Глава 1: Теснота лондонского тумана

Лондон встретил их не триумфальными фанфарами, а липким серым туманом и бесконечными проверками в Министерстве. После шести лет в залитой солнцем Италии, где запахи лимонов и моря помогали накладывать пластыри на старые раны, Англия казалась тесной.

***

Гермиона поправила воротник пальто, стоя у окна их новой квартиры рядом с Норой. Рон настоял на этом месте — поближе к семье, поближе к «своим». — Завтрак на столе, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. Рон вошел в кухню, на ходу застегивая мантию. Он выглядел старше, шире в плечах, но в его глазах всё чаще читалась глухая обида, которую он даже не пытался скрывать. — Опять зелье для фертильности? — он кивнул на дымящуюся чашку рядом с её тарелкой. — Это просто чай, Рон. Пауза затянулась. Каждый раз, когда тема заходила о детях, в комнате словно выкачивали воздух. Рон хотел восстановить семью, которую они потеряли на войне. Гермиона же... Гермиона каждый раз видела перед глазами пустые, вежливые лица своих родителей в Австралии. Если ты можешь стереть себя из жизни самых близких людей, имеешь ли ты право давать жизнь кому-то другому? — Я задержусь у Гарри, — бросил Рон, избегая её взгляда. — Пэнси зовет на ужин, их Альбусу исполнилось четыре, они устраивают что-то вроде праздника. Пойдешь? Гермиона сжала пальцами край столешницы. Счастливая Пэнси Паркинсон в роли хозяйки дома Поттеров была той реальностью, к которой ей еще только предстояло привыкнуть. — Пойду, — тихо ответила Гермиона, наконец отпустив край столешницы. На дереве остались едва заметные вмятины от её ногтей. — Гарри будет рад нас видеть. Наверное, нам обоим нужно выйти в свет, Рон. Показать всем, что мы… вернулись. Рон на мгновение замер, удивленный её покорностью. В последнее время каждое его предложение натыкалось на стену её вежливого безразличия или усталости. Он ожидал, что она снова сошлется на мигрень или на недочитанную книгу, оставленную в спальне. — Хорошо, — он кивнул, и в его голосе промелькнула тень прежнего тепла, которая тут же сменилась деловитостью. — Пэнси сказала, что будет много детей. Гермиона лишь слабо улыбнулась. Рон подошел к ней, неуклюже поцеловал в макушку — жест, который когда-то казался нежным, а теперь ощущался как привычка, лишенная искры. — Увидимся вечером. Надень то синее платье, ладно? Оно тебе идет. Он подхватил сумку, и через секунду входная дверь захлопнулась, оставив после себя оглушительную тишину. Гермиона осталась стоять на кухне, глядя на остывающий чай. В Италии у них были планы, были мечты о том, как они перестроят свою жизнь. Но здесь, в туманном Лондоне, она чувствовала себя лишь декорацией к жизни Рона — домохозяйкой, которая должна красиво улыбаться на детских праздниках, скрывая пустоту внутри и неспособность подарить мужу то, чего он так отчаянно ждал.