Часть 1

Стайлз снова пробежался глазами по статье, взгляд скользил по словам, которые тяжелым грузом укладывались в голове, снова и снова, пока они не слились на странице в одно расплывчатое пятно. Двадцативосьмилетний мужчина вешается в печально известном «Глен Капри». Мать топит детей, а затем себя. Пару нашли мертвой в комнате двести восемнадцать. Самоубийство за самоубийством за самоубийством. Он не вспоминал о том мотеле месяцами, сознательно старался не думать о нем и о том, что троими из тех погибших едва не стали его друзья. И уж точно старался не думать о том, как могла бы выглядеть одна из статей: «Подросток поджигает себя; скончался на месте от полученных травм». Нет. Он не думал об этом. Снова пролистывая страницы, он задержался на единственной фотографии мотеля, глаза непроизвольно сфокусировались на парковке, и он без труда вызвал в памяти образ автобуса, вспышку и Скотта. Он поднял взгляд, прогоняя воспоминание, и быстро закрыл папку, заметив приближающегося Дина, который выглядел неуверенно. Охотник остановился в нескольких шагах от стола, переминаясь с ноги на ногу несколько долгих секунд, пока Стайлз не сжалился над ним. — Привет, — сказал Стайлз, изобразив легкую усмешку, и его позабавило, как Дин, казалось, заметно сдулся, прежде чем сесть напротив него. Это напомнило ему недавний разговор с Крисом, и Стайлз снова подавил странное чувство потери, возникшее, когда Крис уехал, без сомнения, обратно в Бэйкон-Хиллс, чтобы ввести остальных в курс дела о текущем местонахождении и занятиях Стайлза. Как ни странно, Стайлз обнаружил, что эта мысль пугает его не так сильно, как он думал. Дин сплел пальцы вместе и ничего не говорил, просто положил сцепленные руки на стол и сосредоточенно их разглядывал. Странно было видеть обычно искрящегося энергией охотника таким притихшим и серьезным, и это было тем более необычно, что Дин вел себя так последние полтора дня. Стайлз, пожалуй, даже обиделся бы на ту степень заботы и серьезности, с которой и Дин, и Бобби рассказывали ему все, что знали, если бы одновременно не был за это благодарен. Слушать пересказ всех событий, начиная со смертей на втором году обучения и заканчивая нападениями на больницу и участок шерифа, смертью Эллисон и аварией, в которую попал его отец, в том виде, в каком их изложили два охотника, оказалось сложнее, чем он предполагал. Было ли это потому, что Бобби и Дин каким-то образом умудрились свести каждый случай к голым фактам, в то время как Стайлз все еще помнил каждую мучительную эмоцию, их сопровождавшую, или потому, что слышать события своей жизни, пересказанные как синопсис к фильму, было просто само по себе странно, он не был уверен. — Прости, что мы не сказали тебе раньше, — наконец произнес Дин, поднимая на него взгляд, и Стайлз подавил желание восстать против этой торжественности и воскликнуть: «Заговорил!» — Все нормально, — ответил он вместо этого, и это было правдой, потому что, хотя Дин и Бобби узнали немало, кое-какие тонкости все еще оставались для них неясны. Стайлз не собирался ничего прояснять и был относительно уверен, что Дин тоже не собирался его расспрашивать. — В смысле, я тоже не был с вами до конца откровенен. Хотя, если бы ты сказал мне раньше, я бы избавил вас от кучи хлопот, объяснив, что Крис выслеживал меня не для того, чтобы подвесить за ногти. Дин хмыкнул, разрушая часть напряжения в воздухе. — Ага, мы, эм, вроде как сделали неверные выводы, да? — Всего лишь небольшое недоразумение, — сказал Стайлз. — Быльем поросло и все такое. — Я просто, — начал Дин, слегка опуская голову и теребя свои руки, верный признак того, что он изо всех сил пытается подобрать нужные слова. — Слушай, я просто хочу, чтобы ты знал: я переживаю, что ты можешь воспринять все это как мою ложь, и я не хочу, чтобы ты сомневался в других моих словах, в том, что я был с тобой честен. Стайлз рассмеялся — немного отрывисто и немного горько, но тем не менее искренне. — Дин, я не питаю иллюзий, что ты когда-либо будешь со мной абсолютно честен. Ты охотник, и я прекрасно знаю, как много ты врешь. Так же как и ты прекрасно знаешь, что я вру тебе. — Мы с Бобби до сих пор не знаем всего, не так ли? — спросил Дин с медленной и легкой улыбкой на лице. Не совсем то выражение, которое Стайлз ожидал увидеть в ответ на свое заявление об отсутствии честности, но все же приятное. — Конечно нет, — легко ответил он. — Ты никогда не узнаешь всего. Тебя там не было. — Значит, никаких обид из-за этого? — спросил Дин, указывая жестом между ними. — Мы в порядке? Стайлз кивнул. — Мы в порядке, — согласился он, барабаня пальцами по папке, лежавшей под его рукой. Он провел указательным пальцем по краю, поддевая уголок. — Хотя, если ты чувствуешь себя немного виноватым, ты мог бы кое-что для меня сделать.

