Часть 8

      Вика сидела в машине, наблюдая за тем, как город медленно проплывает за окном. Весенний ветер шевелил деревья, солнце мягко отражалось от стекол зданий, а воздух пах слегка свежестью после недавнего дождя. Она почти ничего не слышала — только тихое урчание мотора, свои мысли и легкую тревогу, которая всё ещё не отпускала. Сегодня она ехала к маме, и ожидание этой встречи давало одновременно ощущение тепла и лёгкую ностальгию. Когда машина остановилась у её маминого дома, Вика вышла, глубоко вдохнула и улыбнулась — хотя улыбка была скорее привычной, чем радостной. Дверь квартиры открылась почти сразу, будто мама уже стояла за ней и ждала. — Наконец-то! — воскликнула она, сразу обнимая Вику так крепко, как умеют только мамы. — Я уже думала, ты передумала. Вика тихо засмеялась, уткнувшись ей в плечо. — Мам, я же сказала, что приеду. — Сказала, — кивнула мама, отступая и внимательно оглядывая её лицо. — Но ты вечно занята своей работой. Я уже привыкла ждать тебя неделями. — Это неправда, — мягко возразила Вика, снимая пальто. — Максимум… несколько дней. — Несколько дней, которые превращаются в неделю, — фыркнула мама, но тут же улыбнулась. — Ладно, проходи. Я как раз пирог испекла. Вика вдохнула воздух и сразу почувствовала знакомый запах. — Я так и знала, — улыбнулась она. — У тебя всегда пахнет чем-то вкусным. Они прошли на кухню. На столе уже стоял чайник, две чашки и тарелка с ещё тёплым пирогом. — Садись, — сказала мама, разливая чай. — Рассказывай, как ты живёшь. Я ведь всё узнаю последней. Вика села за стол, обхватила чашку ладонями и на секунду просто наслаждалась этим простым, тёплым моментом. В доме пахло свежей выпечкой и цветами, мама встречала её с объятиями, длинным разговором и вопросами, на которые Вика отвечала ровно, но с лёгкой усталостью. Они вместе выпили чай, обсудили новости, смеялись над какими-то забавными историями из детства, а Вика чувствовала, как немного расправляются плечи и отпускается внутреннее напряжение.       Вика вышла из маминого дома, ещё ощущая аромат свежей выпечки и тихий смех, который доносился из кухни. Она слегка устала, но прогулка по подъезду давала возможность перевести дыхание и собрать мысли. Когда она собиралась открыть дверь лифта, услышала знакомый голос. — Вика?! Она вздрогнула и подняла глаза. В коридоре стоял Саша. Её друг детства, которого она почти не видела последние несколько лет, наверное вернулся из Дубая. Он выглядел иначе — выше, шире в плечах, с чуть более серьёзным взглядом, но всё та же знакомая улыбка освещала лицо, делая его мгновенно узнаваемым. Волосы были чуть длиннее, слегка взъерошенные, а глаза — те же тёплые, которые умели рассмешить её в детстве одним взглядом. — Саша! — выдохнула она, чувствуя, как улыбка сама расползается по лицу. — Не ожидала увидеть тебя здесь. — Я тоже, — он сделал шаг вперёд, протягивая руки для приветствия. — Последние годы совсем сумасшедшие были, ты знаешь, Дубай… работа, проекты, поездки. А ты… выглядишь так, будто всё у тебя на месте, — слегка усмехнулся он, но в голосе чувствовалась искренность. Вика рассмеялась. — На месте? Это громко сказано. Всё как всегда — работа, дела, суета. А ты… выглядишь совсем взрослым, Саша. Честно. Он усмехнулся и откинулся на стену, слегка расслабляясь. — Время меняет всех. И меня тоже. Но знаешь, как приятно снова видеть кого-то знакомого, с кем можно просто… быть собой, — сказал он тихо, чуть наклонив голову, словно проверяя, правда ли она это понимает. — Да, — ответила она, её голос был мягким, но в нём проскользнула лёгкая грусть. — Время летит… Они немного молчали, просто глядя друг на друга. Вика заметила, как его взгляд стал чуть теплее, как будто он пытался уловить всё, что изменилось в ней за это время, а он сам… тоже изменился, стал чуть спокойнее, чуть увереннее в себе. — Слушай, — наконец сказал Саша, отводя взгляд к лестничной клетке. — Давай не будем терять время на мелочи. Пошли, выпьем кофе вместе? Вика кивнула, слегка растерявшись от внезапной радости и ностальгии. — Ладно, — сказала она, чувствуя, как лёгкость вдруг вернулась в плечи, и шагнула рядом с ним к выходу из подъезда.       