«Мимо»

Новые соседи. Имён Шарлотта не запомнила. Молодая женщина с короткой стрижкой, всегда в джинсах и мягких свитерах. Мужчина в очках, с бородкой, вечно таскал за собой какой-то инструмент — то ли гитару, то ли чехол для чего-то непонятного. И маленькая девочка, лет трёх, со смешными косичками-одуванчиками. Они въехали в сто пятую в начале лета. Шарлотта столкнулась с ними в лифте, когда возвращалась с Чарли с прогулки. Девочка кажется, Соня или Аня — уставилась на собаку круглыми глазами и замерла. — Это Чарли, — сказала Шарлотта. Он не кусается. Девочка робко протянула руку. Чарли лизнул её пальцы. Девочка взвизгнула и спряталась за мамину ногу, но уже улыбалась. — Мы будем соседями, сказала женщина. Если что заходите. У нас пока коробки везде, но мы все быстро разбирем . Шарлотта кивнула и вышла на своём этаже. Хорошо, что они приехали. Тихие, нормальные. Не то что те. Она поймала себя на этой мысли и даже удивилась а какие были «те»? Она же их ни разу не видела. Только слышала. Но в голове почему-то засело «те» — значит страшные, неблагополучные, пьяные. А «эти» хорошие. «Ну и правильно, подумала Шарлотта, закрывая дверь. Пусть хорошие живут». - Осенью в школе был урок «Разговоры о важном». Тема «Права ребёнка. Случаи из жизни». Шарлотта сидела за партой, и наматывала на пальцы волнистые пряди волос и слушала . Классная руководительница включила презентацию, говорила про Конвенцию, про телефоны доверия, про то, что дети имеют право на защиту от насилия. — К сожалению, такие случаи есть даже в нашем районе, сказала учительница. Вы, наверное, слышали про историю, которая произошла в соседнем доме год назад. Мальчик убил своего отчима при самообороне. В классе зашептались. Шарлотта замерла. — Мальчика отправили в приют, продолжала учительница. История сложная, трагическая. Но важно понимать ,если бы он вовремя обратился за помощью, может быть, всего этого не случилось бы. — А чё он сразу не обратился? крикнул кто-то с задней парты. — Потому что дети часто боятся, ответила учительница. Боятся, что им не поверят. Боятся, что станет ещё хуже. Или просто не знают, куда пойти. Шарлотта смотрела в одну точку. Мальчик. Отчим. Соседний дом. Та ночь. Крики. «Отпусти меня, урод!» и в голове начали подкрадыватся пугающие мысли а что если ..... — Шарлотта, тебе плохо? спросила учительница. — Нет, быстро ответила она. Всё нормально. Она опустила глаза в тетрадь и до конца урока не поднимала их. А после уроков, когда они с подружками шли в столовую, она уже обсуждала, какой цвет выбрать для новой шапки , совсем позабыв про мальчика. Юра. Год спустя В приюте сменился воспитатель. Старую, вечно уставшую тётю Нину, которая ко всем обращалась «милый» и пахла душистыми духами, перевели в неизвестно куда. Пришёл новый молодой, лет тридцати, с короткой стрижкой и громким голосом. — Меня зовут Илья Сергеевич, представился он. Буду с вами работать. Понимаю, что вы все тут с тяжёлыми историями. Но это не значит, что жизнь кончена. Юра сидел на своей койке и смотрел на него без интереса. Илья Сергеевич подошёл к нему после обеда. — Ты Юра? Юра кивнул. — Я смотрел твоё личное дело. Ты же нормально учился раньше, до всего этого. Что случилось? Юра пожал плечами. — Пробелы, сказал он сипло. Много пропустил. — Хочешь подтянуть? Юра снова пожал плечами. — Я не знаю. Зачем? Илья Сергеевич присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Затем, что ты здесь не навсегда. Когда выйдешь — тебе жить дальше. Сдашь экзамены, поступишь куда-нибудь, устроишься на работу. Будешь сам себе хозяин. Юра посмотрел на него. Впервые за долгое время в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Сам себе? — Ну да. Никто не будет тобой командовать. Никто не будет бить. Ты будешь сам все решать . Юра отвернулся к стене. — Не знаю. Я не умею сам. — Научишься. Илья Сергеевич встал, хлопнул его по плечу и ушёл. А Юра остался сидеть, глядя на зелёную казённую стену, и впервые за долгое время подумал: а может, и правда? Прошло ещё два года. Шарлотте исполнилось шестнадцать Она всё так же ела по утрам сахарную пудру, хотя мама говорила, что это вредно для фигуры. Чарли постарел, стал меньше бегать, больше лежать на своей лежанки . Тема вымахал, теперь они реже играли в «тундру» вместе у него появились свои друзья, свои интересы. Сто пятую