Часть 29

Глава 29 ч5 Бой кончился так же внезапно, как и начался. На Дрим-Сити навалилась тяжёлая, ватная, неестественная тишина. Ещё минуту назад в небе ревели турбины, лазеры резали воздух, и земля содрогалась от взрывов. А теперь слышался только треск пожарищ, шипение расплавленного металла и где-то далеко, одинокий крик, который быстро оборвался. Небо над Элланумом окрасилось в багровый закат, который смешивался с дымом, поднимающимся из разрушенных кварталов. Люди в оранжевых жилетах спасательной службы сновали между обломками, доставая тех, кто ещё дышал, и накрывая тех, кто уже нет. Рене стояла посреди улицы, вся в копоти и царапинах. Её чёрно-хромовое покрытие было иссечено бороздами от попаданий, правый манипуляьро дымился, но она смотрела на то, что осталось от фонтана на центральной площади. Его чаша была разворочена, и из трещин медленно, сочилась вода, смешиваясь с чем-то тёмным, что уже начало подсыхать и липнуть к обломкам. Рядом валялась детская коляска. Пустая. Перевёрнутая. Рене не знала, хорошо это или плохо. — Рене. Голос Родсидера прозвучал глухо. Он подошёл сзади, положил сервопривод на её плечо, и только тогда она заметила, что её пальцы сжимают бластер так сильно, что суставы заскрипели. — У детей…до пяти лет, — ее голос перешёл в металлический хрип, – нет мемо-кристалла…. Их не смогут оживить… Вдалеке спасатели уже разворачивали носилки. На асфальте под простынёй лежал слишком маленький силуэт. Рядом стояла женщина, которую держали двое полицейских, она не кричала, не плакала, просто смотрела в одну точку и открывала рот, как выброшенная на берег рыба. Кэйдж подошёл со стороны разбитого гаража, его чёрный корпус был покрыт свежими шрамами. — В городе сейчас как в мясорубке. Медики говорят, им нужны руки. Любые. — Идём, — Родсидер потянул Рене за плечо. Они работали до вечера. --- Транспортные капсулы без остановки перевозили живых и мертвых в чудом уцелевший госпиталь. Первых для лечения, вторых для оживления. Врачи работали с ручными фонарями, чьи лучи выхватывали из темноты окровавленные, серые лица Какая-то женщина с перевязанной головой сидела на бордюре и держала за руку мужчину, который не подавал признаков жизни. Она сидела тихо, не плакала, просто сжимала его пальцы и смотрела на горизонт. Она знала, что его оживят. Но столкнувшись со смертью лицом к лицу, она не могла оправиться от шока. Молодой парень, на вид лет двадцать, стоял у стены и смотрел на свои руки. Они были в чужой крови. Его трясло крупной дрожью, и никто не подходил к нему, потому что все были заняты теми, кто ещё дышал. Рене грузила в ин-грав капсулы посталавших. Через ее большие металлические ладони прощли сотни пострадавших, живых и мертвых, она как никогда сейчас почувствовала себя роботом. — Спасибо, — прошептал мужчина, когда она опустила его в очередную капсулу, отправляющуюся в гопиталь Нотт. Родсидер помогал разбирать завал на восточной окраине. Он работал молча, поднимая плиты, которые человеку было не поднять, и передавая их Кэйджу, который складывал их в сторону. Под ними нашли троих. Двое были живы. Один, нет. Кэйдж остановился, посмотрел на тело, потом перевёл взгляд на свои руки. — Я видел войну, — сказал он тихо. — Но это была не война. Это была резня. — Шелдон заплатит, — процедил Родсидер, поднимая следующую плиту. — За всё заплатит. К вечеру небо очистилось от дыма. Предаконы, выполнившие свою задачу, начали собираться на площади, где уже открылся портал на Глорион. Один из них, тот самый, что разорвал истребитель над Рене, задержался у края разрушенного квартала. Он смотрел на руины, на людей в оранжевых жилетах, на носилки, выстроившиеся в ряд. — Хрупкие создания, — прорычал он. — Но они не бегут. Он шагнул в портал вслед за Предакингом, а за ним ушли остальные. --- «Маккартан» вошёл в гиперпространство, и на мостике стало тихо. Мегатрон стоял у консоли, уставившись в звёздную рябь за куполом, и молчал. Оптимус стоял рядом, сцепив пальцы за идеально прямой спиной, и во всей его фигуре чувствовалось напряжение. — Твоя женщина сильная, — сказал Мегатрон, не оборачиваясь. — Я знаю. — Нут и Оззи уже на тропах. — Я знаю, Мегатрон. — Тогда почему ты выглядишь