Том 2 глава 1 Акт 2

Осака. База «Кинтаро». Додзё. 21:15 Дверь захлопнулась за их спинами с глухим деревянным стуком. Додзё встретил их запахом старого дерева, татами и собственной усталости. Высокий потолок терялся в сумерках, лампы ещё не зажгли, только серый свет из окон, мутный, как вода в луже. Где-то капала вода. Может, с крыши. Может, с них самих. Карлос прислонился к стене у входа, сполз по ней, сел на корточки. Обхватил голову руками. - Я живой, - сказал он в пустоту. - Я живой, я живой, я живой... - Ты ноешь, - Тусовщица стянула мокрую футболку через голову, бросила на пол. Осталась в чёрном топе, грязная, с разводами грязи на плечах. - И воняешь. - И ты воняешь. - Я знаю. Тростинка прошла мимо них, шлёпая кроссовками по деревянному полу. Кинула на скамью свой рюкзак. Села. Достала флягу. Отвинтила крышку, глотнула. Шмурнула носом. - Садись, - сказала она Тусовщице, кивнув на место рядом. Та села. Молча. Фляга перекочевала к ней. Глоток. Потом ещё. Эрудитка стояла у окна, смотрела на плац. На солдат, которые строились к вечерней поверке. На офицеров с планшетами. На жизнь, которая шла мимо. - Ты чего? - спросил Вектор. Он стоял у неё за спиной. Тихий. Невидимый. - Смотрю, - ответила Эрудитка. - У них всё нормально. У них нет вируса. Нет Ракуна. Нет нас. - Пусть так и будет. Она обернулась. Посмотрела на него. Впервые за долгое время не как на оперативника, не как на тень. Как на человека. - Твоя правда. Джилл не села. Она стояла у стены, прислонившись лопатками к холодному дереву. Грязная. Мокрая. Живая. Смотрела на свои руки, они тряслись. Не от страха. От усталости. / Как хорошо, что эпопея с вирусом закончилась, я так устала, что на нервной почве вообще ничего не хочется. Она хлопнула себя по лицу. Ладонью. Звонко. Так, что эхо ударило по додзё. Карлос поднял голову. Тусовщица перестала пить. Тростинка нахмурилась. - Джилл? - позвала Берта. Она сидела на матах в центре зала, скрестив ноги, закрыв глаза. Медитировала? Отдыхала? Джилл не знала. - Муха, -ответила Джилл. - В додзё нет мух. - Значит комар. Берта открыла глаза. Посмотрела на Джилл долго, тяжело, как смотрят на человека, который вот-вот сломается, но ещё держится. Ничего не сказала. Закрыла глаза снова. Тишина. Только капли. Только дыхание. Только где-то далеко - сигнал машины, крик сержанта, лязг металла. Дверь додзё распахнулась так, что ручка врезалась в стену. Фокс. Он влетел внутрь - не вошёл, не шагнул, влетел. Легко, быстро, как человек, который бежал. Его идеальная форма была в порядке, ботинки начищены, волосы зализаны - но глаза. Глаза были другие. Они расширились. Лёгкая, почти незаметная паника. Такая, которую тренированный офицер прячет за секунду. Но Джилл успела её увидеть. - Альберт? - Берта открыла глаза. Встала. - Что случилось? Он посмотрел на неё. Перевёл взгляд на Джилл. На Вектора. На Эрудитку. На всех. Проверил - все здесь. - Собирайте свои попки, девчонки, - сказал он. Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но дрогнул. - В Югославии пиздец. - Что за пиздец? - спросила Тростинка. Встала. Фляга осталась на скамье. - Заражение. Вирус. Не знаем какой. Не знаем как. Но военные там - трупы. Мирные - трупы. Не все. Но те, кто жив, бегут. - Попросил бы, тут и мужчины есть. - голос Карлоса прозвучал из кухни. - Как в Ракуне? - тихо спросила Эрудитка, отжимая свою футболку от воды. - Хуже, - ответил Фокс. - В Ракуне был один город. Там - страна. Два лагеря. Армии. Партизаны. Гражданские. И всё это сейчас жрёт друг друга. - Или жрёт вирус, - поправила Эрудитка. Она отошла от окна. Села на скамью рядом с рюкзаком. - Или жрёт вирус. Фокс кивнул. - Вся информация в штабе. Полковник Шварц собирает совещание. Через десять минут. - Мы только с