Часть 33

Глава 33 ч5 Лаборатория «Маккартана» была стерильной до неестественности. Белый свет бил сверху, отражаясь от идеально гладких панелей, от хромированных поверхностей инструментов, от неподвижного корпуса, закреплённого на ремонтной платформе в центре зала. Поверженный бот лежал без движения. Чёрная броня местами была сорвана до каркаса, пластины выгнуты, один манипулятор держался на внутренних соединениях и кабелях. Искра тусклая, но стабильная, мерцала где-то глубоко под защитными слоями. Он был жив. Пока жив. Венера а своей истинной форме стояла у платформы, скрестив руки. Её нежные черты и едва заметное розовое свечение ауры в этом месте казались почти чужеродными, она была слишком живая среди холодной точности металла. — Где этот павлин?.. — тихо, но с нарастающим раздражением спросила она. Саундвейв стоял по другую сторону платформы, как тень. Его красная оптика ровно светилась, не меняя интенсивности. Тонкие манипуляторы уже были подключены к разъёмам в корпусе бота, кабели мягко тянулись к основной системе анализа. На стене ожили экраны. Потоки данных побежали вниз. Венера резко повернула голову. — Я серьёзно. Мы собираемся лезть в процессор без медика? Она попыталась связаться с Нокаутом, но безрезультатно. – Ну что ж, не вини меня, док, – пробормотала Венера, соединяясь с Мегатроном. —--- Ремонтный отсек Нокаута заливал мягкий, приглушённый свет, в котором идеально отполированные поверхности отражали блики, словно дорогой салон, а не военный ангар. В воздухе стоял привычный для него коктейль из озона, смазки и лаковых составов, запах, который он считал почти родным. Сам Нокаут полулежал на краю платформы, лениво водя полировочной насадкой по предплечью и с явным удовольствием наблюдая за тем, как поверхность становится безупречно гладкой. Он выглядел расслабленным, даже довольным. На его груди, удобно устроившись, дремала Шарлотта. Её золотистые волосы рассыпались по его броне, одна нога беззаботно свисала вниз, туфля держалась на честном слове, а платье валялось в дальнем углу отсека, но, судя по её спокойному дыханию, её это совершенно не беспокоило. Нокаут осторожно провёл когтем по пряди её волос и тихо усмехнулся. — Вот так и лежи… Никаких автоботов. Никаких тёплых подлокотников. Шарлотта что-то пробормотала во сне и чуть сильнее прижалась к нему, окончательно закрепляя его хорошее настроение. И именно в этот момент его комм взорвался резким сигналом приоритетного вызова. Нокаут едва заметно дёрнулся и скривился. — Только не сейчас… Связь открылась без запроса, и перед ним развернулось голографическое изображение Мегатрона, чьё выражение лицевой пластины не обещало ничего хорошего. — Нокаут, — рявкнул он так, что инструменты закрепленные на стене затряслись, — ты охренел?! Нокаут моргнул оптикой, на секунду завис, а затем его накрыл ужас понимания. …Повреждённый бот! Вскрытие! Саундвейв и Венера. И он… отсутствует. Оптика Нокаута расширилась. — …о, искра моя… — выдохнул он почти беззвучно. Шарлотта сонно приоткрыла глаза и лениво потянулась. — Ммм… Нокаутик… что случилось?.. Он перевёл на неё взгляд, в котором уже начинала нарастать паника, тщательно замаскированная под деловую суету. — Нам нужно ехать. Срочно. — Куда?.. — Работать. Она нахмурилась, не двигаясь с места. — Я не хочу работать… Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке было больше нервов, чем веселья. Он подхватил полудетую девушку и его корпус пришёл в движение, панели сдвинулись, механизмы щёлкнули, вокруг Шарлотты выстраивался шикарный автомобмльный салон, а через мгновение на месте десептикона стоял алый Стелла Полярис, — НОКАУТ!