так, словно собираешься взорвать эту стену лично? Оптимус медленно повернул голову. В его синих оптиках горело что-то тяжёлое, глубокое, что он обычно прятал за спокойствием. — Потому что я ничего не могу сделать. Я командовал обороной, я сражался, я уничтожал врагов. Но она там, а я здесь. И единственное, что меня держит — это то, что Нут идёт к ней. Нут. Не я. Мегатрон наконец повернулся. Он смотрел на Оптимуса долго, изучающе, потом скрестил руки на груди. — Ты знаешь, что я скажу. — Знаю. Мегатрон хмыкнул и замолчал. --- Энос встретил их серым предрассветным небом и мелким дождём, который барабанил по броне, когда «Маккартан» переместил их на мост, соединяющий башни. Гирос спал. Мегатрон и Оптимус молча разошлись в разные стороны. Башня Мегатрона встретила такой густой тишиной, что было слышно, как дождь стучит в огромное панорамное окно. Венера в истинной форме сидела на новой кровати, поджав ноги. Белоснежные волосы тяжёлой волной падали на спину. Изящные руки лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали. — Ты вернулся, — сказала она. Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, которое она пыталась скрыть. — Я обещал. Мегатрон медленно подошёл к кровати и сел рядом. — Ты цел? — спросила она, и её пальцы перестали стучать. — Царапины. — Он поднял манипулятро, показывая свежие борозды на броне . Её огромные розовые глаза смотрели на него с такой концентрацией, что Мегатрон вдруг понял, что она не просто нервничает. Она боится. Боится, что в следующий раз он может не вернуться. Он положил когтистый манипулятор на её талию и протянул к себе. Венера на миг замерла, а затем из ее груди раздался тихий стон, переходящий в рычание раненой тигрицы. Она ухватилась тонкими белыми пальцами за заостренные выступы его шлема и притянула к себе. – За всю свою долгую жизнь, – хрипло прошептала она, глядя в его оптику пылающими розовым огнем глазами, я никогда не боялась так как сегодня. Боялась, что ты не вернёшься… Она прижалась к нему губами, её язык прошел по его клыкам, ощущая сокрушительный контраст между её мягкой, податливой плотью и его стальной агрессивной формой. Она пила его вкус металла и озона, а её сердце богини готово было выпрыгнуть из груди. – Мегатрон.. Мой воин… – шептала она, и её дыхание обдавало его сенсоры теплом и ароматом вишни. Мегатрон замер, впитывая каждое её слово. Его красные оптики потемнели. – Ты боишься… – низко, вибрирующе прорычал он, и этот звук прошёлся по её телу как удар тока. Он наклонился и поймал её губы в жёстком, требовательном поцелуе. Но уже через секунду он смягчился, стал глубже, медленнее и почти ласковым. Его когтистая ладонь скользнула по её спине, оставляя лёгкие красные следы, а второй манипулятор обхватил талию и прижал Венеру к себе так сильно, что она почувствовала, как его броня нагревается от её тепла. Венера выгнулась, прижимаясь всем телом. Её тонкие пальцы всё ещё цеплялись за выступы его шлема, словно боялась, что он исчезнет. Мегатрон оторвался от её губ, провёл глоссой по её шее, ощущая бешеный пульс под тонкой кожей. – Я вернулся, – хрипло выдохнул он ей в ухо. – Ты единственная, ради кого я возвращаюсь. Его когти нашли край её тонкого платья и рванули ткань в сторону. Венера тихо ахнула, когда холодный металл его брони коснулся её горячей кожи. А потом она почувствовала тяжёлый, горячий, уже полностью выдвинувшийся шип, пульсирующий от напряжения. Он был огромным, гораздо толще, чем любой органик мог бы выдержать, но Венера уже давно научилась принимать его целиком. – Мегатрон… – выдохнула она, дрожа. – Тихо, – приказал он мягко, но властно. – Сегодня я хочу чувствовать каждую твою дрожь. Каждое удар твоего сердца. Он вошёл в неё медленно, но настойчиво, сантиметр за сантиметром. Его толстый шип-коннектор, горячий, пульсирующий, увенчанный металлическими кольцами и лёгкой ребристостью, растягивал её до предела. Она чувствовала каждый миллиметр: как тугая головка раздвигает стенки, как ребристая поверхность трется изнутри, как он заполняет её так глубоко, что кажется, достаёт до самого сердца. – О-о-ох… – вырвался у неё долгий, дрожащий стон. Её внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг невероятной