Глава 4 акт 3

Запасной ход, Насосная станция 10:23 Двести метров до насосной станции оказались длиннее, чем полкилометра открытой улицы. Вектор вёл их через дворы, через разбитые гаражи, через чьи-то огороды, заросшие бурьяном и усеянные трупами. Здесь пахло иначе - сыростью, ржавчиной, канализацией. И чем-то ещё. Тем самым сладковатым, что уже стало привычным, но от которого всё равно сводило желудок. Берта тащила Джилл. Та уже не пыталась идти сама, ноги просто отказывались держать. Джилл висела на её плече, тяжело дыша, и Берта чувствовала, как та дрожит. Не от холода а от слабости. - Держись, - повторила Берта, хотя Джилл уже не отвечала. Только сжимала пальцами ремень, чтобы не дать Джилл упасть. Карлос хромал сзади. Эрудитка шла рядом, готовая подхватить, если упадёт. Тростинка и Тусовщица прикрывали фланги, стволы наизготовку, глаза сканируют каждый куст, каждую тень. Вектор остановился у бетонного забора, поросшего мхом и какой-то слизью. Обернулся, прижал палец к губам. - Там - шепнул он, кивнув в сторону ржавых ворот. - Насосная. Берта присмотрелась. Ворота были приоткрыты - щель в полметра, из которой тянуло холодом и запахом стоячей воды. Внутри - темнота. Ни звука. Ни движения. - Проверил? - спросила она. - Только снаружи - ответил Вектор. - Внутрь не заходил. Но там тихо. - Тишина в Ракун-Сити - это не признак безопасности - напомнила Тусовщица. - Я помню - Вектор достал нож. - Но другого входа нет. Берта посмотрела на Джилл. Та стояла, привалившись к стене, глаза закрыты, дыхание тяжёлое, но ровное. Карлос переминался с ноги на ногу, стараясь мягче наступать на раненую. - Входим - сказала Берта. - Вектор, ты первый. Тростинка, Тусовщица - за ним. Я с Джилл в центре. Карлос, Крис - замыкаете. - А если там кто-то есть? - спросила Эрудитка. - Тогда стреляем - Берта поправила Джилл на плече. - И не останавливаемся. Вектор скользнул в щель между воротами. Бесшумно. Растворился в темноте. Тростинка и Тусовщица переглянулись и шагнули следом. Берта вдохнула поглубже. Воздух был тяжёлым, маслянистым, с привкусом ржавчины и чего-то ещё - химического, острого. - Пошли, - сказала она и шагнула внутрь. Внутри. 10:25 Темнота обступила сразу. Берта включила фонарик на "Glock" луч выхватил из мрака ржавые трубы, бетонные стены в зелёных разводах, лужи на полу. Потолок терялся где-то наверху, капало оттуда - мерно, тяжело, будто само здание дышало. - Пахнет явно не розами - прошептала Эрудитка, прижимая ладонь к лицу. - Не дыши, - ответила Берта. - Или терпи. Они двинулись вдоль стены. Вектор исчез, Берта даже не пыталась его отследить. Он появится, когда будет нужен. Трубы тянулись вдоль стен, над головой, под ногами. Некоторые были целыми, некоторые разорваны, а из них сочилась вода, чёрная, маслянистая, пахнущая серой и чем-то ещё. Берта старалась не наступать в лужи, но пол был скользким, и Джилл на плече сбивала равновесие. - Стойте - голос Вектора раздался из темноты слева. Все замерли. Берта прижалась спиной к трубе, перехватывая Джилл поудобнее. - Что там? - спросила Тростинка. - Трупы. Впереди. Много. - Свежие? - Нет. Давно. Но они не одни. Берта сглотнула. Слушала. Тишина. Только капли. И ещё что-то ... шорох. Лёгкий, быстрый, будто кто-то скрёб когтями по бетону. - Крысы? - спросил Карлос. - Не надейся - ответил Вектор. Из темноты, откуда-то из-за труб, донёсся звук. Мокрый, чавкающий, с прихлёбыванием. Кто-то жрал. Или пил. - Scheiße(Блять) - выдохнула Берта. - Назад? - спросила Тусовщица. - Не успеем, - Вектор появился