Глава 23

Пещерой это помещение невозможно было назвать ни при каком раскладе. Перед нами открывались ровные, словно отполированные стены, изящные сводчатые потолки и узкие окна, искусно прорубленные в самой толще горы. Похоже, укрываться в горных твердынях было старинной джедайской традицией, уходящей корнями в глубь веков. Ибо это убежище было старым. Нас пригласили вглубь этого странного жилища, вырубленного в скальной породе. Мы вошли в помещение, удивительно напоминавшее лабораторию учёного-физика. Повсюду виднелись приборы, назначение которых оставалось для меня загадкой. В центре зала была развёрнута трёхмерная голограмма карты известной части галактики Небесная Река, мерцая голубоватым сиянием. У дальней стены, располагался современный информационный терминал и внушительная библиотека инфокристаллов. Аккуратно разложенных на специальных полках и подписанная. Мастера удобно устроились в специально оборудованном для отдыха уголке, где стояли мягкие кресла с высокими спинками. Первой заговорила мастер Т’ра Саа, дождавшись, когда все расселись и перестали с нескрываемым любопытством осматривать необычную обстановку. — Это, как вы уже поняли, наша с мастером Толмом лаборатория, — неспешно проговорила нети, её голос звучал мягко и весомо. — Мы изучаем здесь свойства Силы и её воздействие на живых существ. В моей голове сами собой всплыли непрошеные ассоциации, и я, не удержавшись, пробормотала: — Надеюсь, не так, как Дарт Плэгас... Слова прозвучали тихо, но не настолько, как я рассчитывала, и меня, разумеется, услышали. Все присутствующие мастера с нескрываемым интересом уставились на меня. — А вы, Талия, знаете, кто такой Дарт Плэгас и чем он занимался? — с явным изумлением спросила Т’ра Саа, слегка наклонив голову набок. Пришлось отвечать на вопрос, мысленно проклиная свой чересчур длинный язык. — Наверное, знаю, — осторожно начала я, подбирая слова. — Этот муун более известен под именем Хего Дамаск. Он, предположительно, изучал одарённых и их взаимодействие с Силой. Кажется, его исследования были также связаны с мидихлорианами... Мой отец смотрел на меня с нескрываемым удивлением, тогда как мастер Сайнубе наблюдал за мной с каким-то странным удовлетворением, словно его давние подозрения только что подтвердились. — Действительно, дар вашей дочери поистине велик, — задумчиво проговорила мастер Т’ра Саа, её зелёные глаза внимательно изучали меня. — Нам так и не удалось узнать, кто скрывается за именем Плэгас. Однако часть его исследований всё же удалось заполучить. Именно это и было подлинной целью мастера Толма и Квинлана Воса во время их шпионской деятельности в рядах врага. Дарт Плэгас стремился с помощью мидихлориан передать дар управления Силой тем, кто был лишён его от рождения. Но все его попытки оказались тщетны. Последним таким экспериментом стал Кимаен Джал Шилал, в которого вкачали вашу кровь, мастер Сайфо-Диас. Отец печально покачал головой, но промолчал, погрузившись в тяжёлые воспоминания. А я решила удовлетворить своё любопытство, ибо в словах древней нети мне послышалось нечто весьма интересное. — А вы считаете, что все эти эксперименты изначально были обречены на провал? Мастер Т’ра Саа мягко улыбнулась, и в её улыбке читалась мудрость прожитых столетий, полных научных изысканий. — Совершенно верно. Посмотрите на вашего отца, Талия. Где у него мидихлорианы? Действительно, если чувствительность к Силе определяют эти микроскопические симбиоты, то как объяснить существование призраков Силы? А ведь большинство из них способны манипулировать предметами и оказывать ментальное воздействие на живых. Далеко за примерами ходить не надо: Сайфо-Диас, мой отец, был тому живым — вернее, не совсем живым — доказательством. А если кого-то не устраивал его случай, всегда оставался Коррибан с призраками древних ситхов, чья сила не вызывала сомнений. — Действительно, вы правы, — после непродолжительных раздумий согласилась я. — Моя жена не только в этом бывает права, — с лёгкой усмешкой вставил мастер Толм, окидывая супругу тёплым взглядом. — К чувствительности Силы мидихлорианы не имеют никакого отношения. Это было доказано ещё столетия назад, когда Орден джедаев пытались разорвать у одарённых связь с Силой через уничтожение мидихлориан в крови. Результат оказался нулевым. Правда, тогда все данные были незамедлительно засекречены. — Давайте вернёмся к нашему главному вопросу, — мягко, но настойчиво прервал дискуссию мастер Сайнубе. — Наша колония растёт с каждым