Часть 2

Дин обнаружил Стайлза утром спящим за столом. Сначала его захлестнула паника, когда он, с трудом разлепив глаза, осознал, что дальняя кровать пуста. Потом до него дошло, что кровать не просто пуста, но и все еще идеально заправлена. Быстро окинув взглядом небольшую комнату, он увидел Стайлза, склонившегося над столом, крепко спящего и слегка похрапывающего. Охотник нахмурился, но будить Стайлза не стал, вместо этого бесшумно прошмыгнул в ванную, чтобы принять душ. Удивительно, но когда он вышел десять минут спустя, Стайлз все еще спал. Дин на мгновение замер, ощутив укол беспокойства, разглядывая парня за столом. Стайлз дышал ровно, шея была вывернута так, чтобы голова могла покоиться на папке с делом, которую он, судя по всему, читал перед тем, как уснуть; руки раскинуты по сторонам. Поколебавшись мгновение — часть его очень хотела дать другому парню поспать, — Дин мягко постучал костяшкой пальца по столу, вспоминая, как Стайлз обычно реагировал, когда его будили прикосновением. — Эй, Стайлз. Пора вставать, приятель, — сказал он, понизив голос, но достаточно внятно. Стайлз сморщился, потом моргнул, на секунду выглядя растерянным, после чего резко выпрямился. Стул качнулся на полу, передние две ножки на мгновение приподнялись, а затем с грохотом опустились обратно на выцветший линолеум. Он сидел неподвижно мгновение, слегка испуганный собственным движением, затем провел рукой по лицу, потирая глаза, прежде чем нашарить телефон и проверить время. — Я рад, что ты хоть немного поспал, — сказал Дин, позволяя Стайлзу окончательно проснуться, и двинулся к своей сумке, чтобы порыться в поисках более-менее чистой одежды, — но в следующий раз попробуй кровать, а? — Я не собирался засыпать, — ответил Стайлз, голос сиплый со сна. Он отодвинулся от стола, пошатываясь, направился в ванную, потирая шею. Дин сочувственно поморщился, прекрасно представляя, насколько у него затекла шея после сна в такой позе. Он повернулся к своей сумке, вытащил джинсы и футболку. Сначала натянул джинсы, потом накинул футболку, выбрав сверху фланелевую рубашку, чтобы защититься от легкого холода в комнате. Кто бы мог подумать, что в Калифорнии бывает прохладно? Он уже зашнуровывал ботинки, поставив ногу на край кровати, когда Стайлз позвал его из ванной. Тревожная нотка паники в его голосе мгновенно привлекла внимание Дина. Бросив ботинок обратно на пол, Дин схватил свой нож из сумки и кинулся через комнату, ни секунды не колеблясь, распахнул дверь в ванную. Он был готов ко всему, не удивился бы, увидев по ту сторону двери призрачного Александра Арджента, но там был только Стайлз, стоящий перед зеркалом, мертвой хваткой вцепившись в раковину, костяшки пальцев побелели на фоне давно потускневшего фарфора. — Что случилось? — потребовал ответа Дин, обшаривая взглядом комнату на случай, если он что-то упустил при первом осмотре. Стайлз не ответил, лишь неопределенно махнул рукой в сторону шеи, не открывая глаз. Дин положил нож на стойку, прежде чем обратить внимание на шею Стайлза. Сначала визуальный осмотр — Дин не увидел ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. Стайлз тяжело сглотнул, кадык заметно дернулся, и он вздрогнул, когда Дин прикоснулся к нему. Дин осторожно ощупал его, проводя пальцами по коже Стайлза, наклоняя голову другого парня набок и оттягивая воротник футболки, чтобы открыть больше кожи на случай, если проблема скрывалась под одеждой. — Я не вижу… Стайлз, я ничего не вижу, — сказал Дин, нахмурившись в недоумении. Шея Стайлза была чистой, если не считать обычных родинок, кожа гладкая и бледная, как всегда. Стайлз облизал губы, сильнее сжимая пальцами раковину, делая глубокий вдох. — Ты их не видишь? — спросил он с тревогой в голосе. Дин покачал головой, снова проводя пальцами по шее Стайлза. — Чего не вижу? — Фигуры Лихтенберга, — прошептал он, и Дин нахмурился, задаваясь вопросом, ослышался ли он или просто понятия не имеет, что это