из тени, встал рядом. - Оно уже знает, что мы здесь. Луч фонарика дрогнул. Берта перевела его в сторону звука. Там, в конце коридора, в тусклом свете, копошилось что-то огромное. Не человек. Не зомби. Не охотник. Что-то другое: мягкое, бесформенное, с десятками конечностей, которые перебирали лужи, всасывая чёрную воду. - Что это, блять? - прошептала Тростинка. - Не знаю - ответил Вектор. - Но мы походу его не интересуем. - Не интересуем? - переспросила Тусовщица. - Оно там жрёт, а мы тут стоим... - Тише, - Берта осадила. - Вектор, есть обход? - Справа. Вентиляционная шахта. Но она узкая. - Насколько узкая? - Примерно на субтильного ребенка лет восьми. Берта посмотрела на Джилл, на Карлоса, на тварь, которая всё ещё копошилась в конце коридора, не обращая на них внимания. - Тогда идём прямо - сказала она. - Тихо. Медленно. И не стрелять, если не полезет. - А если полезет? - спросила Эрудитка. - Тогда стреляем -саркастично проговорила Берта, перехватив Джилл поудобнее. - И бежим. Они двинулись. Вдоль стены, прижимаясь к трубам. Берта чувствовала, как Джилл дышит, часто, испуганно, но молчит. Карлос сзади переставлял ноги, стараясь не стучать. Тростинка и Тусовщица, стволы на тварь, пальцы на спуске. Вектор исчез. И снова появился - уже впереди, у следующего поворота. Кивнул. Путь свободен. Тварь не шевелилась. Только перебирала конечностями, чавкала, вздыхала. Они прошли мимо. В десяти метрах. В пяти. В трёх. Берта чувствовала запах, гнилой, сладковатый, удушающий. Не смотрела на тварь. Только вперёд, на Вектора, который ждал у поворота. Последний шаг. Два. Три. - Быстрее, - прошептал Вектор. Они свернули за угол. Тварь осталась позади. Берта выдохнула. Не поняла, когда задержала дыхание. - Живы, - выдохнула Тусовщица. - Пока да, - ответил Вектор. - Но это не единственное, что может здесь жить. Он посветил фонариком вперёд. Коридор уходил вниз, в ещё большую темноту. По стенам, трубы, из которых сочилась вода. На полу, лужи, скользкие, чёрные. - Где вход в туннель? - спросила Берта. - Ниже, - ответил Вектор. - Два пролёта. Там должна быть дверь. - Должна? - По карте. Но я там не был. Берта посмотрела на Джилл. Та открыла глаза - мутные, но живые. - Дальше, - прошептала Джилл. - Я дойду. - Дойдёшь, куда ты денешься - Берта поправила её на плече. - Вектор, веди. Они пошли вниз. По скользким ступеням, мимо труб, мимо луж, мимо темноты, которая сгущалась с каждым шагом. Сзади, где-то наверху, снова зачавкала тварь. Но Берта уже не слышала. Она слышала только дыхание Джилл, хрип Карлоса, шепот Эрудитки и своё сердце, которое билось ровно. Слишком ровно. Туннель. 10:38 Они спустились на два пролёта. Ступеньки были скользкими, вода, ржавчина, какая-то слизь, которую Берта предпочитала не рассматривать. Джилл на плече сбивала равновесие, и каждый шаг давался с мысленным «не упасть, не упасть, не упасть». Вектор ждал внизу, у массивной железной двери. Та была приоткрыта, щель в ладонь, из которой тянуло холодом и густым, удушающим запахом. Не тем, сладковатым, к которому уже привыкли. Другим. Старым. Застоявшимся. Фекальным. - Здесь, - сказал он. - Вход в туннель. - Заперто? - спросила Тростинка. - Нет. Просто прикрыто. Берта опустила Джилл, прислонила к стене. Та открыла глаза, мутные, но понимающие. - Отдохни чуток - сказала Берта. - И дальше пойдем - Хорошо - прошептала Джилл. Берта и Вектор подошли к двери, навалились плечами. Та поддалась с маслянистым скрежетом - будто раненый зверь выдохнул. За ней была темнота. Густая, плотная, пахнущая