Глава 9. Участок

      Дверь участка оказалась приоткрытой, стекло в ней было выбито, и в проём тянуло затхлым воздухом, в котором угадывался запах пороха и старой крови. Я не стал сразу уходить в Грань. Если внутри тихо, лучше войти как обычный человек — меньше привычек, меньше зависимости.       Полицейский участок редко бывает безлюдным. Даже если людей нет, там остаются следы их попыток удержать порядок.       Лобби встретило меня перевёрнутыми стульями, опрокинутой стойкой дежурного и тёмными разводами на полу, уходящими в сторону коридора. На стене висел телевизор с разбитым экраном. Под потолком — тишина, нарушаемая только моими шагами.       Зомби здесь были. Их убили.       По характеру пятен — не хаотично. Стреляли короткими очередями, точечно. Кто-то зачистил участок.       Я двинулся дальше, в общую рабочую зону. Столы с компьютерами, бумаги, открытые шкафы. Стекло на полу хрустело под подошвой, но в здании не отзывалось ничем живым.       Мне нужна была карта.       И я нашёл её быстрее, чем ожидал.       На стене переговорной висела большая схема города — с отметками районов, школ, больниц. В соседнем кабинете лежали свернутые тактические карты, аккуратно уложенные в тубусы. А в шкафу — карта штата, подробная, с обозначением трасс, рек, плотин.       Я развернул её на столе, прижав углы папками.       Городок — двадцать, максимум тридцать тысяч жителей. Небольшой узел на пересечении дорог. В двухстах километрах к северу — крупный город, миллионник. Если там вспышка была серьёзной, поток беженцев неизбежно разошёлся бы во все стороны.       Люди не бегут в лес без причины. Они бегут к воде, к дороге, к энергии.       В тридцати километрах к северо-западу начиналась гористая местность. На реке — дамба с небольшой гидроэлектростанцией.       Я провёл пальцем по линии реки.       Если дамба разрушена, этот городок уже должен был быть смыт. Он стоит. Значит, сооружение цело.       Работает ли ГЭС — вопрос другой. Провода могли оборваться, трансформаторы — выгореть. Но сама станция — это узел. Узлы притягивают людей.       В нескольких километрах отсюда приток впадал в небольшое озеро. Вода, лес, естественная защита. Логичное место для лагеря.       Идти пешком туда — долго и утомительно. А мне не хотелось тратить дни на блуждания.       Значит, машина.       Я сложил карту города и карту штата. Тактические схемы районов оставил — сейчас они мне не нужны. Бумагу аккуратно свернул и убрал в рюкзак.       Затем взгляд упал на табличку «Арсенал».       Логично.       Стальная дверь в подвале была исцарапана, металл вокруг замка изуродован ударами.       Пытались вскрыть — топором или ломом. Безуспешно.       Кто-то зачистил участок от зомби, но арсенал не взял. Либо не хватило времени, либо инструментов.       Я включил фонарик, потом сразу же шагнул в Грань и прошёл сквозь дверь.       Внутри было темно и тихо. Я задержался, прислушиваясь. Ни дыхания, ни движения.       На секунду вернулся в плотный мир, поднял фонарь повыше и снова ушёл в Грань.       Этого мгновения хватило, чтобы зафиксировать главное: комната не пуста, но живая и мертвая угрозы отсутствуют.       Запах внутри отличался от остального здания. Холодный металл, масло, резина. Чистый, почти стерильный аромат оружия.       Я вышел из Грани окончательно.       Стойки с винтовками, дробовики, шкафы для пистолетов. Отдельная комната за решёткой — боеприпасы. Было видно, что отсюда брали оружие в спешке. Некоторые крепления перекушены, на полу валялись пустые коробки.       Но осталось достаточно.       Я не собирался забирать всё. Оружие без людей — просто груз.       Я выбрал два карабина AR-15, два дробовика «Ремингтон», четыре пистолета «Глок».       Патроны — несколько сотен, распределив их по калибрам. Всё сложил в найденный здесь же баул.       Получилось около тридцати килограммов.       В молодом теле это подъёмно. Но бегать с таким весом — нет.       Оставшееся оружие и боеприпасы я не тронул. Запас — полезная вещь. Мир длинный, а жизнь непредсказуема.       Баул я протащил через Грань к выходу из арсенала и оставил в подвале, ближе к лестнице. Поднимать его сейчас наверх не имело смысла.       Любопытство подтолкнуло меня к ещё одной двери.       Склад вещественных доказательств.       Я усмехнулся, прежде чем шагнуть сквозь сталь. В обеих прошлых жизнях в американском полицейском участке я не бывал. Магический мир обходился без подобных структур, а в первой жизни я предпочитал не попадать в места, где хранятся доказательства преступлений.       Внутри пахло хуже, чем в арсенале. Пыль, застарелая органика, что-то кислое, сладковатое — и отчётливый запах марихуаны.       Стеллажи до потолка, одинаковые коробки, маркировка. Вдоль стены — сейфы. В углу — громоздкие предметы, от велосипеда до газонокосилки.       Я открыл пару коробок. Смартфоны, одежда, какие-то украшения.       Запах привёл к другой секции.       Наркотики.       Пакеты, запаянные аккуратно, с опечатками. Марихуана, судя по запаху.       Я задержал один пакет в руке.       В мире, где деньги не работают, всё возвращается к примитивной форме обмена. Еда, оружие, лекарства… и то, что позволяет забыться.       Сам я никогда не употреблял. Ни в одной жизни. Но как товар — это ликвидно.       Те, кто покупают подобное, редко бывают мирными философами. Но у меня есть дробовик. И Грань.       Я взял один пакет — не больше. Балласт не нужен.       На соседнем стеллаже обнаружились коробки с изъятым оружием. Его здесь оказалось даже больше, чем в арсенале. Пистолеты, винтовки, охотничьи ружья.       Я не стал брать.       Слишком много железа делает человека медленным.       Зарубку в памяти я поставил.       Вернувшись в основное помещение, я оставил пакет с марихуаной рядом с выходом, чтобы не забыть. Ещё раз прошёлся по кабинетам — бумаги, разбитые компьютеры, ничего существенного.       На улице воздух показался свежее.       Теперь оставалось найти автомобиль.       Слить бензин из десятка машин я вряд ли смогу — ни шланга, ни желания возиться. Проще найти ту, у которой бак ещё полон.       Я посмотрел на стоянку участка.       Полицейские машины.       Если мне повезёт, хотя бы одна заведётся.