Солнце уже клонилось к закату, окрашивая город в мягкие золотисто-оранжевые оттенки. Воздух пах свежестью, а впереди была тёплая, тихая кофейня — маленький островок спокойствия в шумном городе, куда они шли вместе, наслаждаясь тем, что мир, кажется, снова стал чуть ближе к тому, каким она его помнила в детстве. Они вошли в маленькое кафе на углу, которое Вика давно замечала, но никогда не заходила. Деревянная дверь тихо заскрипела, и внутри пахло свежесваренным кофе, тёплой выпечкой и лёгкой горчинкой шоколада. Свет падал мягко — сквозь большие панорамные окна, отражаясь на полированных столиках и создавая уютные блики на стенах. В углу играла тихая джазовая музыка, а несколько посетителей сидели за столиками с ноутбуками и кружками кофе, обсуждая свои дела. Где-то слышался смех двух студентов, споривших над очередным проектом, в другом конце — тихий разговор женщины с ребёнком, который пытался угадать, какой торт ему принесут. Всё это создавало атмосферу живого, но спокойного города. Официантка, заметив их, улыбнулась и кивнула, приглашая сесть за свободный столик у окна. Он был слегка зажат между растениями в горшках, через стекло выглядывали цветущие каштаны на улице. Вика устроилась на деревянном стуле, положив сумку рядом, а Саша сел напротив, улыбаясь и легко поправляя волосы. — Тут уютно, — тихо сказала она, оглядываясь по сторонам. — Никогда не заходила. — Да, — согласился он, чуть наклонившись вперёд. — Я тоже давно искал место, где можно просто посидеть и… не думать ни о чём лишнем. Она кивнула, и официантка уже принесла два горячих капучино, испаряющийся пар поднимался вверх, смешиваясь с ароматом ванили и шоколадного кекса на соседнем столе. Вика взяла чашку в руки и глубоко вдохнула, ощущая тепло. За окном проезжали трамваи, слышались голоса прохожих и лёгкий шелест листьев. Этот маленький уголок города казался почти изолированным от всей суеты, словно они могли говорить и смеяться здесь без лишних глаз и мыслей. Саша улыбнулся и поднёс свою чашку, слегка задевая её локтем в дружеском жесте. — Ну что, давай начнём с малого — с кофе и разговоров, которые мы столько лет откладывали, — сказал он с той самой лёгкой озорной улыбкой, которая всегда умела разрядить её настроение. Вика улыбнулась в ответ, ощущая, что эта случайная встреча вдруг превратилась в маленький островок спокойствия и тепла, где можно было забыть о тревогах, хотя бы на несколько часов. Саша сделал глоток горячего кофе, обводя взглядом уютное кафе и мягкий свет, падающий на стол. Потом тихо улыбнулся и посмотрел на Вику. — Знаешь, — начал он, слегка наклонившись вперёд, — жена у меня сейчас в Дубае. Она с друзьями уехала на пару недель, а я вернулся сюда. Немного передохнуть, перезагрузиться, вспомнить город, родные улицы. Вика кивнула, слегка улыбаясь, но оставалась осторожной. Она знала, что вопросы о личной жизни рано или поздно всплывут, но сейчас хотела оставить всё на поверхности, как будто между ними был только кофе и лёгкая беседа. — А ты как? — спросил он, слегка склоняя голову. — Как у тебя дела? Она понимала, что он не спрашивает ради любопытства, а просто хочет услышать о её жизни. Но про Егора она говорить не собиралась — слишком много лишних эмоций, слишком свежо всё ещё. — Работа, — ответила она спокойно, стараясь улыбаться. — Много проектов. Сейчас один крупный, над которым работаем несколько месяцев. Съёмки, встречи, переговоры… Но всё интересно. Саша кивнул, слушая её, глаза слегка блестели от интереса. — Звучит здорово, — сказал он. — А что за проекты, если не секрет? Вика слегка пожала плечами, улыбнувшись. — Не совсем секрет, но подробности пока нельзя раскрывать. Много известных лиц, крупные бренды, съёмки на нескольких локациях. И это требует полного погружения. Иногда ощущаешь, что живёшь только этим проектом. Саша