Часть 3

Глава 3 ч5 Частный пляж Нои оказался идеальным местом для продолжения банкета. На костре шипели, зажариваясь крупные куски мяса, Нут переоделась в пестрый сарафан и сидела, блаженно зажмурившись, и прислонившись спиной к большому валуну. Венера жарила шашлык, Татьяна выполняла функции бармена, Шарлотта ушла купаться, а Нокаут скрылся в доме-пещере, и через несколько минут оттуда послышалось тихое жужжание полировочного диска. На пляже царила уютная и спокойная атмосфера. Ноя принесла из дома свой старый, нерабочий и бесполезный в Содружестве смартфон, и усевшись на песок рядом с костром, усиленно сверлила его взглядом. Венера заметила странное поведение подруги и окликнула её, но Ноя с самыми серьезным видом подняла палец и прошипев “Чшшш…”, снова уткнулась в телефон. Венера махнула рукой и сосредоточилась на мясе. Никто из них не заметил как за высоким скальным выступом из воронки наземного моста вышли два гиганта, и замерли, наблюдая за девушками. – Мы зря пришли, – тихо заметил Оптимус, – Твои опасения оказались напрасными. – Они просто ещё не дошли до кондиции. Я знаю Венеру. В её пьяной голове могут возникнуть такие идеи, что даже у меня шестеренки переворачиваются. Оптимус тихо хмыкнул, трансформировался и замер. Мегатрон просто уселся рядом. Они видели, как Венера помахала подругам, и те собравшись вокруг костра возобновили пир. – Хочу караоке! – провозгласила Нут после очередного бокала. – Не вопрос, сейчас Нокаут отвезёт.. – Начала Венера. – Нет, никуда не поеду. – Нут поднялась на ноги и шатаясь направилась к дому Нои. – Эй? – окликнула её Венера – Мне нужен репликатор. Я всё сделаю сама. Подруги пожали плечами и продолжили возлияния. Скоро Нут вернулась, таща за собой ящик, в котором брякали детали. Вслед ей смотрела удивленная оптика Нокаута, которого отвлекли от полировки. – Что ты хочешь делать? – спросила её Татьяна – Я соберу примитивную музыкальную установку. Пару колонок, парк микрофонов.. – Ну пошатнулась и икнула. – А ты в состоянии? – Абсолютно. – Она толкнула ящик, опрокидывая его набок и на песок высыпались многочисленные детали, инструменты и элементы проводки. – Чем бы дитя не тешилось.. – глубокомысленно изрекла Ноя. – Да ладно, это же Нут, – махнула рукой Венера, – она может собрать карманную сингулярность из грязи и палок. Девушки захихикали. В это время Шарлотта наконец закончила заплыв, и пробежала мимо них к дому, пробормотав что-то про душ. Подруги понимающе закивали. “Ага, душ. Красный такой” Девушки пили, ели мясо и болтали ни о чем, наконец Нут испустила торжествующий возглас. Напротив неё возвышалась неровная, покосившаяся конструкция, словно опьянение передалось и ей. Довольно осмотрев своё творение, Нут протянула руку к большой красной кнопке. – Может не надо? – с сомнением спросила Ноя. – Это всего лишь караоке, – Нут покачнулась и нажала на кнопку. В этот момент яркая вспышка света осветила весь пляж. Воздух дрогнул, и прямо перед Нут разверзлась воронка искаженного пространства, в которую как в гигантский пылесос полетел песок, мелкие камни и валяющиеся на песке бокалы и одежда. Воронка, всасывала в себя пространство вокруг и с каждой секундой становилась больше и мощнее. Нут попыталась выключить свой чудо прибор, но не удержалась на нгоах, и с криком ужаса исчезла в воронке. Девушки подскочили, визжа, в это время сотрясая землю позади них приземлились Оптимус и Мегатрон, воронка продолжала расти и усиливаться, Татьяна теряя равновесие, упала и её потащило внутрь. Оптимус схватил её, а Мегатрон вскинул пушку и одним выстрелом разнес чудо-прибор Нут, частично испарив его. Воронка схлопнулась воздух успокоился, а на пляже повисла гробовая тишина. Только Нокаут, высунувшись из-за ворот и держа в когтях Шарлотту удивленно спросил, – А что тут происходит? —----- Нут упала на что-то мягкое, пространство обрушилось на неё ощущением влажной земли под спиной и тяжёлого, густого воздуха, напоённого ароматами прелой листвы, незнакомых цветов и близкой воды. Она потерла виски и несколько долгих секунд просто лежала, глядя вверх, сквозь плотный полог тропического леса, где