Часть 2

6:00. Будильник Ильи пронзил тишину комнаты. Он с трудом открыл глаза. На соседней кровати Эндрю уже ворочался, явно просыпаясь. За дверью чувствовалось движение — начало нового дня в «Хрустальном». В соседнем крыле Соня Муравьева уже была на ногах. Она тихонько будила Изабо, Эмбер и Алису, пока те ещё боролись со сном. — Девочки, вставайте! — шептала Соня, её глаза сияли предвкушением. — Сегодня же первая большая тренировка с штабом! Аделия Тиграновна сказала, будет интересно! — Уже иду, Мура, — пробормотала Изабо, пытаясь разлепить веки. — Ты так рано встаешь? — спросила Эмбер, зевая. — А как же! — Соня уже была одета, её спортивный костюм выглядел идеально. — Хочу всё успеть! И размяться, и с вами поболтать, и потом вас, новеньких, морально подготовить! Затем Соня, Алиса Двоеглазова и Даша Садкова, словно три грации, выпорхнули из комнаты, обсуждая последние новости и делясь впечатлениями от первых часов пребывания американцев. Лед главной арены «Хрустального» ещё только залили, и воздух был пропитан холодом и запахом свежего льда. В 7:00 спортсмены уже стояли на коньках. Американцы, хоть и чувствовали усталость после перелета, были полны решимости. Но сегодня на льду была вся команда. Глейхенгауз, известный своими сложными, артистичными хореографиями, уже показывал русским юниоркам какое-то движение. Рядом, сдержанно наблюдая, стоял Сергей Викторович, мастер по прыжкам, с его неизменной строгостью во взгляде. И, конечно, Этери Тутберидзе, легенда, чьё имя было синонимом побед. Она стояла чуть в стороне, её взгляд был острым, цепким, оценивающим. А между ними, словно связующее звено, — Аделия Петросян. Она двигалась по льду с невероятной грацией, её скольжение было плавным, но мощным. Она показывала американцам базовые элементы, корректировала их, её голос звучал ясно и уверенно. — Малинин, — её голос пронзил утреннюю тишину. — Твоё скольжение. Оно слишком рваное. Ты не чувствуешь лёд. Представь, что ты — вода. Не камень, который спотыкается о препятствия, а вода, которая их обтекает. Илья попытался выполнить её указание, чувствуя, как на него смотрят десятки глаз, включая пронзительный взгляд Этери Георгиевны. — Данном Маркович! — обратилась Аделия к Глейхенгаузу — Покажите им, что такое настоящая линия. Даниил Маркович, с его элегантным стилем, показал серию поворотов и переходов, его движения были настоящим искусством. Тренировка была напряженной, требовательной. Аделия, словно вездесущая, появлялась то у одного, то у другого, корректируя, направляя. Но когда речь заходила о русских девочках, в её тоне появлялась особая теплота. После первой ледовой тренировки, в раздевалке царила совершенно другая атмосфера. Русские девушки, привыкшие к такому режиму, уже переодевались, смеясь и переговариваясь. Соня Муравьева, Даша Садкова, Алиса Двоеглазова, Софья Акатьева, Анна Двоеглазова – все они окружили Аделию, которая сняла куртку и теперь просто слушала, мягко улыбаясь. — Аделия Тиграновна, вы видели, как Женя сегодня прыгал? — восторженно говорила Соня. — Он просто взлетел! — А Влад? Он так спокойно всё сделал, как будто это было легко! — вторил Марк Кондратюк, который тоже присоединился к ним. — А про Илью что скажете? — Даша хитро посмотрела на Аделию. — Он так старался! Как будто хотел вас впечатлить! Аделия лишь усмехнулась. — Все стараются, Даша. Такова наша работа. — Но вы же видите, что он особенный, — Соня подошла ближе, её глаза заговорщицки блестели. — Я слышала, вы с ним вчера вечером долго разговаривали после тренировки. Что-то обсуждали? Аделия поймала взгляд Ильи, который только что зашел в раздевалку. Её улыбка стала чуть более застенчивой. — Мы обсуждали его программу, Соня. Профессиональные моменты. — Ой, ну ладно! — Даша похлопала её по руке. — Мы ведь всё равно вас любим! И ваши программы, и как вы нас поддерживаете! Даже когда вы ругаетесь, это так… по-матерински! Девочки согласно закивали, кто-то даже обнял Аделию. Она была для них не кумиром, а старшей сестрой, наставником. Илья, наблюдавший эту сцену, почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Он видел, как эти девочки обожают Аделию. Как они доверяют ей. И он, сам того не осознавая, начал испытывать к ней то же самое. Не просто уважение к её профессионализму, а что-то более глубокое. Что-то, что заставляло его сердце биться чаще, когда она смотрела на него. Во время общей ледовой тренировки, где к ним присоединились и другие спортсмены, Илья не мог оторвать глаз от Аделии. Она работала с русскими спортсменами, показывая им какие-то новые элементы, что-то объясняя. Её движения были завораживающими. А когда она подъезжала к нему, чтобы дать очередную инструкцию, Илья чувствовал, как его дыхание учащается. «Не камень, а вода», — повторял он про себя, пытаясь следовать её совету. Он чувствовал, что она видит его насквозь, видит его сомнения, его страхи. И, что самое удивительное, она, казалось, принимала их. Он заметил, как Аделия подошла к Соне Муравьевой, которая отрабатывала сложную связку. Аделия поддержала её, и Соня, сияя, обняла её. — Спасибо, Аделия Тиграновна! Вы самая лучшая! — Ты молодец, Сонь, — ответила Аделия, её голос звучал мягко. Илья почувствовал укол ревности, но тут же одёрнул себя. Это была Аделия. Её внимание – это то, чего он жаждал. И он знал, что она видит его старания. Он чувствовал это в её взгляде, в её редких, но таких значимых словах. В этот момент на трибуне, куда он случайно бросил взгляд, он увидел знакомое лицо. Маша Захарова, та самая девушка, которую ему представили как спутницу Влада Дикиджи. Она сидела одна, внимательно наблюдая за тренировкой. Их взгляды встретились на секунду. Илья почувствовал, как у него перехватило дыхание. В её глазах, казалось, мелькнуло что-то похожее на понимание. Может быть, она тоже чувствовала что-то, что не могла выразить словами? Тренировка закончилась. Илья, усталый, но с новым огнем в глазах, направлялся в раздевалку. Он знал, что путь к совершенству будет долгим и трудным. Но теперь у него была новая цель. Не просто стать великим фигуристом. А стать тем, кого Аделия Петросян сможет назвать своим. Тем, кто сможет не только прыгать, но и рассказывать историю. Историю, которая тронет её сердце. Он бросил ещё один взгляд на Аделию, которая теперь беседовала с Этери Георгиевной. Она была так близко, и так недосягаема. Но Илья знал, что однажды он сможет дотянуться. И это было только начало.