - два магазина, скреплённые вместе, один смотрит пулями вверх, второй - вниз. - Научилась у русских, - сказала она, переворачивая спарку. - С магазинами очень удобно. Перевернул, вставил. 66 патронов под рукой. И сильно повышает концентрацию огня Эрудитка и Джилл переглянулись. Потом, молча, начали делать то же самое. Тростинка смотрела со стороны, покачивая головой. - Я такое только у спецназа ГРУ видела, - сказала она. - Где ты этому научилась? - В Африке, - Берта не подняла головы. - Работали с их разведчиками. Показали. - Ты была в Африке? - Тусовщица присвистнула. - Давно. До «Амбреллы». В другой жизни. Она замолчала. Все поняли, что продолжения не будет. Через тридцать минут они были готовы. - Команда отбой, подъем в 8:30 для собравшихся и в 8 для тунеядцев. Всем сладких снов... Схрон 8:59 Вектор стоял у двери, проверил свой «Глок» - тоже 18-й, с двумя спарками на поясе. - Вернусь через 40 минут максимум, проверю маршрут... - Ожидаем разведку, Тростинка, Тусовщица, ваша задача, при нашем движении прикрывать фланги. - Берта начала краткий брифинг. - Принято... - Карлос, идешь с Эрудиткой рядом, мне похер как, но за ее жопу отвечаешгь ты. Тебя Крис это тоже касается, ты идешь рядом с Карлосом и отвечаешь, за его латинскую жопу. - Берта, а ты? - нежно проговорил Карлос, чем вызвал шок у всех, а потом и хохот. - Я, мой дорогой латинос, берю Джилл и иду с ней в связке. 19 минут спустя - Берта, все готово, я видел как нам лучше пройти и остаться наименее заметными - голос прошептал прямо над ухом немки, что вызвало ее дрожь. - Вектор, солнышко, еще раз и я буду латать тебя введя вместо внутримышечного обезбола сок киви. - Значит мне лучше не подставляться. Тяжелый вздох разнесся по всему помещению. Она обвела взглядом комнату. - Все готовы? Кивки. - Тогда пошли. Вектор, ты ведёшь к туннелю. - Четыреста метров, - ответил он, открывая дверь. - По улице, потом через рынок. - Через рынок? - переспросила Тусовщица. - Тот, что у южного выезда? - Да. - Там же мясные ряды. И склады. - Знаю, - Вектор шагнул в темноту. - Поэтому не отставать. Улица. 09:50 Запах ударил сразу, как только они вышли. Берта думала, что уже привыкла к вони Ракун-Сити, но этот был новым - густым, сладковатым, с привкусом гнилого мяса и химикатов. - Что это? - прошептала Эрудитка, прижимая ладонь к лицу. - Рынок, - ответил Вектор из темноты. - Мясные ряды. Всё это гниёт уже больше трех дней. Они двинулись по улице. Берта тащила Джилл - девушка шла сама, но силы кончились через два квартала, и Берта просто перекинула её руку через плечо, прижимая к себе. Джилл не возражала. Только дышала тяжело, цепляясь за ремень Берты. - Слабая, а ведь я прошла подготовку Дельты - прошептала она, когда Берта поправила её. - Ничего, - ответила Берта. -Организм восстановиться, вернешь прежний лоск. Рынок встретил их тишиной. Павильоны стояли с распахнутыми дверями, витрины разбиты, на прилавках - то, что когда-то было мясом. Сейчас это было месивом чёрного, зелёного, бурого. Мухи гудели тучами, жирными, тяжёлыми. - Mein Gott, - выдохнула Берта. - Не дышать, - сказал Вектор. - И не смотреть под ноги. Они пошли между рядов. Пол был скользким - жир, кровь, гниль. Берта чувствовала, как подошвы теряют сцепление, и молилась, чтобы не упасть - Джилл не выдержит ещё одного падения. Из-за прилавка слева что-то зашуршало. Все замерли. Вектор исчез. Тростинка и Тусовщица вскинули стволы. - Крысы, - прошептал Карлос. - Обычные крысы. -Сейчас в Ракун-Сити нет ничего обычного, - ответила Тусовщица. Из-под прилавка вывалилась тварь. Не крыса. Что-то больше, с длинным хвостом и пастью, полной зубов. Глаза красные, бешеные. Оно смотрело на них, скалилось, и из глотки вырывался булькающий рык. Вектор появился из тени за его спиной. Нож. Один удар. Тварь дёрнулась и затихла. - Чисто, - сказал он, вытирая лезвие. - Чисто, блять, - буркнула Тусовщица. Они двинулись дальше. Запах становился гуще, воздух - тяжелее. Берта чувствовала, как Джилл дрожит от слабости, от вони, от страха. - Держись, - прошептала Берта. - Ещё немного. Вектор остановился у железной двери, вросшей в стену мясного павильона. Ржавая, облезлая, с табличкой, которую кто-то закрасил чёрной краской. - Здесь, - сказал он. - Вход в туннель. Он толкнул дверь. Та не поддалась. Толкнул сильнее. - Заперто, - констатировал он. - С той стороны? - спросила Тростинка. - Или с этой. Или завалено. Берта подошла, прислонившись плечом к двери, прислушалась. С той стороны — тишина. Ни шороха, ни дыхания, ни скрежета. - Was jetzt?(Что теперь?) - спросила она. Вектор молчал. Смотрел на дверь. Потом перевёл взгляд на карту, которую держал в руке. - Есть запасной вход, - сказал он. - Через насосную станцию. Двести метров отсюда. - Насосная станция, - протянула Тусовщица. - Это там, где сточные воды? - Да. - И что там? - Не знаю. Не проверял. Берта посмотрела на Джилл. Та стояла, привалившись к стене, бледная, но держалась. Потом на Эрудитку, которая прижимала M4A1 к груди и смотрела на неё с надеждой. На Карлоса, который уже перепроверял автомат. На Тростинку и Тусовщицу, которые ждали её слова. -Выбора нет. Веди. — сказала Берта