полосы, - сказал Карлос. Дожевывая апельсин. - Мы даже не помылись. - Карлос, почисти, апельсин. - голос Берты прозвучал устало - Посмотри на меня, Карлос, - ответил Фокс. И Карлос посмотрел. И увидел то же, что и Джилл. Панику. - Пока вы будете там, мне не то что поспать, не факт что поесть смогу. Тусовщица хотела что-то сказать. Открыла рот. Закрыла. Тростинка положила руку ей на плечо. - Всё, подруга, - сказала она. - Вонять твоей "киске" ещё неделю. Но сейчас - работа. Тусовщица не огрызнулась. Только кивнула. Встала. Натянула мокрую грязную форму. Берта шагнула в центр зала. Не вышла - шагнула. Твёрдо. Жестко. Как командир, который не спрашивает, не уговаривает, не ждёт. - Вы слышали, - сказала она. - Бегом в штаб. Никто не шевельнулся. Секунда. Две. Эрудитка поднялась. Вектор встал рядом - молча, синхронно. Переглянулись. Кивнули друг другу. Не словами - глазами. Вектор чуть качнул головой: идём. Эрудитка ответила: знаю. Они пошли к выходу. Не побежали - пошли. Быстро. Ровно. За ними - Тростинка и Тусовщица. Плечом к плечу, как в бою. Карлос замыкал. Хромал, но шёл. Молча. Джилл не двинулась. Она смотрела на дверь, в которую вышли остальные. На свет, который бил снаружи. На грязь на своём рукаве. /Югославия. Снова вирус. Снова мы. Хотя тут наверно уже будет проще. Надеюсь - Джилл, - Берта взяла её за локоть. Пальцы тёплые даже через мокрую ткань. - Пойдём. - Понимаю, идем, — сказала Джилл. Тихо. Так, что Берта едва услышала.- Я не могу больше смотреть, как люди умирают. Берта посмотрела на неё. Без жалости. Без сочувствия. Просто, как смотрят в зеркало. Джилл закрыла глаза. Открыла. - Это наша задача сейчас. - Я ненавижу, когда ты права. - Ich weiß. (Я знаю.) Берта потянула её за собой. Джилл пошла. Нехотя. Устало. Но пошла. - Да иду я уже. В дверях она обернулась. Додзё стояло пустым. Татами, скамьи, запах пота и старости. Их вещи, мокрые полотенца, рюкзаки, недопитая фляга. Ну по крайней мере, ругать за песпорядок не будут... Осака. База «Кинтаро». Дорога к штабу. 21:24 Дождь начался ещё минут сорок назад, но шел вообще не по графику, метеорологи опять всех обманули... Берта бежала первой. Не оглядывалась. Штаб был в четырёхстах метрах. Четыреста метров под дождём, в мокрой форме, с грязью на ботинках, с осадком в голове. За ней - Вектор и Эрудиткая. Рядом, плечом к плечу. Эрудитка спотыкнулась на ровном месте, Вектор подхватил её за локоть, не сбавляя шага. Она кивнула. Он не ответил. Тростинка и Тусовщица бежали следом. Тусовщица на ходу застёгивала куртку, матерясь сквозь зубы. Тростинка молчала. Только смотрела вперёд, на спину Берты, на серую стену штаба, которая приближалась слишком медленно. Джилл неслась рядом. Карлос замыкал. Он бежал тяжело, прихрамывая - полоса не прошла даром. Дождь размывал следы его кроссовок за секунду. - Карлос, - крикнула через плечо Тростинка. - Живой там? — Не дождётесь, — ответил он. Джилл ускорилась что бы бежать рядом с Бертой. Чуть сзади. Мокрые волосы прилипли к лицу, вода затекала за шиворот, холодная, противная. Ноги гудели. Спина болела. Она не помнила, когда последний раз нормально спала. / Опять и опять, не ужели это моя судьба? Она перепрыгнула через лужу. Не допрыгнула, кроссовки чавкнули, вода брызнула на штаны. / Мы бежим. Мы всегда бежим. От них, от себя, от прошлого. Впереди показался штаб. Серое двухэтажное здание с тёмными окнами. У входа - охранник в плаще-пончо, автомат под полой. Он смотрел на них без удивления. / Но я хотя бы могу людям помочь. Джилл повторила это про себя. Как мантру. Как заклинание. / Я хотя бы могу людям помочь. Если бы она сказала это вслух - Берта бы услышала. Или Карлос. Или кто-то ещё. Они бы посмотрели на неё. Кто-то с пониманием, кто-то с жалостью, кто-то