канализацией, сыростью и чем-то ещё, старым, забытым, гниющим. - Фонари, - сказала Берта. Три луча вспороли темноту. Туннель уходил вперёд, теряясь где-то далеко. Стены, бетонные, в зелёных разводах, с ржавыми трубами, тянущимися вдоль потолка. Пол - вода. Не какие то лужи, а мелкая, скользкая, с каким-то маслянистым налётом. По центру узкая дорожка из решёток, ржавых, но ещё держащих вес. - Шесть километров, - напомнил Вектор. - Если идти без остановок - часа два. - Если повезёт, - поправила Тусовщица. - Если повезёт, - согласился он. Берта подхватила Джилл, перекинула через плечо. Та уже не пыталась сопротивляться а просто висела, тяжело дыша, цепляясь за ремень. - Вектор, ты впереди. Тростинка, Тусовщица - за ним. Карлос, Крис - замыкают. Я с копом в центре. - А если что-то вылезет сзади? - спросила Эрудитка. - Тогда вам его встречать... Туннель. 10:47–... Они шли. Медленно, стараясь ступать на решётки, чтобы не плескаться в воде. Но вода была везде - она просачивалась сквозь ржавый металл, заливала берцы, холодила ноги. Запах становился гуще с каждым шагом - кислый, сладковатый, с привкусом серы и аммиака. - Сколько прошли? - прошептала Тусовщица через десять минут. - Метров триста, - ответил Вектор из темноты. - А кажется - три километра, - буркнула Тростинка. Берта не отвечала. Она считала шаги, слушала. Шаги группы - шлеп, шлеп, шлеп по воде. Дыхание Джилл, ровное, тяжёлое. Хрип Карлоса - он старался аккуратно наступать на раненую ногу, но вода скрывала, куда ее ставить. Где-то впереди - Вектор, который не издавал звуков вообще. Она не была уверена, что он вообще касается пола. Туннель тянулся. Однообразный, серый, бесконечный. Трубы тянулись вдоль стен, с них капало. Кап. Кап. Кап. Ритм, который начинал сводить с ума. - Мне кажется, или мы ходим по кругу? - спросила Эрудитка. - Естественно, по кругу в прямом туннеле - ответил Вектор. - А почему тогда стены одинаковые? - Потому что их строили из одних и тех же блоков. Эрудитка замолчала. Но Берта слышала и её дыхание - частое, испуганное. Они шли дальше. Ещё десять минут. Ещё двадцать. Тридцать. Вода становилась глубже. Теперь она доходила до щиколоток, и каждый шаг отдавался громким плеском. Берта старалась ступать мягче, но Джилл на плече сбивала баланс, и вода всё равно плескалась. - Тише, - прошептала Тростинка. - Я тихо, - огрызнулся Карлос. - Не тихо. - Заткнитесь оба, - прошипела Тусовщица. Они замолчали. Тишина стала плотной, вязкой. Только капли. И плеск. И дыхание. Берта поймала себя на том, что смотрит на стены. Ищет что-то. Не знает что, но ищет. Каждая трещина в бетоне казалась движением. Каждая труба - силуэтом. Тень, которую отбрасывал фонарик Вектора, прыгала по стенам, и Берта ловила себя на том, что провожает её взглядом, пока та не исчезала в темноте. - Там кто-то есть? - прошептала Эрудитка. - Где? - спросила Тростинка. - Слева. За трубами. Вектор остановился. Посветил туда. Ничего. Только ржавые трубы, вода, стена. - Никого, - сказал он. - Мне показалось, - Эрудитка сглотнула. - Просто показалось. Они пошли дальше. Но теперь все смотрели на стены. Тростинка стрельнула взглядом вправо, Тусовщица - влево. Карлос оглянулся назад, чуть не споткнулся о решётку, выругался сквозь зубы. - Смотри под ноги, - бросила Берта. - Смотрю, - огрызнулся он. - И на стены смотрю. И в потолок. - Перестань, - сказала Берта. - Там никого нет. - Откуда ты знаешь? - Не знаю. Но если там кто-то есть - мы его услышим. А пока - идём. Они прошли ещё метров двести. Тишина