Часть 1

Москва встретила американцев колючим февральским ветром. Автобус затормозил у невзрачного на первый взгляд здания с вывеской «Хрустальный». Для всего мира это место было окутано тайнами и легендами. Именно здесь ковались медали, которые Илья Малинин видел только по телевизору. Илья вышел из автобуса первым, поправляя капюшон. Рядом ежилась от холода Изабо Левито, а Эмбер Гленн и Алиса Лью увлеченно рассматривали граффити на стенах катка. У стеклянных дверей их ждала она. Аделия Петросян. Олимпийская чемпионка Пхёнчхана-2018. Девушка, которая в 16 лет покорила мир своей феноменальной скоростью и задором, теперь стояла перед ними в строгой черной куртке с эмблемой «Team Tutberidze». Ей было всего 24 года, но в её взгляде читался опыт человека, прошедшего через всё. Она закончила карьеру из-за травмы вскоре после своего триумфа и сразу ушла в тренерство, став «правой рукой» Этери Георгиевны. — Welcome to Moscow, — Аделия чуть улыбнулась, и эта улыбка мгновенно растопила официальный тон встречи. — Я Аделия. И ближайшие месяцы я буду вашим проводником в мир нашего фигурного катания. Илья замер. Он помнил её прокат на Олимпиаде — маленькая «пуля», летящая над льдом. Теперь она была его тренером. Это казалось сюрреалистичным. — Проходите внутрь, здесь теплее, — она жестом пригласила их в холл. — Этери Георгиевна, Даниил Маркович и Сергей Викторович уже ждут на вечерней летучке. Но сначала — заселение. В «Хрустальном» всё было пропитано дисциплиной, но, как только они вошли в жилой блок для спортсменов, строгая атмосфера сменилась домашним уютом. — Расселение такое, — Аделия сверилась с планшетом. — Девочки, вы в 204-м. Ваша соседка по блоку — Соня Муравьева. Она из «Юбилейного», но на время сборов тренируется у нас по обмену. Не успела Аделия договорить, как из-за двери выскочила светлая, улыбчивая девушка в нежно-розовом костюме. — Приве-е-ет! — Соня Муравьева буквально влетела в холл. — Наконец-то вы приехали! Я уже чайник поставила! Она тут же подбежала к Изабо и крепко её обняла. — Я Соня! Можно просто Мура. Если что-то нужно — фен, пластырь или секреты про местный буфет — это ко мне! За спиной Сони показались Двоеглазова и Садкова. Девочки смущенно помахали руками, но по их глазам было видно, что они в восторге от приезда иностранных гостей. — Мура, не задуши их в первый же день, — мягко осадила её Аделия, но в её голосе слышалась теплота. Она относилась к русским девчонкам как к младшим сестрам. — Парни, вы дальше по коридору, — Аделия повернулась к Илье и Эндрю Торгашеву. — 207-я комната. Илья кивнул. Когда они зашли в комнату, там уже кто то был. Он сидел на кровати, сосредоточенно зашнуровывая кроссовки. Увидев Илью, он встал и просто протянул руку. — Влад. Добро пожаловать. Он был немногословен, но от него веяло спокойствием и силой. В этот момент в комнату вихрем ворвался Семененко, а за ним, вальяжно засунув руки в карманы, зашел Марк. — Так-так, кто тут у нас? «Бог четверных» собственной персоной? — Женя широко улыбнулся и хлопнул Илью по плечу. — Я Женя. Если услышишь ночью странные звуки — это я учу билеты по медицине. — Здорово, парни, — Марк кивнул. — Не слушайте Женю, он просто завидует вашему джетлагу. Мы рады, что вы здесь. Реально. Илья почувствовал, как напряжение, копившееся всю дорогу, начинает уходить. Эти ребята не смотрели на него как на врага. Они смотрели на него как на соратника по льду. Позже вечером, когда Аделия ушла на совещание к Тутберидзе, в девичьей комнате начались настоящие посиделки. Соня Муравьева притащила коробку конфет и усадила американок на кровати. — Вы не представляете, как Аделя (мы её так между собой зовем, когда Этери не видит) вас ждала, — шептала Соня. — Она только и говорила: «Малинин — это вызов. Мы должны сделать из него не просто прыгуна, а артиста». — Она кажется очень строгой, — призналась Изабо. — О, на льду она — кремень, — Соня хихикнула. — Но она самая добрая. Помню, когда я завалила каскад на тренировке и расплакалась, она подошла, обняла меня и сказала: «Сонька, лед не любит слез, он любит характер. Иди и сделай». И я пошла. В этот момент дверь приоткрылась, и заглянул Женя Семененко. — Мура, ты тут? Пойдем, подышим пять минут, пока отбой не объявили. Соня тут же вскочила, её щеки порозовели. — Ой, девочки, я на минутку! — Опять на свидание под трибунами, — прыснула Даша Садкова, когда Соня выбежала. — У них с Женей это традиция. Они думают, никто не знает, а весь «Хрустальный» в курсе. Илья не мог заснуть. Он вышел в коридор, чтобы дойти до кулера с водой. В конце холла, у окна, стояла Аделия. Она смотрела на пустой ночной каток, освещенный лишь дежурными лампами. В тишине она казалась совсем хрупкой, не такой, как днем. Он хотел пройти мимо, но она обернулась. — Не спится, Илья? — её голос был тихим. — Джетлаг, — коротко ответил он. — Понимаю. Когда я приехала на свою Олимпиаду, я не спала три ночи. Просто смотрела на лед и думала: «Это мой шанс». Она подошла ближе. В тусклом свете её глаза казались янтарными. — У тебя сейчас такой же шанс, Илья. Забудь о Милане. Забудь о том, что было. Здесь мы начинаем с чистого листа. И я обещаю — я выжму из тебя всё, но ты станешь великим. Она на мгновение положила руку ему на плечо. Это было мимолетное движение, почти профессиональное, но Илья почувствовал, как по телу пробежала странная волна. — Иди спать. Завтра в 7:00 — разминка. Не опаздывай. Она ушла, оставив после себя легкий аромат цитрусовых духов и ощущение, что его жизнь в «Хрустальном» будет совсем не такой, как он планировал.