просто кивнул. Но Джилл молчала. Бежала. Слушала дождь. Берта свернула к крыльцу, взлетела по ступеням, толкнула дверь. Тяжёлую, металлическую, с матовым стеклом. - Заходим, - бросила она, не оборачиваясь. - Все. Вектор и Эрудитка нырнули внутрь. Тростинка пропустила Тусовщицу вперёд - жест старого товарища, который не требует слов. Карлос вбежал последним, схватился за косяк, перевёл дух. Джилл остановилась на верхней ступеньке. Дождь хлестал по лицу. Холодный. Злой. Она посмотрела в небо. Серое. Низкое. Без просвета. / Югославия. Балканы. Горы. Леса. Война. И вирус. Она представила: трупы на дорогах, сожжённые дома, детей, которые смотрят пустыми глазами. Представила, как это всё повторится. Уже не в Америке. В Европе. Ближе. Страшнее. - Джилл, - позвала Берта изнутри. - Заходи. - Иду. Она шагнула через порог. Дверь закрылась за ней - тяжело, плотно, как крышка гроба. В коридоре было темно. Пахло хлоркой, мокрой формой и тем особым запахом штабов - бумаги, кофе, старой обивки кресел. - Готовы? - спросила Берта. - Готовы - ответил Вектор. - Тогда наверх. Конференц-зал. Бегом. Они пошли по лестнице. Джилл смотрела на спину Берты. Прямая. Жёсткая. Как стальной прут. / Она тоже устала. Она тоже боится. Но она не показывает. На втором этаже охранник проверил пропуска. Кивнул. Открыл дверь в конференц-зал. Там уже ждали. Полковник Шварц и Подполковник Сато. Фокс уже стоял у стены с планшетом, уже без следа паники. Только глаза всё такие же холодные. - Садитесь, - сказал Шварц. - Времени мало. Карлос сел первым. Брякнулся на стул, положил голову на руки. - Можно мне умереть? - спросил он. - После брифинга, - ответил Сато. Тростинка села рядом с Карлосом. Тусовщица - с другой стороны. Вектор и Эрудитка заняли места у окна - оттуда виден вход, парковка, дождь. Берта села в центре. Джилл - рядом. Шварц включил проектор. На экране появилась карта. Балканы. Югославия. Красные метки - там, где уже была вспышка. Зелёные - там, куда она расползалась. Жёлтые - там, где она могла быть завтра. - Слушайте внимательно, - сказал Шварц. - Потому что от этого зависят жизни. Джилл смотрела на карту. / Опять люди в опасности... Но она слушала. Внимательно. Потому что где-то там, на этих красных метках, были люди. Которые тоже бежали. Которые тоже боялись. Которые тоже хотели жить. И она могла им помочь. / Хотя бы этим. Я помогу им. Хотя бы это я умею. Дождь за окном усилился. Застучал по стёклам, по крыше, по асфальту. Где-то вдалеке ударил гром. Шварц щёлкнул пультом. Карта сменилась спутниковыми снимками. Два города. Серые пятна на зелёном фоне лесов и гор. Один - у реки, с мостами и кварталами многоэтажек. Второй - в низине, расползшийся по склонам, с трубами заводов и красными крышами частных домов. - Наша задача - оградить эти два города, как рассадники инфекции, - Шварц обвёл лазерной указкой периметры. - Здесь эпицентры. Отсюда вирус пошёл по стране. - Как в Ракуне, - сказала Тусовщица. - Хуже, - ответил Сато. - В Ракуне мы хотя бы знали, где вход и выход. Там - горы, леса, тропы, которые не отмечены ни на одной карте. Люди бегут через поля, через реки, через старые шахты. И каждый беглец - потенциальный переносчик. Шварц переключил слайд. Схема. Два города. Между ними - зелёная зона. В сорока километрах от каждого - синяя метка. - Остальное на себя взяло ООН. Они подавили восстание. - Восстание? - переспросил Карлос. Поднял голову от рук. - Там было восстание? - Балканы, мистер Оливейра, - ответил Шварц. - Там всегда восстание. Но сейчас речь не о политике. Армия ООН вошла в страну три дня назад. Зачистили город? - он посмотрел на Сато. Тот кивнул. - Подавили очаги сопротивления. Установили контроль над ключевыми точками. - Но заражённые, - продолжил