Часть 17

Глава 17 ч5 Найджел стоял перед собранным мемо-детектором: чёрным, угловатым прибором размером с небольшой сейф. Репликатор закончил работу всего час назад, и последние микроцепи ещё слегка светились теплом. Он взял обсидиановый ромб двумя пальцами и осторожно опустил его в центральный слот. Кристалл лёг идеально, словно был создан именно для этого устройства. Силовое поле вокруг камеры активировалось с тихим гудением, изолируя объект. Найджел сел в кресло, откинулся и медленно выдохнул. – Запуск чтения. Детектор тихо загудел. Голубой луч прошёл сквозь чёрный ромб, и над столом развернулась огромная голограмма. Сначала изображение было чистым и чётким, стандартная структура мемо-кристалла: миллиарды квантовых ячеек, аккуратные нейронные цепи, привычные паттерны человеческой памяти. Найджел даже улыбнулся уголком рта. Но уже через три секунды всё изменилось. Голограмма дёрнулась. Цвета исказились, стали глубже и тяжелее. Вместо привычных воспоминаний человека на экране начали всплывать… другие образы. Найджел медленно выпрямился в кресле, и улыбка сползла с его лица. Детектор начал предупреждать красными вспышками: – Аномалия уровня Ω. Источник памяти не принадлежит Homo sapiens. Структура сознания превышает параметры человеческого мозга в 47 раз. Рекомендуется немедленное отключение. Найджел не колебался ни секунды. – Начать чтение памяти! Голограмма над столом пришла в движение. Сначала была абсолютная, первозданная тьма. Потом в ней вспыхнула единственная искра. Она росла, расширялась, превращаясь в огненный шар. Планета рождалась. Раскалённая магма остывала, океаны заполняли впадины, атмосфера сгущалась. И в какой-то момент… планета “вздохнула”. Её сознание пробудилось. Каждая молекула, каждая частица камня и воды стала частью единого разума. Чтобы познать чувственный опыт, этот разум начал творить. Сначала простые формы жизни. Затем сложнее. И наконец… появились Атланты. Высокие, величественные, ростом от пяти до восьми метров. Низкая гравитация позволяла им быть такими огромными и грациозными. Кожа светилась мягким перламутровым светом, глаза были глубокими, как звездное небо. Их нервная система была совершенством: тончайшая ментальная сеть соединяла каждого с каждым. Ни лжи, ни предательства, ни войн. Только абсолютное понимание, сострадание и единство. Общество развивалось с невероятной скоростью – технологии, искусство, наука взлетали, словно не было никаких ограничений. Голограмма показала, как тысячи ослепительно-белых кораблей одновременно поднялись с поверхности и разлетелись во все стороны, словно стая светящихся птиц. Атланты осваивали космос, мирно и гармонично, неся свет просвещения в самые дальние уголки вселенной. А потом появился Саттá. Первый и единственный представитель их расы с нарушенной связью. Он не чувствовать собратьев. Он не чувствовал вообще ничего. Изображение в голограмме сменилось. Саттá стоял на капитанском мостике огромного корабля в окружении четырёх других гигантов. Венус – ослепительно красивая, с волосами цвета утренней зари. Нут – спокойная и величественная. Ноя – светящаяся мягким золотым светом и Маррей – страж с огненной аурой, которого люди впоследствии назовут Аресом или Марсом. Они направлялись на третью планету жёлтой звезды – Землю. На борту Сатта, движимый завистью, убил Маррея одним ударом, без предупреждения. Тело воина оставили на четвёртой красной, безжизненной планете солнечной системы, которую позже назовут Марсом. Сатту изолировали в силовом коконе. Голограмма теперь показывала Землю. Корабль атлантов опустился в плодородную долину древнего царства. Трое гигантов вышли на поверхность. Для людей, которые впервые увидели их, это было как явление богов. Венус – ослепительно прекрасная, владеющая силой гравитации, и учившая древних искусству чувственной и телесной связи. Люди назвали её Венерой, богиней любви и красоты. Нут – величественная, с кожей цвета ночного неба, и высокими прямыми рогами-сенсорами на голове, между которыми вращалась энергетическая сфера. Она была гениальным инженером и несла древним людям мудрость и просвещение. Её образ стал египетской богиней неба, матерью звёзд. Ноя, светящаяся мягким золотистым светом, обладала даром созидания. Её люди запомнили как богиню плодородия и жизни. тело Маррея, оставленное на красной планете, позже стало мифом о боге войны – Аресе или