значит. Название ни о чем ему не говорило, хотя звучало смутно зловеще, особенно с той интонацией, которую использовал Стайлз. — Стайлз, здесь ничего нет. Открыв глаза, Стайлз тут же посмотрел на свою шею — гладкую и безупречную под рукой Дина. — Стайлз? Стайлз отодвинул руку Дина, приблизился к зеркалу и внимательно осмотрел свою шею. — Стайлз, — повторил Дин. — Прости, — сказал он, извинение слетело с языка легко и непринужденно. Натренированно. Он встретил взгляд Дина в зеркале на долю секунды и снова отвел глаза. — Я просто… мне показалось, я увидел… это ничего. — Это не звучало как «ничего», — сказал Дин. Стайлз сжал переносицу, громко выдохнув. Было ясно, что он пытается взять себя в руки, отмахнуться от этого, чем бы оно ни было, как от пустяка, хотя это явно было не так. — Ну, очевидно, это ничего. Я просто среагировал слишком остро. Дин снова нахмурился, мгновение внимательно разглядывая Стайлза, затем вернулся к тому, что собирался сказать ранее. — Что, как тебе показалось, ты увидел? — А? — Ты сказал, тебе показалось, ты что-то увидел, — настаивал Дин, опираясь бедром о стойку и скрещивая руки, чтобы снова не прикасаться к Стайлзу. — Что, как тебе показалось, ты увидел? Стайлз вздохнул, опуская руку и покосившись на Дина краем глаза, прежде чем снова сосредоточиться на зеркале с такой интенсивностью, какой Дин никогда не видел в его взгляде на собственное отражение. — Мне показалось… мне показалось, я увидел следы, — медленно сказал он, одна рука потянулась, чтобы очертить невидимые линии на коже, когда он склонил голову набок. — Здесь. На шее. — Хорошо. И это напугало тебя, потому что? — спросил Дин, слегка озадаченный, стараясь, чтобы его тон был максимально неконфликтный. — Потому что в последний раз, когда там были эти следы, было не самое лучшее время, — сказал Стайлз, сдвигая брови в глубокую складку. Дин зеркально отразил его выражение лица, лихорадочно прокручивая в голове возможные значения и подтекст этого заявления. Оно довольно явно намекало на то, что в какой-то момент в прошлом Стайлз, вероятно, был каким-то образом ранен, в результате чего на его шее остались следы, служившие напоминанием; ничего достаточно серьезного, чтобы оставить неизгладимые отметины или шрамы, по крайней мере физически. Это также указывало на нечто более существенное, касающееся мотеля, о чем Дин должен был подумать еще до того, как они сюда приехали. — Одевайся, — сказал он Стайлзу, смягчая тон, когда Стайлз резко взглянул на него. — Одевайся, потом пойдем перекусим, и ты расскажешь мне всё, что случилось в прошлый раз, когда ты был здесь.

***

Стайлз мрачно ковырял вилкой свои блинчики. Подробный пересказ — хотя и без упоминания оборотней, аконита или злых друидов — того, что произошло во время его первого визита в мотель в прошлом сентябре, был более чем немного тревожным и изматывающим. Несмотря на пару часов сна, глаза чесались, а конечности налились свинцовой усталостью. Вдобавок ко всему, предположение Дина о способе действий духа имело удручающе здравый смысл, и он не мог не корить себя за то, что не понял этого раньше. — Стайлз. Он моргнул, поднимая взгляд от наполовину съеденной еды на охотника напротив. — М? — Может, нам не стоит оставаться в мотеле, — сказал Дин, нахмурив брови в выражении, близком к беспокойству. Это было то же выражение, что и утром в ванной, когда Стайлз чуть не слетел с катушек из-за дурацкой галлюцинации, и это было выражение, которое он слишком хорошо знал, видев его на многих лицах — Скотта, Лидии, своего отца, Дерека — до того, как уехал из Бэйкон-Хиллс. Это было выражение озабоченности, окутанное неуверенностью в том, как обращаться со Стайлзом; словно Стайлз был сделан из стекла или хрупкой яичной скорлупы и мог разбиться от любого неверного слова. — Почему? — спросил Стайлз, реагируя на, казалось бы, не связанное с разговором замечание. Дин приподнял одну бровь, словно полагая, что Стайлз легко сможет проследить