пробивались редкие лучи солнца, рисующие на листьях причудливые узоры из света и тени. — Ну и где это я? — пробормотала она вслух, скорее для того, чтобы услышать собственный голос в этой оглушающей, звенящей птицами и стрекотом насекомых тишине. Она села, опираясь ладонями о мягкий, покрытый мхом камень, Её бесформенное верблюжье пальто с бездонными карманами, было на месте, хоть и изрядно перепачкано землёй и мелкими ветками. Очки съехали набок, одно стекло слегка запотело от влажного воздуха. Нут поправила их, вдохнула поглубже, пытаясь унять лёгкое головокружение, оставшееся после перемещения сквозь ту самую воронку, которую она так неудачно активировала. Она поднялась на ноги, отряхнулась, и внимательно огляделась. Лес как лес. Высоченные деревья, увитые лианами, папоротники размером с небольшой автобус, где-то вдалеке слышен рёв то ли водопада, то ли очень крупного животного. Пальмы. Много пальм. И влажность такая, что, казалось, можно пить воздух. — Ладно, — вздохнула Нут, поправляя очки. Она зажмурилась, сосредоточилась, призывая ту часть своей сущности, что была спрятана под человеческой оболочкой. Тело наполнилось знакомым теплом, мышцы налились силой, и через мгновение над лесом вознеслась древняя богиня неба, в своей истинной форме. Восемь метров роста, величественная фигура, облачённая в пурпурные одежды, сияющие россыпью бриллиантов как звездное небо. Её рога покрытые тончайшей вязью золотых письмён и так-же усыпанные драгоценностями засветились. Нут пыталась уловить резонанс с окружающим пространством, настроиться на частоту этого мира, чтобы понять, куда её занесло и насколько далеко она от Содружества. И тут же почувствовала диссонанс. Новый, молодой рог был чуть короче, и не набрав полную силу, вибрировал на другой частоте, чуть запаздывал, сбивал синхронизацию. Сигнал шёл криво, распадался на гармоники, уходил в сторону, вместо того чтобы дать чёткую картину. — Вот же! , — раздражённо буркнула Нут, опуская руки. Рога погасли, оставив после себя лишь лёгкое золотистое свечение в воздухе. — Никакой синхронизации. Как настраивать антенну, когда одна половина короче другой? Она постояла немного, размышляя. Божественные способности штука хорошая, но когда твой личный "прибор" барахлит, приходится пользоваться старыми дедовскими методами. Нут закрыла глаза, отключаясь от внешних раздражителей, и сосредоточилась на внутреннем зрении. Сильфенские тропы – древнейшая энергетическая сеть, пронизывающая все миры, все измерения, всю реальность. По ним можно пройти от края до края Вселенной, если умеешь их чувствовать. Нут умела. Она была одной из тех, кто прокладывал эти тропы тысячелетия назад, когда боги ещё ходили по земле и люди знали им цену. Она уже почти уловила знакомую вибрацию, почти настроилась на поток... Из-за гигантского папоротника, с корзиной в руках, полной каких-то тропических фруктов, вышел человек. Местный житель. Крестьянин, судя по простой одежде. Он поднял голову и увидел восьмиметровую рогатую женщину в развевающейся мантии, стоящую посреди леса и светящуюся золотом. Корзина выпала из его рук, фрукты покатились по мху, а его глаза стали размером с те самые плоды, что упали на землю. Челюсть отвисла так, что, казалось, он рискует её вывихнуть. Нут замерла. Ситуация была деликатная. — Э-э-э... — протянула она, лихорадочно соображая, на каком языке говорить и стоит ли вообще. Крестьянин открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Из горла вырвался какой-то булькающий, нечленораздельный звук, полный животного ужаса. И тут он заорал и рухнул на колени. --- На пляже висела такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как растёт трава за пределами песчаной зоны. Только волны с тихим, убаюкивающим шорохом накатывали на берег, разбиваясь о камни и оставляя на песке кружево пены. Где-то вдалеке недоумевающе перекликались птицы, явно озадаченные внезапной вспышкой света и последовавшим за ней гравитационным коллапсом. Все присутствующие люди, богини и кибертронцы застыли в тех позах, в которых их застало исчезновение Нут и последующее схлопывание воронки. Это напоминало