Марсе. Атланты не просто ходили среди людей. Их коллективная нервная сеть невольно излучала эмпатию и понимание. Люди, оказавшиеся рядом, внезапно начинали чувствовать чужую боль как свою, понимать язык без слов, видеть сны о далёких звёздах. Это и стало основой легенд: Греки назвали это «божественным вдохновением» и «музами». Египтяне – «голосом богов» и «видениями жрецов». Индийцы – «единством Атмана». Голограмма показывала, как Сатта, сломав генератор силового поля, угнал корабль и обрушил на древнее царство чёрные бури, разломы в реальности и смерть миллионов. Люди в ужасе падали на колени и называли его Сэтом – богом хаоса, разрушения и пустыни. Ноя вышла против него одна. Её дар созидания оказался абсолютной антитезой его разрушительной сущности. Она победила. Сатта умер. Ноя тоже полностью исчерпав свою жизненную энергию. А люди решили, что боги ушли на небо. Но атланты не умирали окончательно. Их уникальная квантовая нейронная сеть, соединённая в единое коллективное ментальное поле, позволяла полную перезагрузку сознания. При критическом истощении жизненной энергии, разум мог «сброситься» и возродиться в новой форме, частично сохраняя личность. А потом, когда атланты покинули Землю, люди остались с обрывками этой связи и создали мифы о «золотом веке», когда боги жили среди смертных. Голограмма показала как тысячи людей стояли на коленях у места гибели Нои и Сэта. Они строили первые храмы, рисовали на стенах гигантских существ, передавали из уст в уста истории о богах-гигантах, которые пришли с неба, любили, делились знаниями, победили зло и ушли, оставив после себя только легенды. Голограмма продолжила развёртываться, и следующее воспоминание ударило Найджела как пощёчина. Сэт возродился в теле женщины по имени…. Кэт, холодной и безжалостной серийной убийцы.. Потом он убил юношу и забрал его личность. Последнее, воспоминание было самым ярким: Сэт стоял в центре огромного тёмного ангара, а напротив него – Оптимус, Мегатрон, Венера, Нут, Предакинг, Бамблби и Хаунд и Ноя, в истинной форме, передавала свою энергию по этой живой цепи. Синие разряды бежали от неё к каждому, усиливая их в десятки раз. Один мощный, синхронный удар, и Сэт был уничтожен. Голограмма погасла. В лаборатории повисла абсолютная тишина. Найджел сидел неподвижно с совершенно белым лицом и дрожащими руками. Стакан с виски выпал из пальцев и разбился о пол. Его взгляд был прикован к черному ромбу в анализаторе. – Это… не человек, – наконец прохрипел он и медленно повернул голову к десептикону. Тот был в глубоком стазисе и висел на платформе без движения, только тонкая струйка энергонa продолжала капать на пол. Найджел встал. Голос его был тихим, но в нём уже звенела новая, опасная решимость. – Так вот откуда все эти мифы… Не фантазии дикарей. Не выдумки. Это были вы. Вы приходили, жили среди них, любили, учили, умирали… и оставили после себя целую планету, которая до сих пор рассказывает о вас. Он вновь взглянул на ромб и медленно улыбнулся – Богов не существует… Есть только вы. И теперь один из вас у меня в руках. --- Они стояли так долго, что Родсидер уже перестал считать секунды. Её корпус был горячее обычного, приводы слегка гудели, охлаждение работало на повышенных оборотах. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот счастливый миг. Наконец она чуть отстранилась, но не отпустила его полностью, её пальцы всё ещё цепко держали боковые пластины его брони, не давая отойти даже на сантиметр. — Ты вся гудишь… — тихо сказал он в почти шёпотом. — Как будто только что из боя. Что случилось? Рене опустила оптику, уткнулась лбом в его нагрудную пластину. Пару секунд молчала, а потом заговорила, тихо, отрывисто, но чётко: — Я только что заново умерла. На глазах у всех. Показывала голограмму… как Шелдон в меня стрелял. Как я ползла по лесу. Как сильфен меня вытащил обратно на Спарру. Всё это… снова. Родсидер замер. Его манипуляторы осторожно, но крепко сомкнулись у неё на спине. — Фраг… — только и выдохнул он. Рене издала механический, чуть надломленный звук, похожий на смешок. — У тебя вентиляция сейчас как старый пылесос. Перегреешься же. — Потому что ты меня только что придушила этим объятием, — Попытался пошутить он, но голос вышел хриплый. Она чуть приподняла голову, и её ярко-синяя оптика встретилась с его голубым визором. Пальцы на его броне сжались сильнее, чтобы он понял: отпускать она его пока не собирается. — Глупый… — тихо сказала она. — Ты ждал меня здесь, хотя мог уйти. Даже не знал, вернусь ли я вообще. — Ты сказала «жди». Я ждал. Рене усмехнулась уголком губ, но оптика всё ещё была приглушённой, почти тусклой. — Значит, теперь мы квиты. Ты меня убил своим признанием в стазисе… а я тебя — тем, что пришла и вцепилась вот так. Родсидер издал короткий, чуть нервный смешок. Он попытался чуть отстраниться, чтобы посмотреть ей в лицо получше, но её хватка не ослабла ни на миллиметр. — Рене…Я не знал, что ты всё слышишь.. Она снова прижалась ближе, положив голову ему на плечо, и на этот раз её пальцы медленно, почти ласково прошлись по его боковым стыкам. — Расскажи мне что-нибудь, — вдруг попросила она. — Твои байки. Про то, как ты пытался поднять грузовик на спор. Про что угодно. Только чтобы я не думала про Шелдона. Хотя бы пару минут. Родсидер осторожно провёл ладонью по её спине. — Ладно… — хрипло начал он. — Значит, было дело. Мне было где-то двести сорок циклов…, и мы с Хаундом поспорили на полный бак энергонного концентрата…, и я решил, что сдвину с места тот древний грузовик. Я тогда ещё не очень понимал, как работает… Рене вдруг резко подняла голову. Её оптика вспыхнула ярче, и не дожидаясь его реакции, притянула его к себе за боковые пластины и заткнула ему динамик поцелуем Её губы врезались в его с лёгким лязгом, пальцы впились в броню так, что он почувствовал, как сервоприводы на её предплечьях взвыли от напряжения. Родсидер на секунду полностью отключился, вентиляция встала, процессор мигнул, оптика расширилась до максимума. Он даже не успел ответить, просто стоял, как идиот, пока её глосса нагло пробралась между его динамическими пластинами, заставляя его наконец-то ответить. Когда он всё-таки осторожно, но уже с нарастающим голодом начал целовать её в ответ, Рене издала низкий, вибрирующий звук где-то в груди и ещё сильнее прижалась к нему всем корпусом. Её колено слегка вдавилось между его ног, не давая даже мысли отстраниться. Рене оторвалась первой, но всего на пару сантиметров. Их лица почти соприкасались. Горячий воздух из её вентиляционных щелей обдавал его визор, а оптика светилась ярко-синим, почти лихорадочным светом. Её вентиляция работаоа на пределе, корпус уже заметно нагрелся, а приводы гудели чуть громче обычного. Между ног начало разливаться тёплое, тянущее ощущение, новое, но невероятно приятное. Рене скользнула пальцами под его нагрудную пластину. Когда она нашла пучок тонких проводов и слегка провела по ним коготками, Родсидер не сдержал низкий, вибрирующий стон и прижался к ней лбом. Его вентиляция работала на повышенных оборотах, тяжёлый и горячий коннектор начал выдвигаться из паховых пластин,. Рене инстинктивно опустила манипулятор вниз, её пальцы коснулись его брони… и замерли. Под её ладонью оказался его толстый и пульсирующий шип, покрытый тонкой плёнкой смазки и едва заметно вибрирующий. Он был горячее, чем она ожидала. — Это… что? — тихо, почти шёпотом спросила она, не убирая руки. Пальцы осторожно скользнули по длине, изучая каждую рифлёную прожилку. — Родсидер… это… твой?.. Он вздрогнул от её прикосновения — Да… — хрипло ответил он низким чуть дрожащим голосом. — Это мой коннектор. Мой… шип. У нас, роботов, так устроено. Он… чувствительный. Очень. Рене не убирала руку. Она продолжала осторожно поглаживать его, чувствуя, как под её пальцами он становится ещё твёрже и вибрирует сильнее. Её собственное возбуждение росло с каждой секундой. Родсидер тихо провентилировал и медленно просунул свою руку между её ног. Пальцы легли на паховые пластины. — А у тебя… вот здесь, — мягко сказал он, почти шепотом. — Можно? Рене кивнула, не отводя взгляда. Его пальцы нажали в нужную точку. Паховые пластины Рене с тихим шипением плавно разошлись в стороны, открывая её уже влажный, горячий вход. Она вздрогнула от внезапного ощущения прохладного воздуха на открытой чувствительной зоне. — Ох… — выдохнула она, инстинктивно сжимая бёдра. — Не бойся, — Невероятно нежным голосом прошептал Родсидер и прижался шлемом к её лбу и глядя в оптику. — Я буду очень осторожен. Ты теперь одна из нас. И я хочу показать тебе, как это бывает… Он медленно провёл пальцами по её раскрытоиу порту, собирая трансфлюид. Рене тихо застонала и сильнее вцепилась в его наплечники. — Чувствуешь? — прошептал он. — Это нормально. Это