«То что не вошло в песню »

Восьмое марта. Запах мимозы Утром Шарлотта проснулась от того, что в комнате пахло весной. Мама уже хлопотала на кухне, папа уехал по делам, но на тумбочке лежала открытка и маленький букетик мимозы пушистые жёлтые шарики, от которых щикатило в носу, если поднести слишком близко. — С праздником, доченька! крикнула мама из коридора. — Там сюрприз на кухне! Шарлотта накинула халат, сунула ноги в тапки-зайцы и побежала. На кухне её ждала гора блинчиков, сахарная пудра в новой хрустальной сахарнице и Тема, который уже сидел за столом и вовсю уплетал оладушки, вымазавшись в варенье по уши. Увидев Шарлотту, он оторвался от тарелки и заорал с набитым ртом: —Шарли, с восьмым марта! Это я тебе открытку на тумбочку положил! Нравится? Шарлотта засмеялась и обняла Тёму — Спасибо, Тёмка. Очень красивая. — Я сам её рисовал! — ордо заявил он и сразу же добавил с подозрением —А ты мою открытку первой увидела? Или папины цветы? — Твою, твою, успокоила его Шарлотта. — Ты первый. Тема довольно кивнул и снова уткнулся в тарелку. Чарли крутился под ногами, выпрашивая блинчик. Шарлотта незаметно кинула ему маленький кусочек, прикрываясь салфеткой, чтобы мама не увидела. День обещал быть идеальным. В техникуме Юру никто не поздравлял. Ну, то есть девчонкам дарили цветы, парни собирали деньги на общий букет для мастера, а он стоял в стороне и смотрел. У него не было денег на цветы. И не было никого, кому он мог бы их подарить. После пар он пошёл в магазин за продуктами. В техникуме сказали, что завтра будет открытый урок по кулинарии, нужно было принети свои овощи. Он выбирал картошку, когда вдруг услышал знакомое слово: — Смотри, какие кудри у той девочки. Прямо как у принцессы. Юра поднял голову и замер. На кассе стояла девушка. Лет шестнадцати. В розовом пуховике, с длинными кудряшками, рассыпанными по плечам. Она смеялась чему-то, что говорила ей подруга, и заправляла локон за ухо. Та самая. Из автобуса. Юра узнал её сразу. Хотя видел всего секунду, тогда, на остановке. Она расплатилась, взяла пакет и пошла к выходу. Подруга что-то щебетала, показывая телефон. Они прошли мимо стеллажа с крупами, мимо холодильников с молочкой, мимо него. Юра смотрел, как она проходит. В двух метрах. В одном. И вдруг она обернулась. Их взгляды встретились. Шарлотта узнала его. Того парня с остановки. Худой, в старой куртке, с глазами, в которых было что-то... тяжёлое. Странное. Но сейчас, в свете ламп супермаркета, она вдруг заметила другое. Он держал в руках сетку с картошкой, и пальцы у него были тонкие, в каких-то мелких шрамах. И взгляд... не страшный. Не пугающий. Просто уставший. Очень уставший. — Ты чего застыла? дёрнула её подруга. — Да так... показалось, — сказала Шарлотта и отвернулась. Они вышли на улицу. Юра остался стоять с картошкой в руках и смотрел ей вслед. Вечером Шарлотта сидела в своей комнате и листала ленту. Подруга скинула фото с мимозами, кто-то выложил торт, кто-то букет тюльпанов. Обычный восьмого марта контент. А она всё думала о том парне. Странно. Почему он застрял в голове? Мало ли людей в магазинах. Она открыла окно, чтобы проветрить, и вдруг услышала голоса с улицы. Кто-то ругался внизу, во дворе. Мужской, пьяный голос — А ты куда прёшь, щенок?! Шарлотта выглянула. Внизу, у скамейки, стоял мужик в тёмной куртке, шатался, размахивал руками. А напротив него тот самый парень. Худой, в старой куртке, с пакетом картошки. — Домой иду, тихо сказал он — Домой он идёт! заржал мужик. — Вали отсюда, пока цел! Парень попятился, обошёл его стороной и быстро пошёл к соседнему подъезду. Не к её к тому, что через дорогу. Шарлотта смотрела, как он скрывается в дверях. Сердце почему-то колотилось. Юра закрыл за собой дверь общаги и прислонился к ней спиной. Руки дрожали. Пьяный мужик во дворе это же просто совпадение. Просто какой-то местный алкаш. Никакого отношения к отчиму. Никакого. Но Юру трясло. Он прошёл на кухню (общую, на этаже), поставил картошку на стол. Надо было почистить, замочить. Завтра урок. Он взял нож. Провёл