за ходом его мыслей. — Ну, потому что дух, судя по всему, решил, что ты его новый проект, и, без обид, мне не очень комфортно от того, насколько вероятным кажется, что ты можешь реально… — Прикончить себя? — вставил Стайлз, вскинув бровь в ответ на диновскую и намеренно выбрав максимально прямолинейную формулировку. Охотник нахмурился. — Если хочешь выражаться прямо, то да. — Я, кажется, уже обещал этого не делать, — указал Стайлз. — Да, но тогда не было жуткого присутствия духа, нашептывающего в твоей голове, — возразил Дин, доедая последние блинчики со своей тарелки. — Я не сомневаюсь в твоей стойкости, когда ты сам по себе, но, судя по твоим словам, похоже, что дух питается плохими воспоминаниями, чтобы подтолкнуть людей к самоубийству. А у тебя, наверное, полно горючего для него. Стайлз вздохнул, бессознательно потирая шею. Он чуть было не упомянул тот факт, что Дину следовало бы беспокоиться о своих собственных личных демонах, но в последний момент прикусил язык и вместо этого сказал: — Не думаю, что нам стоит беспокоиться. Мои друзья были в порядке после того, как мы их немного вытряхнули из этого состояния. Пока я осознаю, что происходит, со мной все должно быть нормально. — «Должно быть нормально» — это не гарантия, — сказал Дин, отодвигая тарелку в сторону и серьезно сплетая пальцы вместе. — Ничто не гарантия. Слушай, куда еще мы пойдем? — спросил Стайлз, прогоняя из головы призрачное ощущение пальцев, танцующих по его горлу. — Это единственный мотель на много миль вокруг, и мы уже здесь. Давай просто закончим дело, и тогда мы сможем уехать. — Стайлз, мы даже не знаем… — Мы знаем достаточно, — перебил Стайлз другого мужчину с нетерпением. — Мы знаем, кто это. Мы знаем, как он действует. Мы знаем правила преследований мстительных духов. Дин вздохнул, откидываясь на спинку сиденья, одна рука вытянулась, чтобы лечь на спинку кабинки, пока он закатывал глаза. — В мотеле есть что-то, что привязывает духа. — Скорее всего, — согласился Стайлз с коротким кивком. — Так что все, что нам нужно сделать, это выяснить, что это. Потом мы сможем уехать. — Ладно, хорошо, — сказал Дин, видимо, решив, что смириться с доводами Стайлза — самый простой путь. — Нам понадобится гораздо больше информации. Стайлз усмехнулся. — Мне нужна библиотека.

***

— И как ты вообще это раздобыл? — спросил Дин, просматривая стопку фотографий с места преступления и морща нос от особо кровавых; человеческая голова плохо переносит попадание в неё из дробовика. Похоже, Стайлзу каким-то образом удалось получить доступ ко всему уголовному делу о самоубийстве Александра Арджента. Там было все: от заметок по делу до фотографий с вскрытия и внутренних документов. — Я, может, знаю кое-какой лазейку в определенные правоохранительные базы данных и как через нее находить конкретную информацию, — рассеянно ответил Стайлз, склонившись над собственной стопкой фотографий на другой стороне стола. Дин хотел остаться в библиотеке, хотя ехать от мотеля было добрых сорок пять минут, но Стайлз настоял на возвращении. Дин понятия не имел, почему, поскольку Стайлз, казалось, ни капли не радовался самому факту нахождения в мотеле, но все его доводы против наталкивались на глухое молчание и пустые взгляды. — Ага, — протянул Дин, выдержав паузу, прежде чем спросить: — И как твой отец к этому относится? Стайлз замер, быстро метнув взгляд на Дина, затем пожал плечами, отмахнувшись. — Он не знает. Не особо. В смысле, он подозревает, но просто не спрашивает. Правдоподобное отрицание и все такое. — Ты, должно быть, сводил своего отца с ума, — сказал Дин, вглядываясь в особенно жуткую фотографию с места преступления. — Это не новость. По словам моего отца, я свожу его с ума с тех пор, как научился… О, черт, — внезапно сказал Стайлз, уставившись на одну из фотографий в своей стопке. Дин взглянул на него, нахмурившись из-за резкой смены тона. — Что? — Кажется, я знаю, что это за предмет, — ответил Стайлз, и