– Взвизгнула Шарлотта, – Платье! Дверь захлопнулась, ремни безопасности автоматически зафиксировались на её голой груди, а двигатель взревел с характерной, почти хищной нотой. — Нет времени! — ответил он, уже вылетая из ангара. Автоматические ворота распахнулись перед ним, а прямо за ними уже мерцал активированный спейсбридж, переливаясь холодным голубым светом. Он даже не попытался притормозить перед порталом. Машина влетела в спейсбридж на полном ходу, и пространство за ними мгновенно схлопнулось. --- Обсерватория «Маккартана» встретила их холодным белым светом и звенящей тишиной. Портал вспыхнул, и из него, с визгом тормозов, вылетел алый спорткар, резко остановившись прямо у центра помещения. Дверь распахнулась, и Шарлотта буквально вывалилась наружу, цепляясь за край сиденья. — Я требую объяснений! Но Нокаут уже трансформировался, на ходу активируя инструменты и полностью переключаясь в рабочий режим. – Милая, найди свободный отсек и жди меня. Изготовь в репликаторе одежду. – Быстро пробормотал Нокаут и бегом умчался в лабораторию. —-- — Где пациент?! — резко бросил Нокаут, и его оптика зафиксировала картину целиком: Венера, Саундвейв, и вскрытая панель на шлеме бота. Нокаут замер на долю секунды. — …вы начали без меня?.. В его голосе смешались ужас, возмущение и почти личная обида. Панель на голове бота была раскрыта полностью, внутренние слои раздвинуты, тонкие кабели выведены наружу и подключены к диагностическим модулям. Нокаут стоял у платформы, оптика горела раздражённо. — Вы. Начали. Без. Меня, — повторил он медленно, с нажимом, словно пробуя каждое слово на вкус. Венера даже не обернулась. — Ты опоздал, — спокойно ответила она, проводя пальцами по проекции схемы процессора. — Мы не могли ждать, пока ты закончишь… свои дела. Нокаут сузил оптику. — Это называется личная жизнь, если тебе вдруг интересно. Саундвейв, не вмешиваясь, продолжал работу. Его манипуляторы двигались точно и без лишних жестов, вводя новые линии доступа в систему бота. На голографических экранах росли слои данных. — «Протокол самоуничтожения: активен. Таймер не инициализирован.» Нокаут мгновенно переключился. Раздражение никуда не делось, но ушло на второй план. — Конечно он активен, — пробормотал он, уже наклоняясь к раскрытому корпусу. — Ты бы ещё попросила его быть дружелюбным. Он быстро осмотрел повреждения, когти скользнули по внутренним узлам, проверяя стабильность. — Вы уже трогали управляющие цепи? — Да, — ответила Венера. — Насколько «да»? — Достаточно, чтобы понять, что он не автономен. Нокаут замер на секунду. — Отлично. Просто прекрасно. Значит, если мы сейчас дёрнем не тот сегмент, он либо взорвётся, либо спалит себе память. Он тихо провентилировал. — Ладно, работаем. Венера подошла ближе — Здесь, — сказала она тихо. — Этот узел. Саундвейв сразу вывел увеличение. — «Подтверждение. Контролирующий блок.» Нокаут прищурился. — Слишком глубоко. Умно. Если его просто вырезать, мы потеряем половину данных. — Значит, не вырезаем, — ответила Венера. Она наклонилась ближе, почти касаясь внутренней структуры. Саундвейв мгновенно начал перестраивать схему доступа. — «Создание параллельного канала.» Нокаут подключил тонкий инструмент, аккуратно вводя его между слоями. — Я беру на себя стабилизацию, — сказал он. — Если искра начнёт проседать, вы даже не успеете заметить. — Я замечу, — тихо ответила Венера. И он почему-то не стал спорить. На экранах начали вспыхивать новые строки данных. Системы зафиксировали скачок. — «Активность растёт.» — Держи его! — резко бросил Нокаут. Саундвейв усилил фиксаторы, магнитные