засмеялся тихо, чуть наклонившись вперёд. — Знаю это чувство. Я сам недавно вернулся из Дубая. Там работа совсем другая — проекты, клиенты, сделки. Иногда кажется, что день длится не двенадцать часов, а двадцать. И мало времени остаётся на что-то настоящее. — И как справляешься? — спросила Вика, и на этот раз её интерес был более живым. — Учусь находить баланс, — сказал он, улыбаясь. — Но знаешь, это непросто. Постоянные звонки, встречи, отчёты. И вроде делаешь всё, как надо, но иногда в голове крутится одно и то же: «А что важнее?» Вика кивнула, ощущая знакомую усталость в его словах. Она понимала это — сама почти каждую ночь разбирала планы, согласовывала детали съёмок, чтобы всё прошло идеально. — Да, — тихо сказала она. — Это ощущение, когда работа занимает всё, и вроде ты живёшь событиями, а время для себя и для людей почти не остаётся. Саша улыбнулся, но взгляд его стал чуть мягче, чуть внимательнее. — Я рад, что мы встретились, Вика, — сказал он тихо. — Иногда кажется, что город меняется слишком быстро, а мы сами меняемся вместе с ним. А такие встречи, как эта… — он слегка поднял кружку с кофе, словно чокаясь с ней, — напоминают, что есть что-то постоянное. Вика улыбнулась, опустив взгляд на свою чашку. Её сердце слегка отозвалось на эти слова. Маленькая встреча, простой разговор, и вдруг внутри стало чуть легче — будто она могла просто быть собой, без проектов, без сложных эмоций, без чужих глаз. И на несколько секунд весь шум улицы, запах кофе, свет через окна и мягкие голоса людей вокруг превратились в уютный островок, где можно было быть просто Викой и Сашей — теми, кем они были когда-то. Егор       Вечер медленно опускался на город, окрашивая улицы в тёмно-синие оттенки, когда я подъехал к концертной площадке. Огромное здание уже гудело изнутри — как улей перед бурей. За кулисами всегда особая атмосфера: запах техники, горячего света софитов, чьи-то быстрые шаги, голоса менеджеров, короткие команды звукорежиссёров. Я провёл рукой по волосам и выдохнул, пытаясь собрать мысли в одну линию. Сегодня был не просто концерт. Сегодня ночью должен был выйти «Море». Песня, которую я писал почти на автомате. Песня, которую на самом деле писал о ней. — Брат, через двадцать минут прогон, — сказал менеджер, проходя мимо и хлопая меня по плечу. — Да, сейчас, — ответил я, хотя сам почти не слышал своего голоса. Гримерка была ярко освещена. На столе лежали наушники, бутылка воды, распечатанный треклист, который я уже знал наизусть. Я сел на диван, наклонился вперёд и на секунду закрыл глаза. За дверью слышались крики фанатов. Сквозь стены доносился гул толпы. Каждый раз перед концертом это ощущается одинаково — смесь адреналина и странной пустоты внутри. Я взял телефон. Экран загорелся. Никаких сообщений от неё, конечно. Я усмехнулся сам себе. — Ну да… логично. Дима заглянул в гримёрку, опираясь плечом о косяк. — О, вот ты где. Я думал, ты опять куда-то испарился, — сказал он, оглядывая меня. — Чё такой мрачный, брат? Сегодня же релиз. — Знаю, — коротко ответил я. Он прошёл внутрь, сел на стол и покрутил в руках бутылку воды. — Кстати, песня жёсткая получилась. Реально цепляет. Особенно припев. Народ разорвёт зал. Я тихо хмыкнул. — Главное, чтобы не меня. Дима внимательно посмотрел на меня. — Всё из-за неё? Я ничего не ответил. Только взял куртку и накинул её на плечи. Он тяжело вздохнул. — Брат… ты на сцене сейчас нужен. Всё остальное потом. Я кивнул. За дверью кто-то громко крикнул: — Пять минут до выхода! Сердце ударило сильнее. Я вышел из гримёрки и остановился у края сцены. Сквозь щель в кулисах было видно огромную толпу — тысячи людей, телефоны в воздухе, свет прожекторов, шум, который буквально вибрировал в груди. Это была моя стихия. Моя жизнь. Но сегодня внутри было странно пусто. Я провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул и посмотрел на экран телефона ещё раз. Ничего. — Ладно, — тихо пробормотал я себе под нос. — Работаем. Ведущий уже объявлял моё имя, толпа начинала кричать всё громче. И где-то в середине концерта, когда свет погаснет и зал замрёт на секунду, прозвучит первая нота первой песни.       