в его голосе послышалась странная нотка. Он звучал слегка придушенно, словно то, что он увидел на фото, тревожило его на личном уровне. — Правда? — переспросил Дин, подаваясь через стол. — Что это? Стайлз развернул фотографию, постучав пальцем по едва различимому серебряному кулону на шее мертвеца. Дин прищурился, мысленно выругавшись по множеству причин. Если Стайлз прав, Ардженты с треском провалили задачу должным образом позаботиться об Александре, и существовала серьезная вероятность, что они со Стайлзом даже не смогут найти эту чертову штуку. — Если это так, — заметил он с изрядной долей разочарования и предвкушающей обреченности на адскую охоту, — найти его будет еще та морока. — Поиск предметов, к которым привязаны духи, часто походил на поиски иголки в стоге сена, и всегда существовал шанс, что они ищут даже не в том стоге и не ту иголку. — Может, и нет? — сказал Стайлз, хотя голос его звучал неуверенно. — В смысле, разве предмет не должен находиться рядом с духом? Разве они не связаны и не привязаны географически? — Обычно, — сказал Дин, все еще рассматривая кулон, пытаясь разглядеть больше деталей, но он не мог разобрать ничего, кроме маленькой серебряной подвески с какой-то гравировкой. — Но не всегда. Иногда предмет связывает их с нашим миром, но они привязаны к месту смерти независимо от того, где находится предмет. Хотя это редкость, и гораздо вероятнее, что кулон находится где-то здесь, если это то, что удерживает его связь. Мы можем сначала проверить номер, потом поговорить на ресепшене. Может, они его сохранили. В смысле, если они хранят все газетные вырезки, то сохранить кулон было бы не таким уж отклонением. — Эм, вообще-то, — сказал Стайлз, залезая под несколько слоев футболок и вытаскивая что-то серебряное, блеснувшее на свету, — я уже знаю, где он. Дину потребовалась секунда, чтобы осознать: кулон, мягно покачивающийся в руке Стайлза, был тем самым с фотографии. Это был маленький круглый медальон с выпуклым изображением волка и чем-то похожим на наконечник стрелы. — Будь я проклят. Что ж, теперь все стало проще в три тысячи раз, — сказал он, потянувшись за подвеской. — Мы переплавим это, и, вероятно, дело в шляпе. Стайлз выхватил кулон обратно, прежде чем Дин успел до него дотронуться, держа его вне досягаемости. — Что? Нет. Я не собираюсь его сжигать. — Да ладно, Стайлз, — сказал Дин. — Ты знаешь, что это единственный верный способ избавиться от этого духа. — Что ж, тогда нам придется найти другой способ, — парировал Стайлз. — Чувак, да брось, это просто кулон. Как он вообще к тебе попал? — спросил Дин, прежде чем до него наконец дошло. Что-то сжалось в груди при виде лица Стайлза — незащищенного и задумчивого. Ох. Дин сглотнул. — Он принадлежал Эллисон, да? Стайлз кивнул, пряча кулон обратно под одежду. Он на мгновение прижал руку к груди, разглаживая рубашку над теперь скрытым кулоном. — Ладно, — сказал Дин, хотя слово показалось недостаточным, и какое-то мимолетное, незнакомое чувство скрутило желудок. — Эм, мы придумаем что-нибудь другое. Позвоним Бобби. Есть несколько ритуалов очищения, которые мы можем попробовать. Они не всегда эффективны, но мы попытаемся. Стайлз снова взглянул на фотографии, пододвинув к себе поближе папку с самоубийствами, которую он собрал, раскрыв ее. Бесконечное множество газетных статей и некрологов о более чем двух сотнях самоубийств смотрели на него в ответ. — А если они не сработают? — спросил он, перебирая несколько статей. Дин прикусил губу, не желая говорить, что им нужно будет делать, если очищение не сработает. Был только один верный способ упокоить духа, и Стайлз прекрасно это осознавал. Если дело дойдет до выбора между жизнями других людей и кулоном, у Дина не возникнет проблем с решением. На этой работе приходилось жертвовать; Стайлз тоже это знал. Стайлз поднял на него взгляд и кивнул, очевидно, считав ответ Дина в его молчании. — Хорошо, — сказал он. — Давай покончим с этим.