***

— Охота в одиночку, — снова повторил Бобби, словно если он скажет это достаточное количество раз с ноткой неодобрения, Дин откажется от этой идеи. Джон снимет с него голову за это, но Бобби все равно не собирался указывать Дину. Если они со Стайлзом хотят уехать в Калифорнию на какую-то рядовую охоту за привидениями, он не собирался их останавливать. — Только вы двое. — Да, — сказал Дин. Очевидно, он либо не улавливал подтекст, либо намеренно его игнорировал. Бобби вздохнул. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он, решив быть прямолинейным. Дин приподнял бровь, глядя на него, скрестив руки и прислонившись к стене. — Почему бы и нет? — Джону не понравится это слышать. — Ага, ну, папы здесь нет, — сказал Дин, отводя взгляд, как он всегда делал, когда знал, что делает то, чего Джон не обязательно одобрил бы; Бобби разрывался между гордостью за то, что Дин идет против невысказанного приказа, и досадой от того, что Дин все еще чувствует себя полностью подчиненным своему отцу. — Его не будет еще несколько дней, и он сказал, что мне нельзя охотиться одному, а не то, что я не могу охотиться со Стайлзом. — Ты готов ехать, Дин? — спросил Стайлз, спускаясь по лестнице, и, казалось, не осознавал, что прервал разговор. Он скользнул взглядом по Бобби, направляясь к двери, и Бобби снова задумался, насколько сильной была привязанность Стайлза к этой охоте. Название мотеля, в который они собирались, задело какую-то знакомую струну в его памяти, но Бобби не мог точно вспомнить, что это было. Дин взглянул на Бобби, но все равно утвердительно кивнул Стайлзу. — Ага. Полная готовность, — сказал он, хватая свою сумку с пола, когда Стайлз проходил мимо него к выходу, с визгом толкнул экранную дверь и сошел с крыльца. Дин поймал дверь, прежде чем она успела захлопнуться полностью, но не вышел, замешкавшись на пороге. — Эм, в духе честности, — сказал он, задерживаясь в дверях, пока Стайлз пересекал двор к машине, которую они одалживали, — раз уж мы все в последнее время взяли такую линию, я хотел спросить у тебя совета кое в чем. Перед тем как мы уедем, я имею ввиду. — Да ну? — сказал Бобби, скрещивая руки. — Что именно? — Я, эм, кое-что сделал на днях, — уклончиво начал Дин, слегка сбавляя обороты при мысли о том, чтобы признаться в этом, и переминаясь с ноги на ногу. — Кое-что, в чем я, эм, не уверен, стоило ли мне это делать. Старший охотник вздохнул, снимая кепку, чтобы провести усталой рукой по волосам, прежде чем надеть ее обратно. Он не был удивлен; Дин не был до конца откровенен, когда они говорили об этом в первый раз. — О, правда? Ты наконец признаешь это, да? — Бобби, я сейчас не...