давила. Капли - кап, кап, кап . Ониврезались в бетон, в воду, в ржавые трубы. Впереди, в луче фонаря Вектора, что-то блеснуло. Все замерли. - Что это? - прошептала Тростинка. Вектор двинулся вперёд, медленно, бесшумно. Посветил. Луч выхватил кусок арматуры, торчащий из стены. На ней - тряпка. Или что-то, что когда-то было тряпкой. Серая, облезлая, висит, раскачивается от сквозняка. - Тряпка, - сказал Вектор. - Тряпка, блять, - выдохнула Тусовщица. - Я чуть в неё не выстрелила. - Не стреляй, - Берта перехватила Джилл поудобнее. - Шум для нас сейчас опаснее всего. - Я знаю, - Тусовщица погладила затвор, успокаивая себя. - Просто... - Просто нервы, - закончила Тростинка. - У всех. Они пошли дальше. Но теперь каждый шорох, каждая капля, каждая тень заставляла вздрагивать. Берта чувствовала, как Джилл напрягается на её плече - та тоже смотрела. Слушала. Боялась. - Расскажи что-нибудь, - попросила Эрудитка. - Что? - не поняла Тростинка. - Что угодно. Просто говори. Чтобы не слышать эту... эту тишину. Тростинка помолчала. Потом начала: - Когда мы только попали в город, нас было шестеро. Шестеро спецов, лучших в отряде. Нам сказали: зачистить участок, эвакуировать гражданских, если найдутся. Мы думали, это будет легко. Быстро. Она замолчала. Вода плескалась под ногами, капли падали с потолка. - А потом? - спросила Эрудитка. —-А потом мы увидели, что там творится. Это был не просто участок. Это была мясорубка. Зомби, охотники, эти... твари, которые бегают быстрее, чем ты успеваешь выстрелить. Первого мы потеряли у входа. Второго - в коридоре. Третьего... Она замолчала. Тусовщица положила руку ей на плечо. - Хватит, - сказала она. - Не сейчас. - Она просила рассказать, - Тростинка сглотнула. - Я рассказываю. - Расскажешь потом, - Берта перебила. - Сейчас, идём. И смотрим по сторонам. Они замолчали. Тишина вернулась. Капли. Плеск. Дыхание. Берта поймала себя на том, что считает шаги. Сто двадцать. Сто сорок. Сто шестьдесят. Ритм, который должен был успокаивать, но почему-то только накручивал. Каждый шаг отдавался в голове, каждый плеск казался чужим. Сзади кто-то вздрогнул. Карлос выругался. - Твою мать... - Что? - Берта обернулась. - Показалось, - он тяжело дышал. - Что-то скользнуло по стене. Тень. - Это наша тень, - сказал Вектор из темноты. - Я знаю. Но... - Но всё равно страшно, - закончила Тусовщица. - У нас у всех. Она была права. Берта чувствовала это - напряжение, которое росло с каждой минутой. С каждой каплей. С каждой тенью, которая прыгала по стенам, когда кто-то поворачивал фонарик. - Вектор, сколько прошли? - спросила она. - Около километра. - Твою мать, - выдохнула Тростинка. - Ещё пять. - Если идти без остановок, три часа - напомнил Вектор. - А если с остановками? - Тогда дольше. Берта чувствовала, как Джилл тяжелеет на плече. Как ноги начинают гудеть от холодной воды. Как запах въедается в одежду, в кожу, в лёгкие. - Идём, - сказала она. - Без остановок. Они пошли дальше. В темноту. В тишину. В запах, который уже не замечали, но который всё равно давил. Капли. Плеск. Шаги. Дыхание. И тени. Которые прыгали по стенам, когда кто-то поворачивал фонарик. Которые казались чужими. Которые заставляли вздрагивать и вскидывать ствол на каждое движение. Берта поймала себя на том, что смотрит на стену слева. Там что-то блеснуло. Вода. Просто вода, стекающая по трубе. Она выдохнула, перевела взгляд вперёд. Впереди был Вектор. Его тень прыгала по стенам, длинная, тонкая, неестественная. Das ist nur sein Schatten(Это всего лишь его тень.) - сказала она себе. - Nur ein Schatten.