пальцем по лезвию. Потом положил. Сел на табуретку и уставился в стену. Та была серая, обшарпанная, с пятнами от предыдущих жильцов. Не зелёная казённая, но и не родная. Он вспомнил девочку в магазине. Как она обернулась. Как посмотрела. У неё были чистые глаза. Такие, в которые хочется смотреть и не думать ни очем . На следующий день в техникуме был открытый урок. Юра стоял у плиты, резал лук, морковку, старался не думать. Получалось плохо. — Юрка, ты чего сегодня как варёный? — спросил сосед по парте, Санёк. — Влюбился, что ли? — Отстань. — А чё красный такой? — От плиты жарко. Санёк хмыкнул, но отстал. А Юра думал. О том, что сегодня восьмое марта. Что у всех девчонок цветы. А у той, с кудряшками, наверное, целая охапка. И вдруг подумал а почему бы нет? Глупо. Смешно. Он даже имени её не знает. Но когда урок закончился, он попросил у мастера немного продуктов. Сказал, хочет потренироваться дома. Вечером он сделал то, чего не делал никогда в жизни. Напёк блинов. Кривых, местами подгоревших, но пахло вкусно. Завернул их в бумагу, перевязал лентой, которую нашёл в тумбочке. И пошёл во двор Шарлотта вышла гулять с Чарли. Было уже темно, фонари горели тускло. Чарли носился по газону, вынюхивал что-то в сугробах. А она стояла и смотрела на небо чистое, звёздное. — Девушка... Она обернулась. Рядом стоял он. Тот парень. В руках бумажный свёрток, перевязанный лентой. — Это вам, сказал он хрипло — С праздником. Шарлотта опешила. — Что? — Блины. Я сам пёк. Не знаю, вкусно ли. Но старался. Она смотрела на него и не знала, что сказать. Чарли подбежал, обнюхал его ноги и завилял хвостом. Парень наклонился, погладил собаку. Руки дрожали. — Вы тот парень с остановки, — сказала Шарлотта. — И из магазина. — Да, — кивнул он. — Я Юра. — А я Шарлотта. Странное имя, да? — Красивое, — сказал он тихо. И добавил: — Ладно, я пойду. Просто... захотелось сделать кому-то приятно. Давно никому не делал. Он развернулся и пошёл к своей общаге. Шарлотта смотрела ему вслед. Чарли рванул за ним, запрыгал вокруг, приглашая играть. — Чарли, ко мне! Пёс не слушался. Юра остановился, потрепал его за ухом. — Хороший пёс, — сказал он. И тут Шарлотта вдруг поняла. Этот парень — не просто случайный прохожий. Этот парень — тот самый мальчик. Из сто пятой. Который убил отчима. Она не знала, откуда пришла эта мысль. Просто щёлкнуло. — Юра, позвала она. Он обернулся. — Ты... ты раньше жил в сто пятой? За моей стеной? Он замер — Откуда ты знаешь? Шарлотта шагнула к нему. — Я слышала. Ту ночь. Крики. Я думала... я не знала, что делать... Юра смотрел на неё. В глазах — боль, усталость, и вдруг — что-то новое. Какое-то удивление. — Ты слышала? — Да. И я... мне жаль. Что я ничего не сделала. Он покачал головой. — Ты бы ничего не смогла изменить. Чарли сидел между ними и вилял хвостом, счастливый, что все стоят и разговаривают, а он в центре внимания. Юра посмотрел на блины в её руках. — Выбросишь или попробуешь? спросил он с кривой улыбкой. Шарлотта улыбнулась в ответ. — Попробую. Пошли, Чарли домой. А ты... ты завтра придёшь? Сюда же? Юра пожал плечами. — Могу прийти. — Приходи. Я скажу, вкусные ли блины. Он кивнул и пошёл. А Шарлотта стояла и смотрела ему вслед. Чарли тянул поводок домой. Крики стихли давно. Но сегодня, впервые, за стеной появился кто-то, с кем можно было поговорить. Утро следующего дня Утром Шарлотта проснулась раньше будильника. На столе лежали вчерашние блины. Она отломила кусочек, попробовала. Чуть подгорелые, кривоватые, но вкусные. Очень. — Мам, сказала она за завтраком. — А можно я сегодня приглашу в гости одного знакомого? — Друга из школы? удивилась мама. — Не совсем. Он... ну, просто знакомый. Мама посмотрела на неё внимательно, но кивнула. — Только предупреди заранее. Шарлотта улыбнулась. За окном светило солнце. Чарли спал на своей лежанке. За стеной, в сто пятой, уже жили другие люди, и было тихо. Но сегодня вечером, во дворе, под фонарями, она снова увидит Юру. И, может быть, впервые за долгое время, он не будет чувствовать себя совсем один.