сейчас серьезный момент Дина, — сказал младший охотник, сильно сжимая дверной косяк, нахмурив брови и устремив тяжелый взгляд. Это заставило Бобби принять хорошо знакомое выражение лица, сочетающее раздражение и озабоченность, когда он бегло оглядел Дина. — Хорошо, — сказал он просто. — Что ты сделал? — В ту ночь, когда мы со Стайлзом смотрели на звезды, — начал Дин, ковыряя болтающиеся обои под рукой и сосредоточившись на них, словно это было самое интересное в мире, — мы, возможно, занимались кое-чем, эм, помимо наблюдения за звездами. — Например? — Эм, мы, возможно, целовались. Немного. Бобби вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, а затем просто сказал: — Дин, — таким долгим и усталым тоном, который вызвал немедленную защитную реакцию. — Ему было одиноко. — Дин. — Это был просто небольшой сеанс поцелуев. — Дин. — Мы оба были вроде как пьяны! — Дин! — наконц-то повысил голос Бобби, сравнявшись с Дином, но без этой лихорадочности, так что Дин наконец замолчал. Он критически оглядел младшего мужчину долгим взглядом, прежде чем спросить: — Не хочешь рассказать мне, о чем ты думал? — Я думал, что ему не помешало бы немного… утешения. Утешения. Бобби повторил это про себя несколько раз, прежде чем снова покачать головой. — Может, в следующий раз попробуешь объятья. — Бобби, — заныл Дин. — Это не помогает. — Это и не предназначено помогать, — сказал Бобби, позволяя ноте упрека просочиться в голос. — Это предназначено, чтобы ты понял: последнее, чем тебе стоило заниматься, — это целоваться с парнем. — Все еще не помогает. — Все еще и не пытаюсь, — отрезал старший охотник. — Дин, не нужно быть гением, чтобы понять: Стайлз не в том положении, чтобы ввязываться в такие отношения с кем-то, тем более с тобой. — Я просил у тебя совета, Бобби, а не передачи Доктора Фила. — Дин, его друг погиб, его отец в больнице, он покинул свой дом и не было там месяцами, и мы до сих пор не знаем точно, что случилось, но знаем достаточно, чтобы понимать: что бы там ни случилось на самом деле, это было ужасно. Все это вместе не приводит к состоянию, в котором человек хоть сколько-нибудь готов к отношениям. — Воу, — сказал Дин, вскидывая руку, словно Бобби обрушил ему на голову бомбу этим словом. — Воу. Нет, нет, это не, это не отношения. Это просто… просто отвлечение. — Дин, у тебя не бывает отвлечений с людьми, с которыми ты живешь и работаешь, — прорычал Бобби. — И это только доказывает мою точку зрения. Ни один из вас на это не способен. — Бобби… — Зачем ты сказал мне это сейчас? — спросил Бобби. Дин раздраженно выдохнул. — Не знаю. Я просто… — Я скажу тебе зачем. Потому что вы двое отправляетесь в эту поездку, одни, и в твоей толстой черепушке бродят мысли, которые, ты знаешь, ни к чему хорошему не приведут, — сказал Бобби, сильно ткнув Дина в лоб. — Но тебе все еще нужно было, чтобы я разжевал это для тебя. Не увлекайся им так, Дин. Ради вас обоих. — Для этого не обязательно было устраивать мне сотрясение, — проворчал Дин, потирая лоб. — Я серьезно, Дин. — Ладно, ладно. Я понял. Табу, — сказал Дин, сердито отталкиваясь от дверного косяка. — Дин, — окликнул Бобби, прежде чем тот успел сойти с крыльца. Младший охотник замер, но не обернулся. — Я знаю, он тебе небезразличен. И я знаю, ты видишь, что ему больно, но я уверяю тебя: отвлечение — это не лучший способ ему помочь.

