Глава 6

26 февраля 2026. Пятница Утро начинается с привычного ритуала. Энди просыпается около одиннадцати. Мили уже на ногах — она почти не спала. Лежала всю ночь, глядя в тёмный потолок, слушая его храп и пытаясь не шевелиться, чтобы не разбудить. Рёбра всё ещё ноют при глубоком вдохе, щека к утру пожелтела, но уже не так сильно горит. Она сварила кофе — чёрный, без сахара, как он любит. Поставила рядом с диваном, где он спит. Потом тихо пошла в ванную, умылась ледяной водой, чтобы глаза не были такими красными. Надела чёрные леггинсы (единственные чистые), его старую футболку и худи с капюшоном. Волосы собрала в неряшливый хвост. Когда Энди наконец открывает глаза, она уже сидит на краю дивана, поджав ноги, и смотрит в окно. Дождь опять моросит — мелкий, противный, типичный для Манчестера конец февраля. — Что такая тихая? — голос хриплый после вчерашнего виски. — Просто… холодно, — отвечает она, не оборачиваясь. Он тянется, потягивается, потом хлопает ладонью по её бедру — сильно, звук шлепка разносится по комнате. — Холодно ей. А мне похуй. Иди сюда. Мили послушно поворачивается, садится ближе. Он берёт её за подбородок, разглядывает лицо. — Синяк почти сошёл. Хорошо. Сегодня вечером клиент. Нормальный, не псих. Пятьсот фунтов за два часа. Хочет, чтобы ты была «послушной школьницей». Форму купил заранее, лежит в пакете на кухне. Наденешь ровно в семь. Без опозданий. Она кивает. Молчит. Энди щурится. — Что-то не так? — Нет… всё так, — голос ровный. Слишком ровный. Он смотрит на неё ещё секунду, потом отпускает подбородок. — Тогда иди погуляй. Мне надо встретиться с одним человеком через час. Вернёшься к шести, максимум к шести тридцати. И без фокусов, Мышка. Я вчера предупреждал. — Я поняла. Он встаёт, идёт в душ. Пока шумит вода, Мили сидит неподвижно. Потом медленно встаёт, берёт пустую пачку сигарет со стола (его пачку), достаёт последнюю сигарету, прикуривает от зажигалки, которая уже почти не щёлкает. Делает две глубокие затяжки, тушит о край стола. И выходит. На улице всё тот же серый мир. Она идёт не торопясь, капюшон надвинут, руки в карманах. Но направление — не к магазинам и не к дешёвому кафе. Она идёт прямо в Piccadilly Gardens. Шэрон уже там — сидит на низкой бетонной клумбе под навесом, курит электронку с запахом синтетической малины. Рядом с ней ещё одна девушка — очень худая, крашеные платиновые волосы, на шее следы от засосов и свежий синяк в форме пальцев. Шэрон замечает Мили первой. — О, Мышонок. Живая. А я думала, твой Энди тебя вчера прибил. Мили садится рядом, не здороваясь. — Не прибил. Пока. Шэрон хмыкает, протягивает ей вейп. Мили качает головой — отказывается. — Мне нужно… научиться. Самой. Шэрон прищуривается. — Самой — это как? Дозу зарабатывать без него? — Да. Пауза. Шэрон выдыхает облако пара, смотрит на Мили внимательно, как на товар, который может либо принести прибыль, либо создать проблемы. — Ты уверена? Энди не из тех, кто просто так отпускает своих девочек. Он может и прирезать, если решит, что ты его «кинула». — Я знаю. — И всё равно хочешь? Мили смотрит прямо в глаза Шэрон. Впервые за долгое время в её взгляде нет животного страха. Есть что-то другое. Усталость. Злость. И холодная, почти взрослая решимость. — Хочу. Шэрон молчит ещё несколько секунд. Потом кивает. — Ладно. Но учти: я тебя не нянька. Покажу один раз — как, где, с кем говорить, как цену держать, как быстро понять, что клиент мутный. Дальше сама. И если тебя побьют, изнасилуют или посадят — это уже не моя забота. Договорились? — Договорились. Шэрон встаёт. — Тогда пошли. Прямо сейчас. У меня через сорок минут встреча с одним постоянным. Пойдёшь со мной, будешь рядом. Смотри, слушай, молчи. Если он захочет двоих — скажу, что ты новенькая и берёшь половину цены. Согласна? Мили встаёт следом. Сердце колотится, но уже не так, как раньше — не от ужаса, а от странного предвкушения. Не сексуального. От предвкушения контроля. Хоть маленького, хоть над одним-единственным днём. — Согласна. Они идут через Gardens к автобусной остановке, потом сворачивают в сторону Northern Quarter. Шэрон объясняет на ходу — коротко, по-деловому: — Самое главное — не показывай, что тебе плохо. Даже если ломает. Клиент должен видеть товар, а не больную наркоманку. Улыбайся чуть-чуть, глаза в пол, голос тихий. Если спрашивают возраст — говори 19, даже если спросят сто раз. Если хотят без презерватива — сразу плюс 100, и только в рот или на тело. В пизду и жопу без — ни при каких условиях, если не хочешь подцепить какую-нибудь херню. Мили слушает молча. Запоминает. Они заходят в старый многоквартирный дом на Edge Street. Поднимаются на третий этаж. Шэрон стучит условным стуком. Дверь открывает мужчина лет 45, в домашнем халате, уже слегка поддатый. Пахнет дорогим одеколоном и виски. — Привет, красотка, — улыбается он Шэрон. Потом замечает Мили. Глаза загораются. — А это кто? — Это моя подружка. Новенькая. Хочешь двоих — будет +150 к обычной цене. Она послушная, чистенькая. Мужчина оглядывает Мили с ног до головы. Долго смотрит на синяк на щеке. — Свежий? — Старый, — быстро отвечает Шэрон. — Её бывший. Уже не актуально. Он хмыкает. — Ладно. Заходите. Они входят. Мили делает первый шаг в новую для себя роль — уже не просто «девочка Энди», а девочка, которая сама решает, за сколько и как её будут использовать. И пока она раздевается по команде клиента, пока Шэрон показывает ей, как правильно встать на колени, как держать рот, как дышать носом, когда член глубоко — в голове у Мили бьётся только одна мысль, холодная и ясная: «Это уже не его деньги. Это уже мои.» Что же будет?