Сато, - были с обеих сторон. И у военных, и у повстанцев. И у гражданских, которые просто оказались между ними. Тишина. Только дождь за окном - ровный, тяжёлый, как пулемётная очередь вдалеке. - Потому сейчас во всей стране карантин, - закончил Шварц. - Никто не входит, никто не выходит. Армия ООН держит периметр. Но внутри... внутри - хаос. - И мы туда летим, - сказала Тростинка. Не спросила. -Вы летите туда через шесть часов, - поправил Сато. - Сейчас - брифинг, потом экипировка, потом вылет. Тусовщица присвистнула. - Шесть часов? Мы даже не помылись. - Успеете, - отрезал Шварц. - Но паек будете получать уже там -Где штаб? - спросил Вектор. Шварц увеличил карту. Синяя метка развернулась в схему - несколько зданий, вертолётная площадка, ангары, казармы. - Сорок километров от обоих городов, - сказал он. - Почти одинаково удалён. База ООН. Там будет командование. Туда стекается информация от разведки, от патрулей, от местных. - И там же нас разобьют на группы? - спросила Эрудитка. - Там же, - кивнул Шварц. - Вы не будете работать единым отрядом. Слишком большая территория. Слишком много очагов. Каждый из вас получит свой сектор, свою команду, свою задачу. Карлос закрыл глаза. - Я хочу домой, - сказал он. - У меня нет дома. Но я хочу. - Домой вернётесь, когда закончите, - ответил Сато. - Или когда вирус закончит. Что наступит раньше - не знаю. Все зависит от вас. Джилл смотрела на карту. На два серых пятна. На синюю метку между ними. На зелёные леса, где могли прятаться люди. И твари. / Сорок километров, час на машине, и 8 пешком по экономному варианту. Не далеко, но надеюсь транспорт будет. Она хлопнула себя по щеке. Тихий звук, почти незаметный. - Что там за вирус? - спросила Берта. - Есть данные? - Пока нет, - ответил Шварц. - Известно только, что он не T и не G. Медленнее. Но заразнее. Передаётся через кровь, через слюну, через воздушно-капельный путь - пока не подтверждено, но есть подозрения. - Воздушно-капельный? - Эрудитка выпрямилась. - Вы серьёзно? - Потому вам выдадут полную химическую защиту. И инструктаж по безопасности. - Сато посмотрел на неё жёстко. - Вы будете соблюдать все меры. Никаких исключений. Даже для тех, кто уже переболел. Он посмотрел на Берту. На Джилл. На Вектора - тот даже не дрогнул. - Ваша иммунная система - не панацея, - добавил Сато. - Новый вирус - новые риски. - Поняли, - Берта кивнула. - Химзащита. Носки, маски, презервативы. Всё наденем. Тусовщица хмыкнула. Тростинка толкнула её локтем. - Вопросы? - Шварц обвёл взглядом комнату. - Когда вылет? - спросила Джилл. - Повторюсь, через шесть часов, собраться помыться поспать. - Не получится, - сказал Карлос. - Я всё равно не усну. - Тогда поешьте, - ответил Шварц. - В столовой есть горячее. Не знаю, когда вы поедите нормально в следующий раз. Он выключил проектор. Карта исчезла. Осталась только серая стена. - Все свободны. Жду вас в 04:00 у транспортника. Не опаздывать. Они встали. Молча. Карлос потянулся, хрустнул шеей. Тусовщица и Тростинка переглянулись - коротко, но Джилл увидела: не боятся. Устали. Но не боятся. Вектор уже стоял у двери, ждал, пока Эрудитка зашнурует ботинок. - Идём, - сказал он. - Идём. Берта подошла к Джилл. Положила руку на плечо. Не спросила, в порядке ли. Не сказала, что всё будет хорошо. Просто стояла рядом. - Мы справимся, Джилл, всей командой. - Я знаю, Мика Они вышли в коридор. За окнами всё ещё лил дождь. Где-то в ангаре заводили двигатель - гул, низкий, тягучий, как предупреждение. Джилл смотрела на свои кроссовки. Мокрые. Грязные. С разводами грязи, которую не отстирать. / Югославия. Два города. Один штаб. И я - между ними. Придется нормально так попотеть. Она подняла голову. Берта уже шла вперёд - прямая, жёсткая, мокрая. Карлос хромал сзади, что-то бормотал себе под нос. Вектор и Эрудитка растворились в тенях коридора. Тростинка и Тусовщица спорили о том, кто первый займёт душ. / Но я хотя бы могу людям помочь. Хотя бы это. Осака. База «Кинтаро». Додзё. Душевая кабина 4. 