***

— Ненавижу Калифорнию, — пробормотал Стайлз, прижимаясь лбом к окну машины, едва слышно за гулом шин по трассе. Дин приподнял бровь, покосившись на Стайлза краем глаза. — Да? — спросил он, думая о Пало-Альто и университетских кампусах. — Я тоже. — Замечательно, — протянул Стайлз, растягивая слово так, что оно звучало вовсе не как замечательно, а скорее переходило на территорию язвительности. — Что ж мы за парочка. Дин кивнул, несколько минут в такт музыке постукивая руками по рулю, прежде чем снова заговорить. — Итак… если ты так ненавидишь Калифорнию, почему ты специально нашел охоту рядом с родным городом и попросил меня поехать с тобой? — Я же сказал, — ответил Стайлз с наработанной легкостью. — Наткнулся на нее в файлах Бобби. Дин нахмурился. — Иногда ты ужасно врешь, Стайлз. Я согласился тащиться с тобой четырнадцать часов в какой-то захудалый мотель. Думаю, я заслужил немного информации, — сказал он. — Побольше, чем «эй, Дин, поехали прикончим парочку духов, подталкивающих к самоубийству». Ты мне это должен. — Я тебе ничего не должен, — пробормотал Стайлз, устало потирая висок. — Ты делаешь это, чтобы загладить вину, помнишь? Дин пропустил горький тон мимо ушей, не поддаваясь на провокацию и не обижаясь, потому что он понимал: у Стайлза не только есть полное право быть немного озлобленным из-за всего этого, но и его дурное настроение было связано меньше с Дином и больше с тем фактом, что они только что пересекли границу штата Калифорния пару минут назад. Дин не пропустил того, как Стайлз напрягся на сиденье, став еще тише, когда они проехали мимо знака, гордо приветствующего их в штате Калифорния. — Стайлз, — просто сказал он вместо этого, позволяя имени легко и открыто слететь с языка, как всегда делал в прошлом, чтобы разговорить Сэма. Стайлз откинулся на спинку сиденья, внимательно разглядывая Дина, и Дин практически видел, как Стайлз редактирует историю у себя в голове, прежде чем заговорить. — В одиннадцатом классе мы с моим лучшим другом были в команде по лакросу с несколькими другими, эм, друзьями. — Это тот же лучший друг, у которого было что-то с Эллисон? — спросил Дин, быстро прокручивая в памяти имя — Скотт. — Ага, Скотт, — сказал Стайлз. — Так вот, мы ехали на выездные соревнования и остановились в этом мотеле. — Он побарабанил пальцами по двери, сглотнул и снова перевел взгляд на окно машины, надолго замолчав. — Примерно через час большинство моих друзей, не знаю, словно с катушек слетели. Один попытался распороть себе живот ручной пилой, — тихо сказал он. Дин издал тихий удивленный звук, но не перебил. Он сосредоточил взгляд исключительно на дороге, не заставляя Стайлза говорить. У него скрутило живот, потому что он примерно представлял, куда ведет эта история. Он читал файл перед отъездом. Сто девяносто девять самоубийств за тридцать семь лет — в среднем пять самоубийств в год. — Мне пришлось отбирать ее у него силой. Другой пытался, ну, утопиться в ванне. Если бы мы нашли его на пару минут позже… — Стайлз покачал головой, позволяя фразе повиснуть в воздухе, и начал новую. — Третьему было так страшно, что он залез под кровать и отказывался вылезать. Дин не стал выпытывать дальше, когда Стайлз замолчал, просто