Свет в зале стал мягче, прожекторы медленно прошлись по толпе, выхватывая сотни поднятых телефонов. Люди кричали, кто-то тянул руки к сцене, кто-то уже пел каждое слово вместе со мной. Я сделал несколько шагов по сцене, присел на край подиума и посмотрел в зал. Этот гул — тысячи голосов, которые смешиваются в один — всегда давал странное чувство силы и одновременно уязвимости. Я усмехнулся, поправляя наушник. — Слушайте… — сказал я в микрофон, и зал чуть притих. — Я знаю, что вы эту песню знаете лучше меня. Толпа засмеялась, кто-то крикнул моё имя. — Серьёзно. Иногда вы поёте громче, чем я, — продолжил я, оглядывая людей перед сценой. — Поэтому сегодня давайте сделаем так… я начинаю, а припев — весь зал. Договорились? В ответ прокатился оглушительный крик. — Громче! Я не услышал! Толпа буквально взорвалась. Я кивнул, довольный этой энергией. Музыканты дали вступление. Первые ноты разлились по залу, мягкие и знакомые. Я начал петь, медленно проходя по сцене, иногда останавливаясь и указывая микрофоном в сторону фанатов. Когда подошёл припев, я остановился, опустил микрофон и просто посмотрел на людей. И зал запел. Тысячи голосов одновременно. Свет на сцене постепенно смягчился, а шум в зале всё ещё не утихал. Люди кричали, свистели, поднимали телефоны, пытаясь поймать каждый момент. Я сделал несколько шагов по сцене, оглядел толпу и усмехнулся. — Так… — сказал я, поднося микрофон к губам. — Давайте проверим. Кто сегодня здесь впервые на моём концерте? В зале поднялось много рук. Я прищурился, делая вид, что внимательно их считаю. — Ничего себе… — протянул я. — Так, новенькие, сразу предупреждаю. Если вы пришли сюда просто тихо постоять… вы ошиблись адресом. Толпа засмеялась. — Тут вообще-то надо орать, петь и иногда даже плакать, — добавил я. — Но плакать — это по желанию. Кто-то в первом ряду крикнул: — Мы готовы! — Вот это настрой, — кивнул я. — А кто со мной уже лет пять, десять…? Зал буквально взорвался криками. Я рассмеялся. — Вот это я понимаю. Старички на месте. Вы-то знаете, что будет дальше. Я сделал паузу, оглядывая людей. — Кстати… — добавил я вдруг, прищурившись. — Сколько сегодня здесь пар? Несколько человек подняли руки. — О, романтика пошла, — усмехнулся я. — Парни, держите своих девушек крепче. А то после концерта они могут уйти со мной. Зал загудел от смеха и свиста. — Шучу, шучу… — поднял я руки. — Хотя… не факт. Кто-то громко крикнул: — Егор, женись! Я засмеялся, качая головой. — Ребят… после таких предложений моя мама сейчас где-то дома улыбается и говорит: «Вот, наконец-то люди начали понимать». Толпа снова рассмеялась. Но потом я чуть притих. — Ладно… — сказал я уже спокойнее. — А если серьёзно. Я прошёлся по сцене, остановился у края и посмотрел на людей передо мной. — Сегодня особенный вечер. Потому что сегодня выходит новая песня. В зале сразу поднялся шум. — Но прежде чем мы её споём… можно я скажу одну вещь? Толпа постепенно стихла. Я провёл рукой по волосам. — Иногда в жизни происходит такая штука… — начал я медленно. — Ты живёшь, работаешь, бегаешь по делам… думаешь, что всё под контролем. Что люди рядом — это что-то само собой разумеющееся. Я усмехнулся. — Типа: «Да куда она денется?» Кто-то в зале засмеялся. — А потом… — продолжил я, — однажды просыпаешься и понимаешь, что человек действительно может деться. Тишина стала глубже. — И самое смешное… — тихо добавил я. — Ты только тогда начинаешь понимать, насколько он был для тебя важен. Кто-то из толпы крикнул: — Верни её! Зал загудел. Я на секунду опустил голову, потом усмехнулся. — Да я бы с радостью… — пробормотал я. — Но жизнь, к сожалению, не TikTok. Тут кнопку «вернуть бывшую» не нажмёшь. Зал снова засмеялся, но уже мягче. Я выдохнул. — В общем… не повторяйте моих ошибок, ладно? Музыканты дали первый аккорд. Я поднял голову. — Эта песня называется… «Море».