днём. Ребята из спасательных рейсов привозят всё больше одарённых детей, и всех их необходимо обучать. А мастеров осталось прискорбно мало. Что же касается тех, у кого с головой всё в порядке... их и того меньше. — Тера, ты хочешь, чтобы мы стали частью нового Ордена? — прямо, без обиняков спросила мастер Т’ра Саа, внимательно изучая лицо косианца. — Ты имеешь что-то против этого? — ответил тот вопросом на вопрос, слегка наклонив голову набок. — На самом деле я согласна, — неожиданно произнесла древняя джедай. — Знаешь почему? Мы все втроём отрицательно покачали головами, обмениваясь недоумёнными взглядами. Мастер Т’ра Саа выдержала паузу, словно взвешивая каждое слово, прежде чем продолжить. — Мы с Толмом здесь изучаем балансы Силы, — начала объяснять Т’ра Саа, и в её голосе зазвучали нотки глубокой озабоченности. — После падения Ордена вся галактика оказалась буквально затоплена тёмной стороной. Словно чёрная волна накрыла всё живое. Однако где-то через год ситуация стала медленно, но неуклонно выправляться. Дело в том, что Йода с Оппо Ранцизисом тоже создали свой орден — идеальный в их понимании. Мастер Саа выдержала многозначительную паузу и продолжила: — Я не знаю, слышал ли ты, Тера, о планете Таналор? — спросила она, обращаясь к мастеру Сайнубе. — Слышал, как ни странно, — усмехнулся косианец в ответ, его глаза сузились в задумчивости. — Эта планета была открыта незадолго до падения Ордена. Находится в Диком Космосе, окружённая пространственной аномалией, и там тоже обнаружены остатки древнего храма. — Тоже? — уловив самое для себя важное, насторожённо встрял мастер Толм. Тера Сайнубе кивнул и жестом предложил моему отцу пояснить. Сайфо заговорил: — Моя дочь Талия, скрываясь после приказа 66, нашла заброшенный храм Армии Света. Это в Неизведанных регионах. Мастера Т’ра Саа и Толм воззрились на меня так, словно я была восьмым чудом галактики. В их взглядах читались изумление и нечто похожее на благоговение. — А что такого? — не выдержала я под тяжестью их пристальных взглядов. — Я думаю, об этом месте знало немало разумных существ. Во всяком случае, магистры Высшего Совета точно были в курсе его существования. — В прошлом Высший Совет Ордена установил Запрет Силы на посещение подобных мест, — тихо, почти шёпотом проговорил мастер Толм, и в его голосе прозвучала горечь. — Например, мы с Саа так и не смогли найти эти храмы, хотя потратили на поиски десятилетия. — Но вы же... Совет Первого Знания! — вырвалось у меня. Чтобы догадаться, среди кого я нахожусь всё это время, много ума не требовалось. — Верно, но не в полном составе, — с грустной улыбкой ответила Т’ра Саа. — А ведь только в полном составе можно снять подобные ограничения, наложенные Высшим Советом Ордена. Такова была мера предосторожности или пресечения кому как нравится. Мне совершенно не нравились собственные выводы. Если фактически Йода поставил этот запрет — а это сделал именно он, ибо возглавлял Высший Совет на протяжении нескольких столетий, — то, выходит, кроме созданной им и Оппо секты, никому выжить не полагалось. И здесь появляемся мы, такие неожиданные и неподконтрольные. Как бы не началась война между двумя храмами, двумя ветвями бывшего Ордена. И это накануне вторжения из другой галактики, о подозрении на которое, я давно рассказала отцу и мастеру Сайнубе. — Возвращаясь к теме Силы, — продолжила своё повествование мастер Т’ра Саа, — след от нового ордена Йоды ощущался сразу и весьма явно. Но они ведут закрытый, затворнический образ жизни и наружу, за пределы аномалии, носа не показывают. Изредка забирают талантливых детей, но только с определённых планет, тщательно отобранных. Нети улыбнулась, и в этой улыбке читалась какая-то особая теплота. — Ваш след мы обнаружили лишь недавно. Но он гораздо более размытый и куда лучше стабилизирует равновесие Силы. Последние годы оно крепнет, и это вызывает самую разную реакцию в галактике. Например, ваши самые большие противники — это Пророки тёмной стороны с их резиденцией-храмом на Дромунд Каасе. Именно они активнейшим образом вас разыскивают и постоянно мотивируют на поиски Гранд-инквизитора. — Мы говорим всё это к тому, — вмешался мастер Толм, окидывая нас серьёзным взглядом, — что присоединение к вашей колонии для нас — дело уже решённое. Тем более что с кое-кем из нашей семьи вы ещё не знакомы. При этих словах мастера Сила послушно развернула передо мной яркую картинку, словно голографическую проекцию воспоминаний. Маленькая девочка-нети весело смеётся