23:17 Вода была горячей. Джилл стояла под душем, закрыв глаза, и чувствовала, как тепло вымывает из неё грязь, пот, усталость. Потоки воды стекали по лицу, по шее, по плечам. Туда, вниз, в слив, куда утекает всё лишнее. Она открыла глаза. Посмотрела на своё тело. Руки. Плечи. Живот. Шрамы. Особняк Спенсера оставил следы - тонкие белые линии на рёбрах, на левом предплечье, на правой ключице. Там, где когти охотника едва не достали до сердца. Там, где её прижимали к полу, к стенам, к камню. Она провела ладонью по животу. Вмятина. Место, где её пнул Тиран. Она упала тогда, не могла дышать минуты три. Думала - всё. А потом встала. Потому что нельзя было лежать. /Тогда был особняк, Потом, город. Потом, подземелья. Теперь - Югославия. Она надавила пальцами на плечо - там, где впился Немезис. Шрам почти исчез. Регенерация. Вирус. Берта называла это побочным эффектом. Джилл называла это напоминанием. / Ты больше не человек. Не совсем. Ты быстрее, сильнее, живучее. Но ты всё ещё боишься. Всё ещё чувствуешь. Всё ещё Ты. Она сжала свою грудь, сильно, почти больно. Проверила, чувствует ли. Чувствовала. Потом дёрнула себя за сосок. Дёрнула резко, как будто хотела проснуться. Ничего не изменилось. Она не проснулась. Это не сон. Джилл выключила воду. Тишина ударила по ушам резкая, как выстрел. Только капли падали с крана, с труб, с неё самой. Она откинула мокрые волосы назад, провела рукой по лицу, убрала воду. - Хватит, - сказала она вслух. - Хватит себя жалеть. Схватила полотенце. Одно, маленькое, казённое. Кое-как обмоталась. Выхватила второе - для волос. На ходу вытираясь, толкнула дверь ногой и вышла в коридор. Душная раздевалка осталась за спиной. В коридоре было прохладно, пахло деревом и дешёвым стиральным порошком. Лампы горели вполнакала, выхватывая из полумрака стены с облупившейся краской, старые плакаты с иероглифами, чьи-то забытые тапки. Джилл шла, перекинув полотенце для волос через плечо. Мокрая. Босая. В одном белом полотенце закрывающим грудь и пах, хоть и едва- едва Навстречу из-за угла вышел Карлос. Он был в одних штанах, мокрых после улицы. Волосы ещё не высохли, висели сосульками. В руке - чистая футболка, которую он планировал надеть после душа Увидел Джилл. Остановился. Секунду смотрел. Потом улыбнулся той особенной улыбкой, которая делала его похожим на мальчишку, даже когда он был грязным, уставшим, с красными глазами. - Бог мой, Джилл, - сказал Карлос. - А я-то думал, что ты ходишь всегда при параде. - Заткнись, Карлос, - ответила Джилл. Но не зло. Скорее устало. Он хотел ответить, но не успел. Дверь душа за спиной Джилл распахнулась с такой силой, что ручка врезалась в стену. Туда влетела Тусовщица, голая, с полотенцем в руке, которое она даже не успела развернуть. За ней , Тростинка. В одном топе и мокрых штанах, с двумя полотенцами. Хлопок. Щелчок замка. - Да блять, я сегодня помоюсь в этом месте или нет? - гневно проговорил Карлос глядя в потолок. Джилл поправила полотенце, перекинула мокрые волосы на спину и пошла к выходу из раздевалки. Босая, мокрая, злая и живая. - Карлос, надо быть шустрее. Карлос смотрел ей вслед. - Спасибо на добром слове.. Карлос вздохнул, прислонился лбом к стене и закрыл глаза. - Я хочу домой, - сказал он в пустоту. Душ шумел. Джилл ушла. В коридоре запахло дешёвым шампунем и надеждой, что всё это когда-нибудь кончится. Из душа донеслось: "Тростинка, не лей на меня воду!" - А ну заткнись и мойся! - Сама заткнись! - Я тебя сейчас без шампуня оставлю! - Не