Глава 26. Игра в профессионализм

Лана пришла на работу за пятнадцать минут до начала смены — раньше Коннора. Она методично раскладывала документы на столе, выстраивая их в идеально ровные ряды. Каждое движение было чётким, выверенным, почти механическим. «Просто работа, — повторяла она про себя. — Только работа». Когда вошёл Коннор, она даже не подняла глаз. — Доброе утро, Лана, — произнёс он как обычно. — Утро, — коротко ответила она, не отрываясь от экрана. — У нас три новых запроса на проверку. Первый — по складу на Восточной. Там аномалии в системе видеонаблюдения. — Принял, — Коннор сел за свой стол, слегка нахмурившись. Он уловил что‑то в её тоне — не враждебность, но… отстранённость. Весь день Лана играла безупречно. Она была: предельно точной в формулировках; лаконичной в ответах; сосредоточенной на каждой детали дела; вежливой — даже чересчур вежливой. Когда Коннор предложил проверить склад вдвоём, она кивнула: — Да, оптимально разделить зоны осмотра. Ты берёшь северное крыло, я — южное. Так сэкономим 23 минуты. — Хорошо, — он помедлил. — Но если что‑то найдёте, детектив… сразу сообщите. — Конечно, — она уже надевала куртку. — Это же протокол. На складе она намеренно выбирала маршруты, которые не пересекались с его траекторией. Анализировала камеры, проверяла датчики движения, записывала аномалии — всё быстро, чётко, без единого лишнего жеста. Но внутри… Внутри всё сжималось каждый раз, когда она слышала его шаги в соседнем коридоре. Каждый раз, когда их рации обменивались короткими сообщениями: «Зона А проверена, чисто», «Принято, продолжаю осмотр». «Почему так сложно просто быть собой? — думала она, стискивая в руке сканер. — Почему после того признания всё стало ещё запутаннее?» Она злилась на себя за эту слабость, за то, что не могла просто взять и выключить чувства, как Коннор выключал ненужные протоколы. Ближе к вечеру они всё же столкнулись у выхода из склада. — Данные синхронизированы, — доложил Коннор. — Система зафиксировала сбой из‑за электромагнитных помех. Не криминал, просто неисправность. — Понятно, — Лана кивнула, глядя куда‑то мимо него. — Тогда закрываем дело. — Лана, — он сделал шаг вперёд, и она невольно отступила. — Что‑то не так? — Всё нормально, — слишком быстро ответила она. — Просто устала. Много работы. — Но вы… — он запнулся, подбирая формулировку, — вы сегодня какая‑то другая. Более… формальная. — Да, — она заставила себя посмотреть ему в глаза. — И это не случайность. Я просто стараюсь придерживаться профессиональных рамок. Так эффективнее. Мы отлично сработались. Разве нет? Коннор молчал. Его процессор анализировал: частоту пульса Ланы — на 15 % выше нормы; микросокращения лицевых мышц — признаки подавленного эмоционального отклика; интонацию — формально нейтральную, но с едва заметными признаками напряжения. — Да, — сказал он наконец. — Мы отлично сработались. Но что‑то в его тоне — может, лёгкая пауза перед ответом — заставило её почувствовать укол вины. «Я веду себя глупо, — подумала она. — Он же не виноват, что я… что мне хочется большего». По дороге в участок они почти не разговаривали. Лана сосредоточилась на данных в планшете, Коннор — на анализе трафика. Уже у входа она вдруг остановилась. — Слушай… — начала она, но тут же оборвала себя. — Нет, забудь. — Что именно, детектив? — он повернулся к ней. — Просто… — она сжала губы, потом выдохнула. — Давай завтра начнём с проверки серверов в порту. Там старые логи, но могут быть зацепки по «Эху». — Разумеется, — кивнул Коннор. — И… — она запнулась. — И, может, возьмём кофе по дороге? Как раньше? Его диод на миг вспыхнул оранжевым. — Конечно. Как раньше. После приезда к участку Лана быстро вошла в здание. Только там, в полумраке коридора, она позволила себе прислониться к стене и закрыть глаза. «Один шаг вперёд, два шага назад, — мелькнуло у неё в голове. — Но хоть шаг вперёд…» Внешне всё выглядело безупречно: слаженная работа, чёткие решения, профессиональная синхронность. Но где‑то под поверхностью, за маской безупречного напарника, Лана всё ещё боролась с собой. С желанием открыться — и страхом снова услышать ту самую осторожную рассудительность в его голосе. И хуже всего было то, что она сама не знала, чего хочет больше — чтобы Коннор наконец понял её без слов… или чтобы он просто оставил всё как есть.