продолжал время от времени барабанить пальцами по рулю. Он видел, как Стайлз украдкой начал считать свои пальцы, слегка прикасаясь каждым из них по бедру и делая несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить. — А Скотт… облился бензином и зажег сигнальную ракету из автобуса. Дин резко вдохнул, сжимая руками руль. Он не знал, что сказать, не был уверен, стоило ли ему вообще что-то говорить. Стайлз, казалось, не замечал его замешательства; Дин решил, что тот и не ждал ответа. — Он был так потерян, просто так, не знаю, трагично, и я был так уверен, что он уронит ее и вспыхнет. — И? — спросил Дин после долгой паузы. — И что? — переспросил Стайлз. — Я остановил его. Вот и все. Потом мы все свалили оттуда к чертям и больше никогда об этом не говорили. У Дина отвисла челюсть, и он почти полностью повернулся к Стайлзу. — Вы все пережили около суицидальный опыт и никогда об этом не говорили? Это звучит здоро́во. Стайлз закатил глаза. — Ты можешь смотреть на дорогу, когда ведешь машину, пожалуйста, а то мне тревожно. — Дин фыркнул, но снова принял более подходящее для вождения положение. — Спасибо. И, нет, может, это и не было здорово, но мы так с этим справились. Потому что, внимание, новость: подростки справляются с хреновыми вещами, игнорируя проблему, пока она не исчезнет. И мы не могли поговорить об этом с кем-либо, нас бы назвали сумасшедшими и заперли в Эйкен-хаусе. — Эй, — сказал Дин, вскидывая руки в шуточной сдаче, удерживая при этом основание ладоней на руле. Название Эйкен-хаус зацепилось в его памяти; именно там Стайлз провел несколько дней меньше года назад. Он не предлагал никаких дополнительных подробностей на эту тему, когда они с Бобби говорили с ним об этом, но теперь Дин задавался вопросом, было ли это как-то связано с мотелем. — Никаких осуждений. Я тоже тот еще фанат игнорирования проблем, пока они не исчезнут. Думаешь, это дух? — Это дух, — ответил Стайлз. — Сто девяносто девять самоубийств просто так не случаются. И моя подруга, она что-то почувствовала, как только мы туда попали. Что-то плохое. — Почувствовала? А она кто? Экстрасенс или что-то вроде того? — спросил Дин. — Или что-то вроде того, — пробормотал Стайлз. — Дай угадаю, — сказал Дин со вздохом, оставляя тему подруги-экстрасенса нетронутой. — У тебя уже есть идея, кто это. Стайлз кивнул, глаза сузились от раздумий. — Думаю, это Александр Арджент. — Охотник? — удивленно сказал Дин. — Нет, если он умер там, его должны были засолить и сжечь. Ардженты бы позаботились об этом. Они сплоченная группа. — Я знаю, — сказал Стайлз, потирая лоб. — Крис говорит, что так и было. В этом-то и проблема. — Если его засолили и сожгли, почему ты так уверен, что это он? — сказал Дин. — Может, он просто был жертвой. — Нет, — сказал Стайлз, качая головой. — Он был первым самоубийцей. И если кто и мог бы стать мстительным духом самоубийцы, так это Арджент, который выстрелил себе в голову, потому что его укусил оборотень. Дин тихо присвистнул. — Ага, ладно, это объясняет. Погоди, откуда ты знаешь, что его укусил оборотень? — Крис рассказал мне, — сказал Стайлз. — И кроме того, Арджент, которого укусил оборотень? Самоубийство — это их способ справляться с такими вещами.