квартиру Шарлотта уже не замечала. Новые соседи были своими, привычными. Женщина иногда угощала их пирогами, мужчина здоровался в лифте, девочка подросла и теперь сама выгуливала маленькую таксу. Иногда Шарлотта вспоминала ту историю про мальчика и отчима. Но как-то смутно, как старый фильм, который видела в детстве. Помнишь, что было страшно, но уже не помнишь лиц. А потом, в конце ноября, случилось странное. Шарлотта ехала в автобусе из школы. Было холодно, окна запотели, она рисовала пальцем по стеклу и смотрела на улицу. Автобус остановился на светофоре рядом с остановкой, где стоял парень. Лет шестнадцати-семнадцати. Худой, в старой куртке, с рюкзаком за плечами. Русые волосы, торчащие из-под шапки. Он стоял, опустив голову, и ждал автобус на другой маршрут. Шарлотта посмотрела на него мельком и отвернулась. Но что-то кольнуло. Она снова глянула. Парень поднял голову, посмотрел прямо на неё через запотевшее стекло. Секунду они смотрели друг на друга. У него были странные глаза. Не то чтобы злые или грустные. Просто... пустые? Нет, не пустые. Тяжёлые. Или как будто ... Но слова как будто пропали она не могла описать как именно но знала это что то странное . Автобус тронулся. Шарлотта вновь обернулась. Что бы посмотреть на парня . Парень стоял на остановке, смотрел вслед автобусу, потом отвернулся и пошёл куда-то в сторону. Она вдруг подумала «А если это тот самый мальчик?» И тут же отогнала мысль. Глупости. Мало ли худых парней с тяжёлым взглядом. Вечером за ужином она рассказала маме: — Знаешь, я сегодня в автобусе видела странного парня. Смотрел на меня так... не знаю. Мама улыбнулась: — Наверное, ты ему понравилась, вот и смотрел. Шарлотта засмеялась — Мам, ну что за глупости! Юра. Тот же вечер Юра шёл от остановки к общежитию техникума. Он поступил. Илья Сергеевич помог, заставил подтянуть учёбу, нашёл репетиторов из студентов-волонтёров. Сдал экзамены, уехал из приюта в другой город, поступил на повара. Вот дополненный кусочек, с живыми деталями, чтобы было ещё теплее и человечнее: --- Готовить ему нравилось ,было в этом что-то спокойное, ритмичное. Режешь овощи, мешаешь, смотришь, как меняется цвет. Лук — злой, глаза щиплет, но если потерпеть и поджарить становится золотым. Морковка — твёрдая, оранжевая, а в супе делается мягкой, отдаёт цвет бульону. Картошку он чистил медленно, старательно, чтобы шкурка сходила тонкой ленточкой, без обрывков. Илья Сергеевич в приюте говорил «Ты руками чувствуешь продукт, это талант». Юра тогда не понял, а теперь начинал понимать. Когда режешь — не думаешь. Только нож, доска, овощ. И тишина. Хорошая тишина, не та, от которой хочется кричать. Голос так и не восстановился. Говорил хрипло, сипло, но к этому привык. Друзья (первые в жизни друзья) звали его в насмешку "Хриплым." без обид Сегодня он ездил в центр по делам, и на обратном пути, на светофоре, увидел в автобусе девочку. Лет пятнадцати, в красивой шапке, с длинными кудрями. Она рисовала на запотевшем стекле и смотрела в окно. А потом вдруг посмотрела прямо на него. Секунду они смотрели друг на друга. У неё были чистые, ясные глаза. Такие глаза бывают у людей, которых никогда не били, не заклеивали рот скотчем, не заставляли кричать в подушку. У людей, которые живут в другом мире. Автобус уехал. Юра постоял ещё минуту, глядя вслед, потом пошёл дальше. Он не знал , что эта девочка живёт за стеной его бывшей квартиры. Что она слышала его крики в ту ночь. Что она узнала про убийство . Он не знал. И хорошо. К чему ему это знать? Той ночью Шарлотта долго не могла заснуть. Всё вспоминался тот парень на остановке. Странный взгляд, тяжёлый, как будто из другой жизни. Она повернулась на бок, прижалась к подушки . Чарли спал возле её ног и заскукил во сне а вскоре затих . Шарлотта закрыла глаза. За стеной, в сто пятой квартире, спала молодая пара, их дочка и маленькая такса. Всё было спокойно. А где-то в другом конце города, в общежитии техникума, на жёсткой кровати лежал Юра и смотрел в потолок. Тот был белый. Обычный. Не казённо-зелёный. Он думал о девочке в автобусе. О её глазах. О том, как живут люди, которые не знают, что такое бояться ночи. — Странно, прошептал он в темноту сиплым, надорванным голосом. Чарли во сне тявкнул. Шарлотта улыбнулась во сне, сама не зная чему. Крики давно уже стихли. Всё было хорошо. Правда?