(Просто тень) Но рука всё равно лежала на спуске. Они шли. Час. Полтора. Берта сбилась со счёта. Шаги, плеск, капли - всё слилось в один монотонный ритм, который убаюкивал, но не давал расслабиться. Каждый шорох заставлял вскидывать ствол, каждая тень - вглядываться до рези в глазах. Джилл на плече стала тяжелее. Или просто ноги устали. Берта перехватила её, поправила, пошла дальше. Впереди, где-то в темноте, Вектор шёл бесшумно. Берта знала, что он там — но не слышала. Только чувствовала. Или уже нет? - Вектор, - позвала она. - Здесь, - ответил из темноты. В двух метрах. Она не заметила, как он приблизился. - Не пугай так, - буркнула Тростинка. - Не пугаю, - голос ровный, без интонаций. - Идём. Они прошли ещё метров триста. Туннель стал шире, потолок - выше. Вода всё ещё доходила до щиколоток, но теперь на поверхности плавало что-то ещё. Тёмное, маслянистое, с круглыми разводами. - Что это? - прошептала Эрудитка, прижимаясь к стене. Берта пригляделась. Присела, чуть не уронив Джилл, присмотрелась. Потом выпрямилась. - Ach, - сказала она с таким спокойствием, будто речь шла о погоде. - Это дерьмо. - Что? - не поняла Тусовщица. - Дерьмо, - повторила Берта. - Человеческое. Или то, что от него осталось. Повисла тишина. Только капли. - Ты серьёзно? - спросила Тростинка. - Абсолютно. - Берта перешагнула через особенно крупный кусок. - Апокалипсис есть, а срать нужно всем. Эрудитка фыркнула. Не сдержалась. Потом захихикала - тихо, истерично, прижимая ладонь ко рту. Тростинка хмыкнула. Тусовщица покачала головой, но уголок губ дрогнул. - Ты ненормальная, - сказал Карлос, но в голосе прорезалась усмешка. - Ja, - согласилась Берта. - Это мы уже выяснили. Она двинулась дальше, перешагивая через плавающие островки. Джилл на плече чуть дёрнулась - то ли от смеха, то ли от слабости. - Дерьмо, блять, - повторила Тусовщица, идя следом. - Я думала, хуже уже не будет. - Будет, - пообещал Вектор из темноты. - Оптимист, - хмыкнула Тростинка. - Реалист. И задумываюсь о будущем Напряжение чуть спало. Руки перестали судорожно сжимать стволы при каждом шорохе. Берта чувствовала, как плечи расслабляются — не до конца, но хотя бы перестали лезть в уши. - Берта, - позвала Эрудитка. - Was?(Что?) - Ты всегда так шутишь? - Нет, предпочитаю шутки о разнице движения по трубе у Санты и Евреев - Берта и в чем же разница? - тихо спросила Джилл - Направление.. - Походу ей крышу сносит, - заметил Карлос. - Это возможно - ответила Берта. Они прошли ещё метров двести. Туннель сузился, потолок опустился - теперь Берта чувствовала его затылком, когда перешагивала через трубы. Джилл на плече стала тяжелее, но Берта не останавливалась. Вода изменилась. Стала гуще, маслянистее. Запах - резче. Эрудитка снова прижала ладонь к лицу. - Дыши ртом, - бросила Берта. - Не помогает. - Привыкнешь. Впереди, в луче фонаря Вектора, что-то блеснуло. Не вода. Не трубы. Что-то другое. Все замерли. Стволы вскинулись. - Вектор? - позвала Берта. Он не ответил. Просто стоял, смотрел. - Там... — начал он и замолчал. - Что «там»? - Тусовщица передёрнула затвор. - Стекло. Осколки. Берта подошла ближе. Луч фонаря выхватил груду битого стекла, разбросанную по решёткам. Кто-то разбил бутылки. Много. И недавно — осколки не успели затянуться налётом. - Кто-то здесь был, - сказала она. - Или есть, - поправил Вектор. Тишина. Только капли. И дыхание такое частое, испуганное. - Может, это просто бомжи, - предположил Карлос. - До всего этого. - Бомжи не носят с собой