толщины, пытаясь привыкнуть. Было тесно. Почти больно. И невероятно, оглушительно хорошо. Мегатрон низко рыкнул, чувствуя, как её горячая, шелковистая плоть обхватывает его шип. Для него она была невероятно тесной и горячей, настоящий контраст с холодной бронёй. Каждый раз, когда он погружался до самого основания, его тяжёлые металлические бёдра глухо ударялись о её мягкие, упругие ягодицы, оставляя лёгкие красные следы. Её сок уже стекал по его шипу, делая скольжение легче, но всё равно каждый толчок заставлял её тело содрогаться. Он держал её одной ладонью за бедра, легко поднимая и опуская на себя, словно она ничего не весила. Второй манипулятор обхватил её грудь, когти слегка впивались в нежную кожу, оставляя тонкие розовые полосы. Венера выгнулась дугой, её белоснежные волосы разметались по кровати, а огромные розовые глаза затуманились от удовольствия. – Ты такая… тесная… – хрипло выдохнул он, ускоряя темп. – Каждый раз… будто в первый. Моя… Толчки стали глубже и тяжелее. Теперь уже не размеренно, а жёстко. Его десятиметровое тело полностью нависало над ней, броня скрипела и нагревалась, а шип внутри Венеры вибрировал всё сильнее, посылая электрические импульсы прямо в её нервные окончания. Она чувствовала, как он бьётся в ней, как пульсирует, как головка упирается в самую чувствительную точку снова и снова. Её ноги дрожали, обхватывая его талию, пятки упирались в его бронепластины. Венера уже громко, хрипло стонала, почти рычала. Её пальцы царапали его шлем, сползали на плечи, оставляя слабые царапины на броне. Каждый мощный толчок вышибал из неё воздух, заставлял грудь колыхаться, а внутри всё сжималось и пульсировало вокруг его толстого шипа. Мегатрон наклонился ниже, его клыки слегка коснулись её шеи, давая почувствовать опасность и защиту одновременно. – Не бойся больше… – прорычал он ей прямо в ухо, не сбавляя ритма. – Я здесь... И я всегда вернусь… к тебе. Его движения стали ещё быстрее. Тяжёлый металлический корпус бил по её мягкому телу, шип входил до упора, выходя почти полностью и снова врываясь внутрь. Венера громко и протяжно закричала, и её тело напряглось, как тетива. Оргазм накрыл её внезапно, мощно: она сжалась вокруг него так сильно, что Мегатрон зарычал, чувствуя, как её горячие стенки пульсируют и доят его шип. Он не выдержал. Ещё несколько тяжёлых, глубоких толчков, и он кончил с низким, раскатистым рыком, заливая её изнутри горячим, слегка искрящимся энергоном. Волна за волной, пока не заполнил её полностью, пока избыток не потёк по её бёдрам, смешиваясь с её собственным соком. Они замерли, тяжело дыша. Мегатрон всё ещё был глубоко внутри неё, не спеша выходить. Его когтистая ладонь нежно гладила её спину, успокаивая дрожь. Венера прижалась лицом к его груди, слушая гул его искры, и тихо, устало улыбнулась. – Я люблю тебя… – прошептала она, целуя холодный металл. – Мой воин… мой единственный. Мегатрон наклонился и поцеловал её в макушку — неожиданно мягко для такого гиганта. – И я тебя, Венера. Больше, чем всю эту проклятую вселенную. Он осторожно перевернулся на спину, не выходя из неё, и прижал её к себе. Её мягкое белое тело уютно устроилось на его броне, а он продолжал медленно, лениво двигаться внутри, продлевая удовольствие. Дождь за огромным панорамным окном всё так же стучал по стеклу, но теперь эта тишина казалась не угрожающей, а… правильной. ---- Оптимус Прайм вошёл в свою башню, и тишина ударила по его аудиосенсорам. Он остановился посреди зала и приглушил оптику. Она была где-то там. За барьером. На Гарлмонде. Жива. Нут и Оззи уже шли по тропам, чтобы вытащить её. Всё было под контролем. Всё было хорошо. Он открыл оптику и посмотрел на диван, где она любила сидеть с чашкой кофе в руках а затем подошёл к балкону, упёрся ладонями в ограждение и сжал его так, что металл жалобно скрипнул. Никакой связи. Тропы сильфенов не пропускают электронику. Он не мог даже проверить, всё ли с ней хорошо. Он просто должен был ждать и надеяться. Он знал, что Нут идёт. Знал, что Оззи с ней. Знал, что Ноя сильная. Знал, что она справится. Но знание не убирало эту холодную, грызущую пустоту в искре. Не заставляло перестать считать секунды. Не давало покоя.