зажимы с гулом вжались в корпус. Венера положила ладонь прямо на раскрытую броню, почти над зоной искры. — Тихо… — прошептала она. Это было странно, нелогично, но скачок… замедлился. Нокаут на секунду завис. — Я всё не привыкну к тому, как ты это делаешь, — пробормотал он, возвращаясь к работе. На экране вспыхнула новая структура. Саундвейв выделил её. — «Обнаружен внешний канал связи.» Венера медленно выдохнула. — Вот ты и попался… Нокаут усмехнулся, не отрываясь от работы. — Надеюсь, Найджел любит гостей. Саундвейв вывел координатную сетку. Данные ещё были фрагментарны, но уже читались. — «Начато извлечение.» —------ В лаборатории стало тише. Процессор лежал на антиграв-платформе, закреплённый в поле, едва заметно пульсируя тусклым светом. Вскрытый бот был погружен в стазис. Нокаут, бросив напоследок довольный взгляд на идеально извлечённый модуль, тут же исчез за ствлрками шлюза, прихватив с собой весь свой пафос, и явно куда более приятные планы на вечер. Остались двое. Венера подошла к столу, где уже работал Саундвейв. Тонкие кабели вытянулись из его манипуляторов, точно и без лишних движений подключаясь к портам процессора. Голографические экраны вспыхивали один за другим: код, слои защиты, архитектура, переплетённая в несколько уровней. — Ты видишь это? — тихо сказала Венера, наклоняясь ближе. Ответа не было. Но один из экранов развернулся в её сторону. Она усмехнулась. — Поняла. Её пальцы коснулись голограммы. — Это не просто защита, — продолжила она. — Это поводок. Саундвейв замер на долю секунды. Затем вывел второй слой. Венера сразу увидела. — Вот. Контрольная программа. И… — она прищурилась, — конечно. Самоликвидация. Красные сигнатуры вспыхнули на схеме, словно предупреждение. Саундвейв мгновенно изолировал участок, но не тронул. — Если резать напрямую — он сгорит. Нужно обойти… или обмануть.– Задумчиво произнесла Венера Саундвейв начал действовать. Его подход был холодным, алгоритмичным. Венера действовала иначе. Она вклинивалась в логику, подменяла сигналы, заставляла программу «думать», что всё идёт по плану. Два метода. Два ритма, работающие синхронно. На мгновение система дрогнула. Красные сигнатуры вспыхнули ярче. — Вот! — коротко сказала Венера. Саундвейв мгновенно обрубил три канала, а Венера в ту же секунду «перехватила» четвёртый, подменяя сигнал. Красный цвет исчез, самоликвидация не сработала. В лаборатории стало заметно тише, как будто даже воздух выдохнул. Венера откинулась чуть назад и тихо выдохнула. — Мы молодцы, — сказала она. Саундвейв не ответил, но один из экранов мигнул. Теперь они работали уже быстрее. Без сопротивления защита рассыпалась слоями. Потоки данных хлынули наружу — фрагменты памяти, маршруты, команды, телеметрия. Венера ловила их, фильтровала, отбрасывала лишнее. Саундвейв структурировал, собирал, выстраивал. И вдруг, они оба замерли: на центральном экране вспыхнула одна строка. КООРДИНАТЫ. Без подписи и без пояснений. Просто точка в пространстве. Венера медленно выпрямилась. — Это то, что я думаю?— тихо спросила она. —--- Башня встретила его звенящей тишиной, и пустотой. Оптимус замедлил шаг у входа, и автоматическое сканирование, пройдя по уровням, выдало ровный, бездушный результат: ни тепловых следов, ни движения, ни малейших колебаний, которые могли бы выдать чьё-то присутствие. — Ноя? — позвал он негромко, хотя уже понимал, что ответа не будет. Попытка выйти на связь оборвалась мгновенно, без помех и переходных состояний, как будто канала просто не существовало. И именно в этот момент его искра сжалась так резко, болезненно, словно её на долю секунды