ящики, - ответил Вектор, кивая в темноту. Берта перевела фонарик. Луч выхватил деревянные коробки, прижатые к стене. Грязные, промокшие, но целые. Рядом - спальный мешок. Рюкзак. - Действительно, кто-то здесь жил, - сказала она. - Или живёт до сих пор, - ответил Вектор. Берта подошла к рюкзаку, присела, не отпуская Джилл. Расстегнула. Внутри - банки с консервами, аптечка, фляга. И фото. Женщина, мужчина, ребёнок. Улыбаются. Она сунула фото обратно, поднялась. - Нет никого. Ушли. Или... Она не договорила. Все поняли. - Идём, - сказала Берта. - Нечего тут. Они пошли дальше. Но теперь каждый шорох казался шагом. Каждая тень — силуэтом. Вода плескалась громче, чем надо. Капли падали чаще, чем могли. Берта считала шаги. Сто двадцать. Сто сорок. Сто шестьдесят. Сбилась. Начала заново. Джилл на плече дышала ровно. Карлос сзади хромал, но не отставал. Эрудитка прижимала M4 к груди и смотрела по сторонам. Тростинка и Тусовщица шли флангами, стволы наизготовку. Вектор исчез. Берта не пыталась его найти. Он появится, когда будет нужен. И появился. Через пять минут. Или через час. Она уже не знала. - Впереди развилка, - сказал он. - Нам направо. - А налево? - спросила Тростинка. - Тупик. И там кто-то есть. - Кто? - Не знаю. Не стал проверять. Берта посмотрела на Джилл. Та спала? Или просто закрыла глаза. Лицо бледное, но дышит. -Ну значит идём направо, - сказала Берта. - И без глупостей. Они свернули. Туннель пошёл вверх, вода стала мельче. Запах — слабее. Берта выдохнула, сама не заметила, что снова задержала дыхание. - Сколько ещё? - спросила Эрудитка. - Если карта не врёт, - ответил Вектор, - около полутора километров. - Полтора? — повторила Тусовщица. — Как то быстро идем. -Это примерно. - А кажется, что это не кончится никогда - буркнула Тростинка. - Это потому что все однообразно, — ответил Вектор. Берта усмехнулась. Неслышно, чтобы не сбивать ритм. Но внутри что-то дрогнуло - тёплое, живое. Sie sind immer noch am Leben(Они все еще живы) - подумала она. - Alle.(Все) Она перехватила Джилл, поправила, пошла дальше. Некоторое время спустя Впереди, в конце туннеля, замаячил слабый свет. Не фонари - другой. Серый, размытый, пробивающийся сквозь щели. - Что это? - прошептала Эрудитка. - Выход, - ответил Вектор. - Если карта не врёт. - Если не врёт, - повторила Тусовщица. - А если врёт? - Тогда это что-то другое. и нам будет очень плохо. Берта ускорила шаг. Ноги гудели, Джилл давила на плечо, но она шла. Быстрее. Ещё быстрее. Свет приближался. Серый, холодный, но живой. - Выход, - сказала она. - Это выход. Выход. 18:44 Свет становился ярче с каждым шагом. Серый, размытый, он пробивался сквозь щели в железных воротах, за которыми угадывалось небо. Настоящее небо, а не бетонные своды, давившие на голову последние шесть часов. Берта ускорила шаг. Ноги гудели, Джилл висела на плече мёртвым грузом, но она шла. Быстрее. Ещё быстрее. - Выход, - сказала она, и голос прозвучал хрипло, будто она не говорила часами. - Это выход. Вектор уже был у ворот. Прислонился к ржавому металлу, замер, вслушиваясь. Потом обернулся. - С той стороны, люди, - сказал он. - Много. - Кто? - спросила Тростинка. - Армия. Настоящая. Тишина. Только капли падали с потолка, только вода плескалась под ногами. - Они знают, что мы идём? - спросила Тусовщица. - Не знаю, но вряд-ли - ответил Вектор. - Но они там. И они вооружены. Берта опустила Джилл, прислонила к стене. Та открыла глаза — мутные, но живые. - Сиди здесь, - сказала Берта. - Я проверю. - Я с тобой, - сказал