инсталляцию современного искусства под названием «Шок и ступор». Венера стояла, замерев с шампуром в руке, с которого на песок капал жир, но она этого не замечала. Её платье было забрызгано вином, которое она пролила, когда воронка начала засасывать пространство, но богиня любви даже не обратила на это внимания — событие само по себе из ряда вон выходящее. Ноя сидела на песке, прижимая к груди свой старый, бесполезный смартфон, словно это могло защитить её от реальности, где подруги исчезают в порталах, собранных из подручных материалов. Татьяна, которую Оптимус буквально вырвал из гравитационного плена, всё ещё пыталась отдышаться, сидя на том самом валуне, к которому недавно прислонялась Нут. Нокаут высунулся из дверного проёма, держа в одной руке полировочный диск, а другой прижимая к себе Шарлотту с непередаваемым выражением оптики наблюдал за догорающими остатками прибора, который разнёс Мегатрон. Мегатрон первым нарушил тишину. — Саундвейв. Доклад. В раздался спокойный, размеренный голос десептикона-связиста: — Сканирую пространственно-временные аномалии в радиусе трёх звёздных систем. След нестабильный, флуктуирует на квантовом уровне. Вероятность точного отслеживания координат перемещения четырнадцать целых и три десятых процента. — Четырнадцать? — рыкнул Мегатрон так, что птицы за его спиной предпочли сменить дислокацию. — Это не доклад, это оскорбление. — Я могу только констатировать факты, лидер Мегатрон, — без тени эмоций ответил Саундвейв. — Природа перемещения была хаотичной, устройство Нут создало нестабильный червоточный канал без фиксированных точек входа-выхода. Это всё равно что искать конкретную песчинку в гиперпространственном урагане. Татьяна наконец обрела дар речи: — Я чуть не улетела, — выдохнула она, прижимая руку к груди. — Я реально чуть не улетела в эту... эту воронку. Ещё секунда, и меня бы засосало следом. — А что случилось-то? — раздался звонкий голос Шарлотты. Она наконец пробилась сквозь оцепенение и теперь активно крутила головой, пытаясь понять масштаб катастрофы.– Нут где? Все синхронно посмотрели на место, где ещё недавно восседала на складном стульчике древнеегипетская богиня в нелепом пальто. — Нут улетела в портал, который сама собрала из мусора, — мрачно ответила Венера, всё ещё не веря в реальность происходящего. И в этот самый неподходящий момент, в коммлинк Оптимуса поступил вызов. Это был личный, закодированный сигнал, доступ к которому имели лишь единицы. Оптимус замер, узнав идентификатор. — Это Предакинг, — тихо сказал Оптимус, обращаясь к Мегатрону. Мегатрон, который уже начал отворачиваться к морю, размышляя о стратегии поиска, резко развернулся. Его красные оптики сузились до щелочек. — Принимай, — так же тихо ответил он. — И подготовься к самому худшему. Над морем, медленно заходило солнце, окрашивая небо в багровые тона, словно сама вселенная предупреждала о грядущих неприятностях. Или просто намекала, что вечер перестаёт быть томным. – Оптимус Прайм, из моего комма пропал идентифекатор Нут. – Сообщил Предакинг. – Да, Предакинг, мы в курсе. – ответил Оптимус. Вместо ответа в аудиодатчиках Прайма послышался угрожающий рык, и связь оборвалась. – Саундвейв, есть сдвиги в поисках? – спросил Мегатрон. – эти 14% — уже чудо, учитывая, что устройство было собрано в состоянии сильного алкогольного опьянения из деталей, которые, судя по спектральному анализу, включали в себя консервную банку, три метра проволоки и, возможно, часть древнего артефакта, — невозмутимо ответил Саундвейв. — Также хочу отметить, что Предакинг приближается со скоростью, которая оставляет нам примерно... восемь минут до его прибытия. — Восемь минут?! — взвизгнула Шарлотта. — Восемь минут и четырнадцать секунд, если быть точным, — поправляет Саундвейв. И в этот момент на горизонте появляется быстро растущая. точка. Очень быстро. С огненной вспышкой и рёвом, от которого у птиц на соседних скалах останавливались сердца. — Нут наклонилась и подцепила двумя пальцами джинсовую рубаху мужчины, распростероегося у её ног. Она подняла его как котёнка, и поднесла к глазам. Смуглый, но не чернокожий. Голова