стиснули в холодных тисках. Он не несколько секунд он просто стоял, напряженно глядя вглубь зала. Догадка пришла не как вывод, а как предчувствие, минуя логику и расчёты. ЛЕС. Оптимус резко развернулся и вышел из башни почти беззвучно, но через секунду тишину разорвал глухой, низкий рёв двигателя. --- Голубой свет озера мягко ложился на её кожу. Ноя сидела у кромки воды, одна нога была поджата, вторая вытянута вперёд, и тонкая тёмная линия крови блестела на её ступне. Камень под ней был холодным, но она словно не замечала этого. Пальцы лениво касались поверхности воды, разбивая идеальную гладь на тихие круги. Она слышала, как он пришёл, как его шаги отозвались эхом в сводах, и сердце на мгновение сбилось. Ноя быстро подтянула ногу ближе, почти рефлекторно пряча её в тени. Шаги остановились. — Красиво здесь, — сказала она и повернула голову. Оптимус стоял у входа в пещеру, его силуэт казался ещё массивнее на фоне узкого прохода. Голубой свет кристаллов отражался в его оптике, делая взгляд глубже, почти непрозрачным. Его оптика опустилась ниже, на её ногу. Ноя коротко выдохнула. — Я… — она пожала плечом, стараясь звучать легче, — Это камень... Неудачно наступила. Он подошёл ближе. — Я не мог с тобой связаться, — сказал он негромко. Ноя отвела взгляд к воде. — Здесь нет связи. Он остановился рядом, и она ощутила огромную и мощную как он сам волну тепла. — И решила вернуться туда, где тебе было спокойно, — добавил он. Теперь это уже звучало не как вопрос. Ноя усмехнулась, но без прежней лёгкости. — Плохая идея, да? Он опустился рядом, и его манипулятор завис на мгновение, прежде чем осторожно коснуться её ступни. — Дай посмотреть. — Подожди… — тихо ответила она, глядя на воду и медленно вытянула раненую ногу вперёд. Прежде чем он успел что-то сказать, Ноя опустила ступню в светящуюся гладь озера. Вода сомкнулась вокруг алой раны. И всё озеро вспыхнуло розовым светом. Мягкий, но яркий свет разошёлся от её ноги волной, окрашивая неподвижную голубую гладь. Она резко повернулась к Оптимусу, и в её глазах вспыхнул живой, почти детский азарт. – Ты это видел?! Видел?! Не дожидаясь ответа, она вскочила, выпрямившись в весь свой семиметровый рост, и схватила его за манипулятор. — Иди сюда. Быстро. — Ноя… В её голосе было слишком много уверенности, чтобы спорить и он сделал шаг вперёд. Холодная вода сомкнулась вокруг его стоп. И почти сразу свет вспыхнул сильнее. Розовое свечение обвило его корпус, словно живая аура, поднимаясь от ног вверх. По броне пробежала тонкая волна эгергии Трещины на его корпусе исчезли первыми. Затем вмятины. Следы боёв, царапины, микросколы, всё, что накапливалось на нём неделями, месяцами… годами, исчезало прямо на глазах. Металл выравнивался. Покрытие возвращало глубину и блеск. Словно время отмотали назад. Словно его только что вывели с конвейера. Оптимус стоял неподвижно. Его оптика смотрела куда-то сквозь неё, а в процессоре уже разворачивались картины, одна страшнее другой. Она шагнула к нему. — Оптимус? Он не ответил. Его, огромные, тяжёлые манипуляторы медленно легли ей на плечи. Ноя моргнула. — Вода… вылечила тебя. Это же хорошо, правда? Мы можем… — Нет. Слово упало тяжело, как камень. – Это не вода. И я не позволю ...Пролиться ни одной капли твоей крови. Ни одной.