на руках мастера Толма, её детский смех звенит, как серебряный колокольчик. «Так, я не хочу лезть в личные отношения этой семьи мастеров!» — мысленно одёрнула я себя. Они мне очень импонировали, в отличие от семейства Марек, которые бросили своего сына на произвол судьбы, а сами вступили в бесконечную борьбу «бобра с ослом». — А пока мы собираемся в путь, — тихо, но веско произнесла мастер Т’ра Саа, — я предлагаю пройти небольшое испытание. Пообщаться с Силой в Море Памяти. Она посмотрела прямо на меня, давая ясно понять, что именно мне это необходимо более всего. И тут же подняла руку, жестом прекращая начинающиеся возражения мастера Сайнубе и Сайфо. — Не волнуйтесь! Талии там абсолютно ничего не грозит. Анзаты не могут находиться в этом тумане — они его панически боятся, на уровне инстинктов. Просто вы многое поймёте в себе, Талия. Если что, я вас подстрахую. Но неужели вы упустите такую возможность? — В её голосе явственно звучало искушение. — Вы ведь поняли, что это? — Да, я поняла, — медленно кивнула я. — Ваше Море Памяти разумно и существовало задолго до того, как в этом мире появились анзаты. Мастер Саа была права на все сто процентов — я не упущу подобной возможности. Потому что потом буду жалеть об этом всю свою жизнь, какой бы долгой она ни оказалась. **** Удивительное это место — Море Памяти. Тишина в тумане стоит просто оглушающая, словно весь мир затаил дыхание. Как объяснила мне мастер Т’ра Саа, разум аномалии снисходит до общения лишь в строго определённые часы. Начинаются они ровно в полдень, когда светило этого мира поднимается на максимальную высоту над горизонтом. А заканчивается, когда оно начинает клониться к западу. Сколько я уже брожу среди молочно-белого тумана — неизвестно. Может быть, минуты, а может, целые часы. Помнится, Солярис общался с людьми посредством создания знакомых образов, извлечённых из глубин памяти. Наверное, здесь действует та же логика. Воспоминание о просмотренном в прошлой жизни фильме что-то сдвинуло в окружающем пространстве. Либо аномалия решила общаться похожим способом, либо просто закончила сканировать моё сознание. Но сбоку от меня туман начал рассеиваться, словно невидимая рука раздвигала плотные завесы, и проступила твёрдая земля. Я ожидала увидеть что угодно, только не заросший пожухлой летней травой косогор на берегу Волги. Даже запах лета доносился до меня, больно бередя память. Я точно знала, что на планете Анзат подобного пейзажа просто не существовало и существовать не могло. Виды, похожие на мой прошлый мир, я в этой галактике не встречала ни разу. И сейчас просто радовалась родному синему летнему небу, солнцу и неторопливо текущей великой русской реке. Пройдя немного вперёд, я опустилась на высушенную летним солнцем траву и свесила ноги с обрыва. Некоторое время я наблюдала с высокого берега, как внизу несёт свои воды Волга, переливаясь под солнечными лучами. Значит, всё-таки сканирование разума и до глубоких слоёв. Но тогда для чего туман показывает мне эту картинку из моего прошлого? Я прекрасно помнила это место — недалеко от санатория, в котором мы с сыном отдыхали в прошлой жизни. Рядом раскинулся сосновый бор, и лёгкий запах смолы доносился до меня, приятно щекоча нос и пробуждая забытые ощущения. Тем не менее у меня было чёткое предчувствие, что нечто должно вот-вот произойти. И интуиция меня не обманула. Я услышала знакомое по фильмам механическое дыхание — размеренное, тяжёлое, пугающее. Ну конечно, кого же мне могли ещё призвать для беседы? — Чего тебе, Скайуокер? — не слишком любезно спросила я не оборачиваясь. Повернувшись, я совсем не удивилась, увидев Дарта Вейдера в полном облачении — чёрный костюм, маска, плащ. Мои сны были тем ещё приключением и всегда разворачивались в реальном времени. Здесь и сейчас всё вроде бы происходило наяву. Впрочем, это неточно — Море Памяти представляло собой аномальную зону, и сплю я или бодрствую, большого значения не имело. Интересно, Вейдер настоящий или тоже приснился? — Мы знакомы? — через вокодер прохрипел Энакин. В Ордене всё, в общем-то, были знакомы в той или иной степени. Но сообщать Вейдеру об этом я не желала. Хотя формально мы действительно встречались, но вряд ли генерал Скайуокер запомнил ту девушку-рыцаря, которая оформляла его запрос на обеспечение пятьсот первого легиона. — Разумеется, — ответила я с лёгкой усмешкой. — В Ордене все друг друга знали. — Я выдержала паузу. — Кстати, скорее всего, это сон, так что можешь снять свой скафандр. От