Вектор. - Нет. - Берта покачала головой. - Если они начнут стрелять, ты нужен здесь. Прикроешь группу. Она подошла к воротам, прижалась к щели. Снаружи - серый свет, силуэты. Много. БТРы, люди в форме, стволы. Настоящие военные, не наёмники, не корпоративные крысы. Армия. Берта выдохнула. Медленно, глубоко. Потом толкнула ворота. Металл заскрипел громко, тоскливо, будто раненый зверь запел на смерть. Створки поползли в стороны, открывая вечернее небо, бетонные блоки, колючую проволоку и десятки стволов, направленных на них. - СТОЯТЬ! - заорал кто-то. - РУКИ ЗА ГОЛОВУ! БЫСТРО! Берта замерла. Медленно, очень медленно подняла руки. M4 висела на ремне, «Глок» — в кобуре. Достать не успеть. Да и не надо. - Мы гражданские! - крикнула она. - У нас раненые! - МОЛЧАТЬ! НА КОЛЕНИ! Берта опустилась на колени. Вода из туннеля намочила штаны, холодная, грязная. Она не чувствовала. Из-за спин военных вышел офицер. Высокий, седой, с нашивками полковника. Посмотрел на неё. На туннель. На Вектора, который стоял в тени, невидимый для чужих глаз. На Тростинку и Тусовщицу, которые вышли следом, держа руки за головами. На Карлоса, который тащил Джилл, прижимая её к себе. На Эрудитку, которая прижимала к груди рюкзак с файлами и смотрела на офицера круглыми глазами. - Кто такие? - спросил офицер. - Спецотряд «Echo-6», - ответила Тростинка, не опуская рук. - Наши позывные в системе. Офицер махнул кому-то. Солдат с планшетом подошёл, сверился с чем-то, кивнул. - Есть, сэр. Подтверждаю. Офицер смотрел на Берту. Долго, вглядываясь в её лицо, в форму, в стволы, которые висели на ремнях. - А эта? - кивнул на Берту. - Тоже ваша? - Наша, завербовали в городе. - ответила Тростинка. - Без неё мы бы не вышли. Офицер помолчал. Потом махнул рукой. - Опустить оружие. Автоматы поползли вниз. Кто-то выдохнул - громко, облегчённо. Берта не поняла, кто. Может, она сама. - Раненые есть? - спросил офицер. - Двое, - Берта кивнула на Джилл и Карлоса. - Женщина: заражение T-вирусом, вакцинирована, но слаба. Мужчина: ранение ноги, осколок, обработано. - Врач? - офицер посмотрел на неё с интересом. - Полевой - ответила Берта. - Бывший. USS. Офицер усмехнулся. Коротко, без веселья. - Из наёмников - в герои. Не каждый день такое видишь. - Не каждый день Ракун-Сити грозятся стереть с лица земли, - ответила Берта. Офицер кивнул. Обернулся к своим. - Санитаров сюда! И связь с командованием - подтвердить эвакуацию. Кто-то побежал выполнять. Кто-то подал знак и стволы опустились окончательно. Берта встала с колен. Ноги затекли, но она удержалась. - Вектор, - позвала она. Из тени вышел человек. Военные вздрогнули, стволы снова дёрнулись, но офицер поднял руку. - Свой, - казала Берта. - Без него мы бы не нашли туннель. Вектор кивнул офицеру. Тот кивнул в ответ. - Все выходят? - спросил офицер. - Все, - Берта обвела взглядом группу. Карлос прижимал к себе Джилл, Эрудитка стояла рядом, не выпуская рюкзак. Тростинка и Тусовщица уже опустили руки, но автоматы не бросили - привычка. - Тогда пошли, - офицер махнул в сторону лагеря. - Медики ждут. И допрос. Но это потом. Берта подошла к Джилл, подхватила её на руки. Та открыла глаза — синие, чистые, живые. - Живы, - прошептала Джилл. - Живы,- ответила Берта. Они пошли к выходу. В серый вечер, в дым, в который превратился Ракун-Сити. Впереди — лагерь, палатки, машины. Жизнь. Сзади - туннель. Тёмный, вонючий, который они прошли. Который стал их спасением. Берта не оборачивалась. Она смотрела вперёд, на свет, на людей, на небо, которое не давило. Дышала.