обрита налысо. Простой джинсовый костюм и кожаные черные сандали на ногах. Мужчина замер перед огромным лицом богини. Он видел как в её темно-фмооетрвых глазах вращались галактики, как её смуглая кожа светилась перламутром, как полные губы дрогнули в едва уловимой усмешке. – Do you speak English? – спросила она. Человек молчал затаив дыхание. Нут попробовала немецкий, французский и русский языки. Наконец она спросила его на трёх языках разных инопланетных народов. В ответ тишина. – Может быть он немой? – задумчиво пробормотала она на давно забытом мёртвом языке древних египтян. – Я вас понимаю, – на том же языке дрожащим голосом пробормотал человек в её руке. – Только не говори мне, что я случайно построила машину времени и оказался в древнем Египте! – воскликнула Нут. – Вы в Египте, госпожа. Не в древнем. Сейчас 2029 год. Нут поставила мужчину на землю и облегченно вздохнула. – Ты знаешь мертвый язык? Ты не похож на ученого или археолога. Человек снова упал на колени, начав бормотать молитвы. Через мучительно долгих полчаса расспросов, Нут всё таки добилась от него более-менее связных ответов. Итак. Она в Египте. В каком-то оазисе. Рядом проживает кочующий коптский клан. Куда они кочуют и почему, не уточнялось. – Хорошо, – сказала она, – у тебя хотя бы есть телефон? Мужчина дрожащими руками протянул ей дешевый смартфон с разбитым экраном. Нут оторвала от платья довольно крупный бриллиант и сунула в руку совершенно ошарашенному аборигену, и забрала телефон. – Иди. – приказала она. Тот попятился. Нут нахмурилась и топнула ногой. Земля вздрогнула, и мужчина, сжимая в кулаке бриллиант бросился наутёк. —--- Проводив его взглядом, Нут взмахнула руками и тут же взмыла в небо в облике большой совы-альбиноса. Через несколько километров она спикировала к груде камней, которые археологи гордо обозвали "Местом,где дремлет Нут", и приземлилась прямо на то место, где тысячелетия назад был её личный вход. Сова моргнула, встряхнулась, и через секунду на камнях уже стояла ничем не примечательная полная молодая женщина. Пальто, очки, смартфон в руке. Она подошла к неприметной плите, на которой поколения археологов сидели, пили чай и обсуждали, куда делся четвёртый пилон. Нут наступила на левый край плиты каблуком, одновременно надавив рукой на правый. Плита бесшумно ушла вниз, открывая тёмный проём, откуда пахнуло сухим, стерильным воздухом с едва уловимым запахом озона. Лестница уходила глубоко вниз. Она была узкая и пологая, рассчитанная на тех, кто носит инструменты, а не совершает ритуалы. Нут провела ладонью по стене, и зажглись древние светильники — не магические, не масляные, а самые настоящие газоразрядные лампы, работающие до сих пор. Потому что Нут делала на совесть. Она вошла в главный зал. Это было её настоящее святилище – научно-исследовательский центр, законсервированный несколько тысяч лет назад. Вдоль стен тянулись стеллажи из материала, похожего на чёрный обсидиан, но на самом деле это был карбон-нано-композит, выращенный прямо из породы. На стеллажах рядами стояли квантовые накопители данных в форме идеальных чёрных сфер, каждая размером с кулак, ёмкость таких Нут уже не помнила, но когда-то в одной сфере помещалась вся библиотека Александрии, умноженная на десять. Генераторы локального поля похожие на перевёрнутые пирамиды из матового металла, с едва заметным голубоватым свечением по граням. Некоторые до сих пор работали в ждущем режиме, питаясь от геотермальной энергии планеты; Репликаторы материи, более примитивные, чем в Содружестве, но для своего времени, вершина инженерной мысли. Нут помнила, как собирала первый из них, когда ей надоело таскать припасы в этот храм; Стойка с инструментами, многие из которых современные учёные не опознали бы даже под микроскопом: молекулярные скальпели, гравитационные отвёртки, анализаторы структуры пространства в виде тонких стержней из сплава, который до сих пор не умеет производить ни одна цивилизация в галактике. В центре зала возвышался рабочий стол. Огромная плита из того же чёрного композита, испещрённая схемами, которые Нут выцарапывала, когда обдумывала очередную