***

      Вика сидела на диване, поджав под себя ноги и обняв колени. В квартире было тихо, почти непривычно тихо. За окном редкие машины проезжали по вечерней улице, их фары на секунду скользили по стенам комнаты и исчезали, оставляя после себя мягкую темноту. Единственным источником света оставался экран её телефона, который она держала в руках, будто боялась его уронить. Она долго смотрела на уведомление о прямом эфире концерта. Несколько раз закрывала экран, потом снова открывала. В голове звучал один и тот же вопрос: зачем ей это смотреть? Ведь она знала, что будет больно. Но всё равно нажала. Когда на экране появился Егор, сердце предательски сжалось. Он стоял на огромной сцене, освещённый яркими прожекторами, вокруг гудел зал, тысячи людей кричали его имя, тянули руки, снимали на телефоны. Он выглядел уверенным, сильным, таким же, каким она привыкла видеть его на сцене. И всё же Вика вдруг поймала себя на мысли, что она замечает вещи, которые, возможно, никто другой не замечал. Как он на секунду опускает взгляд между фразами. Как проводит рукой по волосам чуть чаще, чем обычно. Как его улыбка иногда появляется чуть позже, будто он заставляет себя улыбнуться. Она слушала, как он разговаривает с залом, как шутит, как люди смеются в ответ. И неожиданно её губы сами тронула лёгкая, почти болезненная улыбка. Она слишком хорошо знала этот его тон — лёгкий, немного дерзкий, тот самый, которым он всегда умел разрядить любую обстановку. Сколько раз он так же шутил дома, когда она злилась на него за очередное опоздание. Сколько раз, глядя на неё этими своими чуть насмешливыми глазами, говорил что-нибудь глупое, чтобы она не смогла удержаться от улыбки. Но постепенно его голос изменился. Шутки стали реже, слова — тише и серьёзнее. Когда он начал говорить о том, что люди часто не ценят тех, кто рядом, Вика невольно опустила взгляд на свои руки. Она почувствовала, как внутри поднимается знакомая тяжесть. А потом зазвучали первые ноты новой песни. «Море». Музыка была спокойной, почти тихой, но в этой тишине было столько эмоций, что Вика сразу почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. Она никогда раньше не слышала эту песню. Но почему-то с первых секунд ей стало ясно, что она слишком личная. Слова ложились на музыку так мягко, что сначала казалось — это просто красивая мелодия. Но чем дальше он пел, тем яснее становилось, что за каждым словом скрывается что-то гораздо большее. Вика смотрела на экран, не отрывая взгляда. Она почти не моргала, будто боялась пропустить хоть одно мгновение. На сцене Егор иногда закрывал глаза, иногда медленно проходил по сцене, иногда останавливался, глядя куда-то в тёмный зал. И вдруг Вика почувствовала, как по щеке тихо скатилась первая слеза. Она даже не сразу поняла, что плачет. Потом ещё одна. И ещё.       Слёзы текли спокойно, почти бесшумно, но остановить их она уже не могла. В какой-то момент Вика поднесла ладонь к губам, стараясь сдержать тихий всхлип, потому что в груди вдруг стало так тяжело, будто кто-то сжал сердце. Ей вспомнилось слишком многое. Их первые прогулки, смешные вечера на кухне, когда они пытались готовить что-то сложное и в итоге смеялись над подгоревшим ужином. Его руки, которые всегда находили её, даже если она обижалась и уходила в другую комнату. Его голос, когда он тихо говорил ей что-нибудь на ухо, пока они лежали рядом поздно ночью. Все эти воспоминания всплывали одно за другим, смешиваясь с музыкой, звучащей из телефона. И от этого становилось ещё больнее. В какой-то момент Вика тихо закрыла глаза, но песня продолжала звучать, и от этого её голос в наушниках стал казаться ещё ближе, ещё живее. Когда она снова посмотрела на экран, её зрение немного расплывалось из-за