хорошо. Я хочу войти в тебя… и мы будем чувствовать друг друга не только телом, но и искрами. Готова? Рене кивнула, уже не в силах говорить. Её оптика горела ярко-синим. — Тогда… — Родсидер медленно начал опускать её на себя. — Не бойся. Я держу тебя. Его горячий, твёрдый, слегка вибрирующий коннектор коснулся её раскрытого входа, и Рене инстинктивно напряглась, но Родсидер сразу остановился, давая ей время привыкнуть. — Ш-ш-ш… — прошептал он ей в аудиосенсор низким и успокаивающим голосом. — Я.. Я не буду торопиться. Дыши… вот так… Он начал медленно, очень медленно входить в неё. Сантиметр за мучительным сантиметром. Рене выдохнула дрожащим стоном, ощущение было совершенно новым. Не просто давление, а живое тепло, которое заполняло её изнутри, раздвигало стенки и сразу начинало вибрировать в такт его искре. Он вошёл в неё до самого упора. Рене выгнулась и издала долгий, дрожащий стон, новый корпус реагировал в десятки раз острее. Каждый миллиметр его шипа ощущался как удар тока: горячая, вибрирующая головка раздвигала её стенки, рифлёные прожилки тёрлись о каждую чувствительную точку внутри, а сенсорный узел на конце уже касался самой глубокой, самой уязвимой зоны. — Чувствуешь? — прошептал Родсидер, начиная двигаться. — Это не просто механика. Это связь искр. Когда я внутри тебя, мы буквально делимся энергией. Рене с тихим стоном впилась в его наплечники и плотнее обхватила ногами его бедра. — Хорошо, — тихо ответил он, продолжая медленно продвигаться глубже. — Это нормально. Твой новый корпус создан именно для этого. Расслабься… позволь мне войти полностью. Я хочу, чтобы ты почувствовала меня целиком. Сенсорный узел на конце коннектора сразу коснулся самой глубокой точки, и по её нервной сети пробежал первый слабый разряд. Рене не в силах сдерживать стоны, начала двигаться сама. Медленно, неуверенно, но жадно. Каждый её толчок заставлял его коннектор глубже тереться о её чувствительные стенки. Родсидер тихо зарычал, а его вентиляция взвыла громче. Он начал медленно, глубоко и ритмично двигаться в ответ. Каждый толчок сопровождался низким гудением его приводов и влажным, металлическим звуком. Рене уже рычала, выгибаясь навстречу, пытаясь принять его ещё глубже. — Родсидер… я… я вся горю… — выдохнула она сквозь стоны. — Отпусти себя. Я не дам тебе сгореть одной.– Его голос дрожал от переизбытка чувств Он послал первый мощный энергетический импульс. Синий разряд пробежал по её нервной сети, заставив всё тело Рене вздрогнуть так сильно, что она закричала. Волна удовольствия ударила в них обоих одновременно. Рене кончила первой — резко, мощно. Её стенки сжали его так сильно и ритмично, что Родсидер зарычал, его вентиляция встала, а процессор мигнул красным. — Фраг… Рене… ты меня убиваешь… — только и смог выдохнуть он, чувствуя, как её оргазм передаётся ему через коннектор, словно электрический шторм. Второй импульс, и он сорвался следом. Энергия хлынула в неё горячим, обжигающим потоком. Рене закричала снова, когда второй, ещё более сильный оргазм накрыл её. Разряды пробегали по её корпусу, заставляя дрожать и всхлипывать от переизбытка ощущений.Ощущение было такое, словно внутри корпуса взрывается миниатюрная звезда. Они дрожали вместе, прижатые друг к другу, их искры синхронно вспыхивали передавая удовольствие из одного корпуса в другой, пока не осталось ничего, кроме гула приводов, тяжёлого дыхания и тихого, почти молитвенного шепота Родсидера: — Я люблю тебя… Я так тебя люблю… Он не вышел из неё. Просто медленно опустился на колени, прижимая Рене к себе, чтобы она не упала. Его манипуляторы дрожали. Рене слабо дрожа всем корпусом, уткнулась лицом в его нагрудную пластину и шумно гоняла воздух. — Я… чуть не сгорела…– прошептала она. — Я тоже, — честно ответил он, целуя её в висок. — Но я бы умер счастливым. Рене подняла на него взгляд, полный нежности. – Родсидер, я такая дура… Ты всё время был рядом, предупреждал, спасал, – она улыбнулась краешком губ, – а я как слепая… – Не нужно, Рене. Пожалуйста… –он крепко прижал её к себе, словно боялся, ч т о она исчезнет. – Родсидер… Я тоже люблю тебя тихо сказала Рене. Он сжимал её, не веря, что этот миг реален, боясь дышать, шевелиться, проснуться и не увидеть её рядом. Искра горела сверхновой, оптика наполнилась омывателем. Он положил подбородок на её шлем, приглушил оптику, и время для него остановилось.