Глава 14. Инцидент

      Мартинез пришёл к нам в августе.       Тогда ещё стояла плотная летняя жара, пыль на дорогах поднималась при каждом шаге, а к воротам тянулись люди — худые, усталые, но живые. Он ничем не выделялся. Ни агрессией, ни угодливостью. Невысокий, сухой, аккуратный. Говорил спокойно, не перебивал, слушал внимательно.       Слишком внимательно.       Он не выглядел убийцей. Не выглядел преступником. И всё же что-то в нём было не так — не жест, не слово, а взгляд. Когда он смотрел на меня, в его глазах появлялась плотность. Сосредоточенность, лишённая уважения и лишённая страха. С другими он был прост — смеялся с Конором, терпеливо объяснял детям, почему нельзя трогать клапаны на насосной, благодарил Клару за графики.       А рядом со мной в нём будто включался другой человек.       Плечи становились чуть напряжённее. Паузы — длиннее. Улыбка исчезала.       Я собирался отказать.       — Он нам нужен, — сказала Хоуп тогда вечером, когда мы обсуждали его за столом.       Говард, который редко вмешивался в подобные разговоры, отложил карандаш.       — Он работал на водоочистной станции. Не на ГЭС. Он понимает трубы, фильтры, реагенты. Это другой уровень.       Я смотрел на инженера.       — Ты ручаешься?       Он покачал головой.       — За человека — нет. За знания — да.       Рационально это было верно. Нам нужен был специалист по воде. Башня держалась, но система оставалась уязвимой.       Я впустил его.       Первые месяцы держал на расстоянии. Не давал менять схему без согласования. Проверял расчёты. Он работал молча, тщательно. Не спорил, не рвался вперёд. Зимой именно его перерасчёт циркуляции позволил нам не остаться без водоснабжения.       Люди отзывались о нём хорошо.       — Он всю ночь сидел на башне, — говорили.       Я постепенно ослабил контроль.       Он стал частью фона.       Иногда мне казалось, что я переоценил собственную подозрительность. Ну не нравлюсь я ему — и что? Может, напоминаю кого-то. Может, просто не любит авторитеты.       Я перестал о нём думать.       Это и было моей ошибкой.

***

      В июне, почти ровно через год после моего появления в этом мире, меня разбудил звук, который мы установили «на всякий случай» и который ни разу не звучал.       Колокол тревоги.       Глухой, рвущий воздух.       Сначала один удар.       Потом второй.       Потом уже без ритма — кто-то бил в него изо всех сил.       И выстрелы.       Я сел, уже полностью проснувшись. Тело действовало без суеты — одежда, пояс, кобура, карабин, мачете. Проверка затвора на ощупь. Патрон в патроннике.       За неимением магии я довёл владение оружием до механического совершенства. Разобрать, собрать, почистить — не хуже любого инструктора. Инструмент обязан быть продолжением руки.       Я выбежал на улицу.       Паника не была организованной. Люди бежали без направления. Кто-то звал по имени, кто-то стрелял вслепую.       И зомби.       Слишком много.       Не у ворот. Не у пролома.       На улицах.       Внутри.       В груди неприятно холодно щёлкнуло.       Это не внешний прорыв.       Я рванул к дому Хоуп, по дороге убивая тех, кто оказывался ближе остальных. Два выстрела, смена угла, короткое движение мачете — без лишнего шума.       Где дежурная смена? Где бойцы?       Дым тянулся между домами. Горел чей-то дом.       Я добежал до её улицы.       У двери стоял один зомби — убрал его быстро.       Постучал.       — Хоуп, это я. Ты в порядке?       — Я в порядке. Что происходит?       — Похоже на прорыв. Сиди дома. Оружие под рукой.       Пауза.       — Я могу помочь.       Я закрыл глаза на долю секунды.       — Нет. Ты будешь отвлекать меня.       Я редко просил.       — Пожалуйста.       Секунда тишины.       — Хорошо. Я остаюсь.       Я развернулся и побежал.       И тогда увидел его.       Мартинез вышел из-за угла.       Пистолет уже поднят.       Расстояние — три шага.       Слишком близко для размышлений.       — Мартинез, это я, — произнёс я ровно. — Проверь дома на той стороне. Быстро.       Он не моргнул.       Ствол не дрогнул.       И в этот момент я понял — он абсолютно спокоен.       Лицо перекосилось только на долю секунды, прежде чем он выкрикнул:       — Сдохни!       И нажал на спуск.       Я шагнул в Грань раньше, чем звук выстрела дошёл до сознания.       Пули прошили воздух.       Он замер.       Глаза расширились — не от страха, а от невозможности понять.       Я обошёл его.       Вышел.       Приклад карабина ударил в затылок. Точно. Без злости.       Он рухнул.       Я схватил его за ворот и потащил к ближайшему дому, колотя в дверь.       — Откройте! Это Артур! Нужна помощь!       Миссис Уотсон приоткрыла дверь, испуганная, но живая.       — Что происходит?       — Мы разбираемся. Мартинезу стало плохо. Я занесу его к вам.       Она посторонилась.       В подвале пахло сыростью и картошкой. На стене висели верёвки.       Я связал его аккуратно. Надёжно. Проверил узлы дважды.       Он дышал.       Без сознания.       Я поднялся.       — Я не уверен, что он не заражён, — сказал я миссис Уотсон. — Держите дверь закрытой. Если придёт в себя — не подходите.       Она кивнула, сжимая губы.       Я вышел обратно в дым.       Теперь я уже знал.       Это не прорыв.       Это диверсия.       Хаос на улицах больше не был случайностью.       Он был спланирован.