слёз. Она быстро провела ладонью по щекам, но новые слёзы уже снова собирались в уголках глаз. Потому что чем дольше звучала эта песня, тем сильнее она понимала одну простую вещь, которую так долго пыталась не признавать. Каким бы правильным ни казалось её решение уйти…какой бы сильной она ни старалась быть…часть её сердца всё ещё принадлежала ему. Дверь в комнату распахнулась без стука. — Та-дааа! — громко объявила Даша, заходя первой и балансируя на руках поднос с целой горой сладостей. — Киноночь официально объявляется открытой! За ней появилась Лена, держа пакет с попкорном и бутылку колы. — Мы принесли всё, что может спасти человека от депрессии, — торжественно сказала она. — Шоколад, чипсы, мороженое и… — она подняла пакет выше, — ещё чипсы. Они вошли шумно, как обычно, уже смеясь между собой. — И если ты сейчас не выйдешь из своей норы, — продолжала Даша, — мы начнём смотреть фильм без тебя и съедим всё сами. Я предупреждаю, я человек без принципов. Но она вдруг остановилась на полуслове. Лена тоже замерла рядом. Вика сидела на диване, чуть сгорбившись, с телефоном в руках. Экран всё ещё светился, показывая прямой эфир концерта. На её лице блестели слёзы, а глаза были красными и уставшими, будто она плакала уже давно. В комнате стало тихо. — Вика… — осторожно сказала Лена. Даша медленно поставила поднос на столик, уже без привычной шутливой суеты. — Эй… — мягко позвала она. Вика быстро провела ладонями по щекам, пытаясь стереть слёзы, и неловко улыбнулась. — Всё нормально. Но голос её предательски дрогнул. Даша и Лена переглянулись. — Ага, конечно, — тихо сказала Даша, подходя ближе и садясь рядом с ней на диван. — Ты просто решила поплакать… для профилактики? Лена тоже подошла, опустилась рядом на ковёр и осторожно посмотрела на экран телефона. На сцене всё ещё был Егор. Она тихо выдохнула. — Ты смотрела концерт? Вика опустила взгляд. — Я просто… случайно увидела прямой эфир. Даша чуть скептически приподняла бровь. — Случайно два часа? Вика тихо шмыгнула носом и снова провела рукой по лицу. — Он выпустил новую песню… Лена мягко взяла её за руку. — И ты решила страдать в одиночестве? Даша фыркнула. — Вот вообще не честно. Мы тут, между прочим, тащили стратегический запас еды, чтобы спасать тебя от грусти. Она взяла пачку чипсов и потрясла ею перед лицом Вики. — Видишь это? Это медицинская помощь. Лена не удержалась и тихо рассмеялась. — Даша лечит людей едой. — И прекрасно лечу, между прочим, — серьёзно сказала Даша. — Ни один человек ещё не грустил долго, когда перед ним стоит миска с мороженым. Она вдруг мягко коснулась плеча Вики. — Эй… иди сюда. И, не дожидаясь ответа, осторожно обняла её. Вика сначала попыталась сдержаться, но стоило ей почувствовать тепло подруг, как новая волна эмоций накрыла её. Она тихо всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Даши. Лена аккуратно погладила её по волосам. — Ну всё… — мягко сказала она. — Поплачь, если надо. Несколько секунд в комнате слышалось только тихое дыхание и приглушённые всхлипы Вики. Потом Даша вдруг тяжело вздохнула. — Так… — сказала она, поднимаясь с дивана. — План такой. Сначала мы едим. Потом включаем фильм. Потом снова едим. Лена засмеялась. — Очень сложная стратегия. — А ты что предлагаешь? — возмутилась Даша. — Психологию? Она взяла пульт и выключила концерт на телефоне Вики, аккуратно положив его на стол. Потом вернулась на диван, протянула подруге ложку мороженого и серьёзно сказала: — Слушай меня внимательно. Сегодня ты официально имеешь право страдать. Она ткнула ложкой в сторону кухни. — Но только в компании, с едой и под тупую комедию. Лена подняла пакет попкорна. — Поддерживаю. Вика тихо рассмеялась сквозь слёзы. И впервые за весь вечер её улыбка была чуть теплее.