конструкцию. Рядом стояло кресло — единственное не технологичное кресло, а просто удобный предмет мебели, с мягкой спинкой, потому что даже богиням иногда хочется посидеть с комфортом. Но самое впечатляющее находилось в дальней стене, где от пола до потолка, тянулась панель управления, спроектированная так, что к любому её участку можно было подойти пешком, никаких лестниц, всё на уровне человеческого роста. Сотни сенсорных пластин, рычагов, тумблеров и индикационных панелей, многие из которых до сих пор мягко светились, ожидая команд. Над панелью, на специальных креплениях, висели проекты. Огромные листы материала, похожего на пергамент, но это были гибкие голографические дисплеи, отключённые для экономии энергии. На которых были начертаны различные схемы: Межзвёздного двигателя, который Нут придумала, но так и не собрала, потому что Содружество построили без неё. Системы терраформирования, адаптированной под земные условия. Устройства для стабилизации червоточин (которое ей сейчас очень пригодилось бы, учитывая, что она тут из-за портала из мусора). И в самом центре, на самом большом листе — проект космического моста, который Нут разрабатывала задолго до появления кибертронцев. Нут подошла к листу, провела пальцем по краю, и экран мягко засветился, отображая трёхмерную модель моста. Всё работало. Всё ждало. Она положила разбитый смартфон на стол, включила диагностическую панель и начала сканировать его внутренности, одновременно подключаясь к местной энергосети. Лаборатория оживала. Загудели генераторы, вспыхнули индикаторы на панелях, воздух наполнился едва уловимым гудением. Тысячелетиями спавшие системы просыпались и начинали работать. Нут сняла очки, протёрла их и улыбнулась своему отражению в чёрной плите стола. — Предакинг, милый, — пробормотала она, подключая смартфон к интерфейсу, который был рассчитан на приём сигналов с зондов, запущенных к границам Солнечной системы. — Я скоро вернусь. Надо только починить эту дурацкую трубку и позвонить домой. Она воткнула последний провод, и на голографическом экране перед ней развернулась операционная система смартфона, которую лаборатория Нут теперь изучала со всем своим древним, но всё ещё очень мощным интеллектом. — Андроид, значит, — хмыкнула Нут. — Ну давай, расскажи мне, что ты можешь. У нас мало времени, а мой муж, кажется, готов начать войну. — Король предаконов, повелитель древней кибертронской расы, обрушился на песок как извержение вулкана. Трансформировавшись, он шагнул к пляжной компаниии. — Прайм, — без приветствий начал Предакинг. Голос его звучал ровно, спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что у присутствующих людей мурашки побежали по коже, а у кибертронцев затрещали предохранители в сенсорах. — Где Нут? Тишина на пляже стала абсолютной. Даже волны, казалось, притихли. — Предакинг... — начал Оптимус максимально дипломатичным тоном. Венера закусила губу. Ноя спряталась за Оптимуса, используя его массивную голень как щит от гнева Предакинга. Татьяна, несмотря на свою старпомовскую выдержку, отвела взгляд и сделала вид, что изучение структуры песка, самое важное занятие в её жизни в данный момент. Шарлотта просто зажмурилась, прижавшись к Нокауту, который машинально прикрыл её свободным манипулятором. — Предакинг, — Оптимус говорил тем самым тоном, каким разговаривают с заряженной пушкой, которая задумчиво наводится на твой процессор. — Произошёл несчастный случай. Оптики Предакинга сузились. — Какой. — Нут... решила собрать караоке-систему. – Пробормотала Ноя, выглядыаая из-за ноги Оптимуса. — Из подручных материалов, — добавил Оптимус, понимая, что звучит это как полный абсурд. Пауза стала ещё тяжелее. Казалось, сам воздух вокруг голограммы сгустился. — Она нажала красную кнопку, — выпалила Венера, не выдержав напряжения. — Там была большая красная кнопка, и она её нажала! Предакинг молчал. Его лицевая пластина была неподвижна. Это отсутствие эмоций было страшнее любого рёва, любой угрозы, любого обещания страшной смерти. — И где она сейчас? — спросил он ледяным тоном, от которого у Татьяны замёрз пот на спине. — Мы... выясняем, — подключился