***

Парковка была точно такой, какой ее помнил Стайлз, и именно такой, какой она являлась ему во снах. С неба моросил мелкий дождь, промачивая волосы и одежду Стайлза и собираясь в большие лужи на асфальте. Стайлз смотрел на лужу, отражающую свет отдельными пятнами, вспоминая бензин, пропитавший его обувь, и то, как его толстовка пахла несколько дней, и как он улавливал этот запах, исходящий от Скотта всю следующую неделю. — Стайлз? — М? — отозвался он, прогоняя из головы образ стоящего там Скотта и поворачиваясь к Дину. — Ты в порядке? — спросил Дин, оглядывая стоянку, на которую смотрел Стайлз. — Ага, нормально, — сказал Стайлз, доставая свою сумку из багажника. — Давай заселимся. Когда Стайлз потянул дверь на себя, звякнул колокольчик; Дин следовал на шаг позади. Женщина за стойкой мотеля, облокотившись на нее, чуть улыбнулась, подняв взгляд, с широкой зубастой улыбкой. — Я помню тебя, — сказала она, указывая на Стайлза тонким пальцем. Его пробрала дрожь, он мысленно выругался, пытаясь игнорировать то, как от этой женщины у него все сжималось внутри. — Как вы вообще можете это помнить? — спросил он, потому что, серьезно, прошел почти год, и он разговаривал с ней всего один раз. Женщина рассмеялась — сиплый, надсадный смех заядлой курильщицы, прокашлялась в плечо, прежде чем снова обрести способность говорить. — Ну, ваше пребывание было довольно запоминающимся, не так ли? — сказала она, указывая на цифры, висящие на стене позади нее, — сейчас на табло горело сто девяносто девять. Стайлз открыл рот, чтобы ответить чем-то язвительным и саркастичным, что отражало бы темное чувство, скребущееся внутри него, но вместо этого не смог выдавить ни слова. — Ладно, отслеживаете самоубийства? Это немного мрачновато, леди, — сказал Дин, вставая рядом со Стайлзом и бросив на него взгляд, полный скрытого беспокойства. Женщина поджала губы и кивнула. — Я то же самое сказала его хорошенькому дружку. Так вам номер? Дин снова взглянул на Стайлза. — Ага. Две двуспальные. — Тридцать пять долларов. Дин бросил кредитку на стойку, барабаня пальцами, пока женщина проводила оплату, а затем вернула карту обратно. — Вы давно здесь работаете? — Давненько, — ответила она с пожатием плеч. — А что? — Вы работали здесь во время первого самоубийства? — спросил Дин. — Парень, как ты думаешь, сколько мне лет? — сказала она, оглядывая Дина с ног до головы. Дин неловко переступил с ноги на ногу. — Эм, ну, вам не может быть больше тридцати. Женщина сердито посмотрела на него и покачала головой. — Милый, тебе повезло, что ты симпатичный. И нет, я не работала здесь во время первого самоубийства. Меня наняли после. — Ну, вы знаете что-нибудь об этом? — Знаю ли я что-нибудь об этом? — сказала женщина. — Это уже практически городская легенда здесь. Мужчина приехал в полнолуние, знаешь, именно тогда сумасшедшие и выползают, и снял номер на ночь. Где-то среди ночи он взял дробовик и вышиб себе мозги. Дин задумчиво нахмурил брови. — Все самоубийства были в ночь полнолуния? — Неа, — сказала женщина, перебирая бумаги. — Некоторые в полнолуние, некоторые нет. Однажды у нас четверо людей, студенты колледжа, заключили пакт о самоубийстве и выполнили его в полнолуние. А вот ночь, когда его приятель пытался поджечь себя, полнолуния не было, даже близко не было, на самом деле, — закончила она, указывая на Стайлза. Стайлз тяжело сглотнул, отворачиваясь от разговора и пытаясь дышать сквозь ком, который, казалось, проталкивался ему в горло. Из окна открывался идеальный вид на парковку и то самое место, где стоял Скотт. Стайлз задавался вопросом, видела ли женщина, как Скотт выливал на себя бензин и зажигал факел; задавался вопросом, наблюдала ли она пассивно, заботясь только о том, чтобы достичь двухсот, или же Дарах каким-то образом заставил всех остальных закрыть глаза на попытки друзей Стайлза убить себя. — Может, перестанешь задавать вопросы и просто оведёшь своего дружка в номер, — предложила женщина, и ее слова наконец снова достигли сознания Стайлза. Он оглянулся на Дина и женщину, гадая, что за выражение было на его лице, если Дин выглядел таким встревоженным. Дин кивком указал, жестом приглашая Стайлза пройти вперед себя в дверь, и его направляющая рука легла на поясницу Стайлза, когда тот замешкался на пороге. — Ты в порядке? — спросил Дин, понизив голос. Стайлз сглотнул и еще раз окинул взглядом парковку, чувствуя, как в груди закручивается что-то темное и тяжелое, и слыша в ушах эхом отдающийся крик Лидии. — Ага, — сказал он. — Я в норме.