— сказал он глухо, уткнувшись подбородком в её макушку. Его голос вибрировал в её теле. — Оптимус… — Нет, послушай меня. — Он чуть отстранился, заглядывая в её глаза. — Я видел, как исчезает твоя кровь в воде. Я видел что она сделала с моим корпусом. Ты слишком ценна для меня, Ноя. — Сказал он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше силы, чем в его боевом рыке. — Не как ресурс или артефакт, – Он наклонился низко-низко, почти касаясь лбом её лба. — А как моя conjux endura. Моя вторая половинка,как та, ради кого я готов отдать жизнь, лишь бы знать, что ты дышишь, что ты рядом, что я могу протянуть манипулятор и коснуться тебя. Ноя видела, как его челюсть сжалась, как скрипнули сочленения на его шее от напряжения. — Оптимус, — она положила руку на его нагрудник, — Я здесь. Всё хорошо. — Нет. — Он поднял манипулятор, останавливая её. Жест получился резче, чем он хотел. — Нет, Ноя. Не хорошо. Я видел, как умирают автоботы. Я терял друзей. Я сжимал в манипуляторах то, что от них оставалось, и говорил себе, что это война, и что мы знали цену. — Он перевёл оптику на озеро. Вода снова стала синей и спокойной, – Но ты… ты моя искра, Ноя. И я не переживу, если кто-то… сделает из тебя расходный материал. Если с тобой хоть что-то случится. Если я опоздаю хотя бы на секунду… — Он не договорил. Его голос пресёкся, а вентиляция сбилась. Он накрыл её ладони своими, огромными, опасными, но такими нежными, как только возможно для существа из металла и энергона. — Обещай мне одну вещь, — сказал он, не открывая оптики. — Какую? — Никто не должен знать об этом. Никто. Ноя кивнула и не выдержала. Она рванулась к нему, обхватила его шею руками, и прижалась всем телом, зарываясь лицом в сочленения брони. – Я буду следить за каждым твоим шагом. – Продолжал Оптимус.– Я закрою тебя собой, если понадобится. И пусть всё Содружество называет меня параноиком. Пусть даже ты сама скажешь, что я схожу с ума. Но ты не прольешь одной капли своей крови, Ноя. Ни одной капли, — повторил он. — Клянусь своей искрой. —--- Воздух в зале пах озоном, разогретым металлом и чем-то сладковатым, почти тошнотворным. Чёрный обсидиановый ромб висел в центре, в сетке энергетических фиксаторов. Найджел Шелдон стоял перед ним, скрестив руки. Белый свет полифото выхватывал из темноты его идеально выглаженный костюм, острую линию скул, пустые глаза без тени усталости. Он не спал уже вторые сутки, но выглядел так, будто сон ему вообще не нужен. – Обьясни мне одну вещь, – задумчиво глядя на черный обсидиан пробормотал Найджел, – Тебя убила девчонка, оставив лишь кусок камня. Пусть она и атлант, но у неё нет никаких боевых навыков… Как? Ромб молчал несколько секунд. Потом его грани пошли рябью, и зазвучал глубокий, древний, обтекающий сознание голос, как чужеродная мысль. «Ты спрашиваешь о Ное.» — Я спрашиваю о Ное, — подтвердил Шелдон. «Ты прав. Она не воин. Её дар иной.» — Какой? «Созидание. Рост. Возвращение. Я — Сэт разрушитель. Моя природа, это уничтожение, энтропия, небытие. Но её дар, это созидание, жизнь, любовь .» Шелдон замер. Его глаза сузились. — Антитеза… — сказал он. «Да. Единственная.» В зале повисла тяжелая, как свинец, тишина. – Значит, она не может остановить тебя силой. Но её существование… уже является сопротивлением. – Резюмировал Найджел. «Она не использует силу. Она ею является.» Найджел слегка выпрямился, но взгляд от ромба не отвёл. И тогда кристалл добавил, почти шёпотом “Даже сама её плоть вступая в контакт с подходящей средой, способна инициировать восстановление.” Свет внутри ромба вспыхнул, отразившись в глазах Шелдона. «Даже одна капля её крови способна… воскресить мёртвое.» Найджел отвёл глаза от ромба и сделал шаг в сторону, словно ему понадобилось пространство, чтобы удержать новую мысль. — Значит, дело не в том, что она остановила тебя, — продолжил он, медленно. — А в том, что она представляет собой ресурс, который я недооценил. Ромб не ответил…