Глава 3. Переезд

      Первый этап прошёл почти скучно — а скука в нашем деле означала порядок.       Округу вокруг станции зачистили за три дня. Алекс вела группу, Коннор шёл вторым номером, ещё трое страховали фланги. Работали молча, короткими сигналами. Зомби там бродили разрозненно — несколько десятков на весь периметр. Пока мёртвые не собираются в стихийную орду, они не страшнее плохо обучённого ополчения.       Я наблюдал за зачисткой с верхней площадки плотины, бинокль чуть холодил кожу у виска. Внизу, между влажных кустов и бетонных подпорок, мелькали фигуры наших. Несколько коротких выстрелов, затем — тишина. Иногда — глухой звук мачете, входящего в кость. Работа.       — Слишком спокойно, — пробормотала Марта, стоя рядом и щурясь на солнце.       — Ты хотела фейерверк? — спросил я.       Она хмыкнула.       Дома для первых десяти нашли быстро. Небольшие коттеджи для персонала — с низкими крышами, аккуратными верандами, окнами, выходящими к реке. Внутри — пыль, перевёрнутая мебель, но без следов пожара или мародёрского безумия. Минимальный быт организовали без лишних разговоров: кровати, печки, вода из канистр. Ни электричества, ни канализации, но десяти людям хватало. Главное — крыша, стены и чистый периметр.       Сама станция внутри оказалась почти нетронутой. Несколько тел в служебных помещениях, следы паники, оборванные бумаги на полу. Мы зачистили всё до последнего тёмного угла. Каждую дверь — закрыть. Каждый люк — проверить. Каждый коридор — осветить.       Инженеры работали под охраной. Всегда.       Я не повторяю ошибок.       Когда Говард впервые спустился к турбинному залу, я стоял у него за плечом. Огромные металлические цилиндры, тёмные, молчаливые, как спящие звери.       — Если они целы… — прошептал он, проведя ладонью по корпусу.       — Они будут целы, — ответил я, и это прозвучало скорее как приказ миру, чем как предположение.       Ключей от некоторых помещений не нашли. Архив, один из складов, технический отсек.       Пришлось заниматься тем, чем я заниматься не хотел, — использовать Грань. Тайно, короткими рывками, с секундным выходом и возвращением. Давление твёрдой среды ощущалось уже знакомым — лёгкая тяжесть в груди, как будто мир напоминал, что я здесь гость.       Я не рисковал больше необходимого. Никаких демонстраций. Никаких свидетелей.       Пока инженеры обследовали оборудование, в Стоунвиле шла упаковка. Люди складывали инструменты, сортировали провизию, метили ящики углём. Техника перегонялась партиями — бульдозер, погрузчик, грузовики. Колонны курсировали между посёлком и станцией почти непрерывно.       Жилья вокруг ГЭС было достаточно, но оно стояло разрозненно. Нам нужен был периметр — не просто дома, а граница. Мы уже начали размечать линию будущих баррикад, прикидывали, какие здания оставить, какие снести, чтобы расчистить сектор обстрела.       — Сначала периметр, потом комфорт, — напомнил я Дензелу, когда он предложил перевезти больше мебели.       — Ты испортил мне вкус к диванам, — усмехнулся он.       Первые колонны переселенцев шли спокойно. Люди устали от сборов, но в их взглядах было то самое напряжённое ожидание, которое я видел когда-то у новобранцев перед кампанией. Не страх — скорее попытка представить будущее.       И, разумеется, мир решил напомнить, что слишком ровная линия — это подозрительно.       Я был на станции, в административном корпусе, когда по рации прошёл первый обрывочный сигнал. Шипение, крик, выстрелы.       — …контакт… справа… — голос сорвался.       Я замер.       — Повтори, — сказал я спокойно, но пальцы уже сжались на рации.       Ответом был треск.       Хоуп ехала в третьей машине колонны. Я помнил это — сам распределял людей. Две легковушки, пикап, фургон. Охрана — спереди и сзади.       — Артур, — Марта подняла голову от чертежа, увидев моё лицо. — Что?       — Проблема на дороге.       Я не стал объяснять. Уже двигался к выходу.       Машину я завёл быстрее, чем успел закончить мысль. Десять-двадцать километров — не расстояние, если дорога чиста. Я гнал, не жалея подвеску, в голове сухо просчитывая варианты. Орда? Засада людей? Случайный прорыв?       Колонну я увидел издалека. Фургон стоял поперёк дороги. Вокруг — дым, разбросанные ящики, несколько тел на асфальте. Зомби было немного — десяток, не больше. Они кружили вокруг машин, словно не понимая, куда делась добыча.       Я вышел, карабин лёг в плечо сам. Несколько коротких очередей, затем переход на пистолет — экономия патронов стала привычкой. Один из мёртвых попытался ухватить меня за рукав — мачете решило вопрос.       — Артур! — голос Моники донёсся из-за машины.       Я повернулся.       Она стояла у задней двери пикапа, лицо в копоти, волосы выбились из-под капюшона.       В руках — дробовик.       Я ощутил то самое короткое, неприятное сжатие под рёбрами, которое не люблю признавать.       — Потери? — спросил я, подходя.       — Двое, — ответила Моника, и голос её был ровным, но пальцы на цевье побелели. —       Напали с обочины. Люди. Сначала стреляли.       Люди.       Я перевёл взгляд на лесополосу. Следы от шин, гильзы, кровь.       — Они не рассчитывали, что мы так быстро ответим, — добавил Дензел, подходя. У него была разбита губа. — И они…забрали Хоуп.