посмеешь! Карлос открыл глаза. Посмотрел на дверь душа. И пошёл искать другой душ. Потому что этих двоих он знал. Они могли мыться часами. Осака. База «Кинтаро». Додзё. Комната Джилл. Джилл поднялась наверх по скрипучей деревянной лестнице. Коридор второго этажа встретил её полумраком и запахом старого дерева - здесь не пахло хлоркой, как внизу, только пыль, время и чьи-то забытые тренировки. Она прошла к своей комнате, толкнула дверь, зашла внутрь. На кровати уже лежала форма. Чистая. Сложенная. Кто-то принёс, пока она была в душе. Берта? Эрудитка? Не важно. Джилл сбросила полотенце, вытерлась насухо. Коротко, без нежности, как солдат перед построением. Мокрые волосы стянула в низкий хвост, чтобы не мешались оставшись в чём мать родила. Посмотрела на себя в маленькое зеркало на стене. Серая рама, потёртое стекло, но себя разглядеть можно. Шрамы. Ключицы. Руки. / Ничего лишнего. Всё на месте. Она натянула трусики. Черные. Чистые. Хлопок, а не кружево, не шёлк, не то, что надевают для кого-то. Для себя. Чтобы было удобно. Чтобы не натирало. Чтобы ничто не отвлекало, когда придётся бежать, стрелять, падать, вставать. Потом, спортивный топ. Чёрный, плотный, поддерживает грудь так, чтобы не мешала при беге. Она дёрнула лямки, проверила, сидит идеально. Не жмёт, не давит. То, что надо. Высокие носки. Черные, с двумя белыми полосками на подъёме. Слегка мокрые после стирки, но это быстро пройдёт. Она натянула их почти до колен, расправила складки. Осталась Форма. Чёрные брюки из плотной, но дышащей ткани. Со вставками на коленях, чтобы не протирались, когда ползёшь. С карманами, с завязками, с защитой на икрах. Джилл натянула их, застегнула, одёрнула. Ботинки «Мангуст». Она взяла их с пола, поставила на кровать. Чёрные, высокие, шнуровка чуть выше голеностопа. Провела пальцем по пятке, слегка скошена. На пару сантиметров. Ровно настолько, чтобы шаг стал бесшумным на бетоне, на асфальте, на плитке. Она надела ботинки. Зашнуровала. Туго, но не до онемения. Встала, притопнула глухо. Почти беззвучно. / Хорошо. Разгрузка. Тяжёлая, чёрная, совмещённая с бронежилетом. Кевлар и керамика, хоть пулю выдержит, не всякую, но выстрел в упор из пистолета да. Джилл надела её через голову, застегнула боковые застёжки, подтянула лямки, отрегулировала по телу. Плечи. Грудь. Живот. Всё на своих местах. Карманы. Подсумки. Кобура на бедро. Оружие выдадут перед вылетом. Шевроны. Они лежали на тумбочке — два одинаковых, свежих, ещё пахнущих клеем и типографской краской. Чёрный прямоугольник, жёлтые буквы. БОЗ Джилл взяла один. Провела пальцем по буквам. / Биологическая Оружейная Защита. Звучит как-то слишком аляповато. Она прилепила шеврон на левое плечо. Разгладила. Второй - на разгрузку, на грудь, чтобы было видно, кто идёт навстречу. Или кто стреляет. Она отошла от кровати. Встала перед зеркалом. Чёрная форма. Ботинки. Разгрузка. Шевроны. Хвост мокрых волос. Никакой косметики. Никакой бижутерии. Она усмехнулась. / Прям как на парад собралась. Своей смерти правда. В коридоре послышались шаги. Тяжёлые. Карлос? Или Вектор? Нет, Вектор ходит бесшумно. Карлос топает. Значит, Карлос. - Джилл? - голос из-за двери. - Ты там? - Одеваюсь, - ответила она. - Я подожду внизу. Берта сказала, через полчаса построение, пойдем пожрем и в оружейку, потом сразу в транспорт, там и поспим. - Иду. Шаги удалились. Джилл ещё раз посмотрела на себя в зеркало. / В Югославию. Война. Вирус. И я — в новенькой форме, с чистыми трусами и при оружии. Живём. Она сжала кулак. Разжала. / Помочь. Ты можешь помочь. Хотя бы это. Джилл взяла с тумбочки сухую резинку для волос, перетянула хвост туже. Подтянула лямки разгрузки. Поправила шеврон. Всё. Она вышла в коридор. Закрыла дверь. Спустилась вниз.