тёмного лорда повеяло растерянностью, но он достаточно быстро взял себя в руки. — Без костюма я выгляжу непрезентабельно, — буркнул он с явной неохотой. Я преувеличенно тяжело вздохнула и терпеливо пояснила: — Если это сон, то ты можешь выглядеть так, как того пожелаешь. Мой собеседник задумался, и в то же мгновение костюм жизнеобеспечения исчез, словно его и не было. Вместо него на косогоре стоял Энакин Скайуокер — правда, он выглядел заметно старше, чем его запомнила Нимо. Мужчина медленно огляделся, впервые видя этот пейзаж, подошёл к краю высокого волжского берега и опустился рядом, также свесив ноги над обрывом. Мы немного посидели молча, наблюдая за неторопливым течением реки внизу. Затем я нарушила тишину: — Так что ты хотел? — Ты уверена, что это именно я чего-то хотел? — ответил Энакин вопросом на вопрос, не отрывая взгляда от водной глади. Я немного подумала, собираясь с мыслями, и ответила: — Да, хотел именно ты. Потому что это, — я обвела окружающий нас пейзаж рукой, — находится исключительно в моей памяти. Такого места не существует в галактике Небесная Река. А значит, это ты пришёл ко мне и ищешь ответа на свои вопросы. Скайуокер задумчиво смотрел вдаль, туда, где река сливалась с горизонтом, а потом негромко спросил: — Ты из тех джедаев, что примкнули к Сопротивлению? — Точно нет, — не задумываясь, ответила я. Энакин кивнул своим мыслям и медленно проговорил: — У меня уже почти год такое ощущение, что я упускаю нечто важное... Он замолчал, обдумывая свою мысль, пытаясь ухватить ускользающую нить. — Ты и в прошлом был крайне невнимателен к деталям, — не выдержала затянувшегося молчания я. — Это каким таким деталям? — вскинулся ситх, и его глаза на мгновение блеснули золотом, прямо как у Воса, когда тот был возбуждён или разгневан. — Разным. Перечислять долго, — отрезала я, не желая вдаваться в подробности. Он снова замолчал, глядя на Волгу и погрузившись в свои мысли. Река текла неторопливо, словно само время замедлило свой бег. — Я не убивал юнлингов в Храме, — наконец выговорил он, и в его голосе прозвучала какая-то затаённая боль. — И сейчас не знаю, в какую сторону мне двигаться дальше. А мне в голову пришла чёткая мысль. Говорить прямо, как есть, было бы неправильно. Человек его положения совершенно точно не поверит сказанному какой-то левой одарённой девицей во сне. А если начнёт проверять слишком открыто, то спугнёт Йоду с его бандой. И тогда — пиши пропало — моё знание канона, хотя бы такое эфемерное и зыбкое. Но, пожалуй, направление можно задать вполне определённое. — Когда не знаешь, что делать, надо всегда начинать сначала, — тихо сказала я, выбирая каждое слово. — В твоём случае это Полис Масса. Посмотри архивы их медицинского центра, особенно обрати внимание на день создания Империи и следующие за ним сутки. — И что я там найду? — резко спросил Энакин, поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Если будешь аккуратен, то ответы на вопрос, что такого важного ты упустил, — также спокойно ответила я. — А если начнёшь действовать как жирная банта в посудной лавке, то ничего. Всю информацию успеют отформатировать и стереть без следа. Намёк был более чем прозрачным — даже военный должен понять. Ситх смотрел на меня не отрываясь, и в его глазах постепенно начало проявляться понимание. Наконец, он медленно кивнул и твёрдо произнёс: — Я запомню твои слова и всё проверю. Кажется, в его словах прозвучала скрытая угроза, но мне отчего-то стало весело. — Знаешь, несмотря на то, что это сон, мне не нравится твоё дыхание, — усмехнулась я. Просто на периферии я слышала то самое тяжёлое, механическое дыхание, словно через аппарат ИВЛ. Даже сидя рядом со Скайуокером в его человеческом облике. Он не успел среагировать, как я выбросила руку вперёд и послала в его грудную клетку мощный заживляющий импульс Силы. Дарт Вейдер непроизвольно дёрнулся, но потом с нескрываемым удивлением схватился за грудь, словно впервые за долгие годы почувствовав что-то кроме боли. И здесь всё исчезло: и летний берег Волги, и запахи Земли, и мой неожиданный собеседник. Я снова сидела в молочно-белом тумане Моря Памяти и чувствовала, что срок испытания подошёл к концу. И, кажется, я выдержала его с честью. Сбоку от меня проявилась узкая тропинка, ведущая к скалам и дому-пещере мастеров Толма и Т’ра Саа. Намёк был мной понят правильно. Я поблагодарила туман за дарованный опыт и направилась восвояси, к ждущим меня разумным существам, чьё беспокойство я уже ощущала через Силу.