Мегатрон, понимая, что Оптимус и так уже наговорил достаточно. — Саундвейв сканирует пространственно-временной континуум. Венера вновь не выдержала. Она выскочила из-за спины Мегатрона, размахивая руками: — Предакинг, мы все очень переживаем, и Нут обязательно найдётся, она же богиня, она сильная, у неё пальто с карманами, в которых чёрт знает что лежит, она где хочешь выживет, понимаешь? Она… Предакинг её уже не слышал, он принял форму предакона и древняя могучая ярость, смешанная с болью потери его фундаметальной константы вырвалась наружу. Предакинг взревел. Это был не просто рёв, это было нечто первородное, древнее, от чего у людей сворачивалась кровь, а у кибертронцев сбоили сенсоры. Плазма ударила в небо, разрывая облака в клочья, и в следующий миг король предаконов обрушился на скалы. КРУШИЛОСЬ ВСЁ. Удар хвоста, и многотонная глыба, которая миллионы лет торчала из воды, разлетелась щебнем. Когти вгрызлись в берег, выдирая куски породы с мясом. Оптики горели как два солнца, из пасти вырывались языки пламени, опаляющие песок до стеклянной корки. — БЕЖИМ!!! — визг Венеры перекрыл даже рёв разъярённого дракона. Девушки рванули к дому-пещере как стая перепуганных ланей. Ноя на бегу споткнулась о собственную босую ногу, Татьяна подхватила её под руку, не сбавляя скорости, и они влетели в проём, чуть не сшибив с ног Шарлотту. — ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! — крикнула Татьяна, прижимая Шарлотту к полу. — ЭТО НЕ НАШ УРОВЕНЬ! Снаружи грохотало так, будто война богов решила грянуть на этом бедном пляже. Мегатрон и Оптимус синхронно рванули вперёд. Два лидера, действовали как единый механизм. Мегатрон врезался в бок Предакинга, сбивая замах хвоста, которым он целился в дом. Оптимус перехватил морду, уходящую в небо, и рванул вниз, вбивая её в песок. — ОСТАНОВИСЬ! — рявкнул Прайм, вкладывая в голос всю свою мощь. Из дома вылетел Нокаут. Алый десептикон сжимал в манипуляторе уже гудящее от заряда энергетическое копьё. — ДЕРЖИТЕ ЕГО! — крикнул Нокаут, разгоняясь. Оптимус и Мегатрон навалились вдвоём, вцепившись в крылья и плечи. Предакинг бился, рычал, поливал пространство плазмой, но двое тяжеловесов держали. Нокаут взлетел, целясь в шею, в то самое место, где проходят основные процессорные магистрали, и ударил. Копьё вошло точно в стык пластин. Электричество заискрило и пробежало по броне синими змейками. Предакинг на секунду замер. Но потом его голова очень медленно повернулась к Нокауту. Глаза горели адским пламенем. — Ой! — вскрикнул алый десептикон. Дракон взбесился окончательно. Оптимуса и Мегатрона снесло ударом крыльев, Предакинг развернулся, целясь прямо в основание пещеры, где визжали женщины. — НЕТ! — заорал Мегатрон, вскакивая. Оптимус врезался в предакона на полпути. Мегатрон подхватил с другой стороны. Они схватили его за шею, за крылья, вцепились мёртвой хваткой, вкладывая всю мощь своих двигателей в одну цель. Удержать. — НОКАУТ! — проревел Оптимус. — БЕЙ! — Я БИЛ! ОНО НЕ РАБОТАЕТ! — заорал в ответ Нокаут, судорожно пытаясь перезарядить копьё. — БЕЙ ЕЩЁ! — рявкнул Мегатрон, чьи когти уже оставляли борозды на броне Предакинга. Нокаут зажмурился, разогнался и вонзил копьё снова. В то же место. Глубже. С отчаянием, с надеждой, с молитвой Праймусу. Электричество вспыхнуло так, что на секунду ослепило всех. Разряд пробежал по шее, ударил в процессорные блоки, замкнул всё было можно и нельзя. Предакинг замер. Оптики погасли. Крылья обмякли. И он рухнул на песок, как срубленное дерево, увлекая за собой Оптимуса и Мегатрона. На пляже воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Только волны тихо шуршали по песку, и где-то в доме-пещере истерично всхлипывала Шарлотта. Нокаут опустился на песок, глядя на свой дрожащий манипулятро, потом на копьё, потом на поверженного предакона. — Я вырубил короля предаконов — прошептал он.? Из дома высунулась голова Венеры. — Вырубил…, — выдохнул Оптимус, выбираясь из-под крыла. Мегатрон просто лежал на песке, глядя в небо, и перезагружал системы. — Никогда... никогда больше не приближайтесь к пьяным богиням с паяльниками, — прохрипел он.