Глава 25. Первый рабочий день после отгула

Лана вошла в участок на десять минут позже обычного — специально, чтобы избежать неловкого ожидания у входа. Но Коннор уже был на месте: стоял у своего стола, просматривая данные на терминале. Когда она вошла, он сразу поднял взгляд. — Доброе утро, Лана, — произнёс он спокойно, без намёка на напряжение. — Привет, — она постаралась говорить как можно более буднично, бросила сумку на стол и тут же уткнулась в терминал. — Что у нас по плану? Коннор не стал давить. — Новые данные по остаточным связям «Проекта Эхо». Три подозрительных перевода на офшорные счета. Я начал анализ, но… — он сделал паузу, — думаю, ваш взгляд на это будет полезен. Она кивнула, всё ещё избегая смотреть ему в глаза. — Ладно. Сейчас разберусь. Следующие несколько часов они занимались делом — и это было почти нормально. Почти. Лана сосредоточилась на расшифровке транзакций, Коннор отслеживал цифровые следы. Они обменивались короткими репликами, как обычно: — Этот IP‑адрес ведёт в сеть старого дата‑центра. — Проверю логи доступа. — Здесь странный временной разрыв — платежи шли с интервалом ровно в 17 минут. — Автоматическая система. Уже ищу шаблон. Всё было как раньше. И всё же… Каждый раз, когда их руки случайно соприкасались у клавиатуры, Лана вздрагивала. Каждый раз, когда он произносил её имя, внутри что‑то ёкало. «Это нелепо, — думала она. — Мы же профессионалы. Почему я веду себя как подросток?» Обеденный перерыв: попытка нормальности В полдень Коннор предложил: — Предлагаю сделать перерыв. Вы не обедали. — Я не голодна, — машинально ответила Лана. — Это не имеет значения, — он мягко, но настойчиво отодвинул её стул. — Перегрузка снижает эффективность. А нам нужно сосредоточиться. Она вздохнула, но не стала спорить. Они вышли в небольшое кафе неподалёку. Сели за столик у окна. Лана нервно теребила салфетку. — Коннор, послушай… — начала она. — Не нужно, — перебил он. — Вы не обязаны ничего объяснять. — Но… — Ваши слова были важны для меня, — продолжил он, глядя прямо на неё. — И я ценю их. Но если вам сейчас некомфортно — мы можем вернуться к формату профессиональных отношений. Пока вы не будете готовы к чему‑то большему. Лана замерла. Эти последние слова — «пока вы не будете готовы» — задели её сильнее, чем она ожидала. Она сжала салфетку в кулаке, пытаясь скрыть вспышку раздражения — и разочарования. «Но я уже готова! — пронеслось у неё в голове. — Я сказала это вслух, рискнула… а теперь получается, что этого недостаточно? Это ведь ты не готов. Это ты промолчал и не ответил — ни тогда, ни сейчас. Ты всё перекладываешь на меня: когда будете готовы… Будто сам стоишь в стороне и ждёшь, пока я дорасту до чего‑то, что для тебя, возможно, и не имеет значения». Мысль обожгла её — резкая, горькая, но пугающе честная. Лана тут же заставила себя выдохнуть, расправить плечи и натянуть на лицо лёгкую улыбку. — Понятно, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и непринуждённо. — Значит, просто… работа. Всё как раньше. И это хорошо. Стабильность — это то, что нам сейчас нужно, верно? Коннор слегка склонил голову, изучая её выражение лица. — Да, — кивнул он. — Если это то, чего вы хотите. — Именно этого, — подтвердила Лана, кивая с преувеличенной уверенностью. Она подхватила бутерброд и откусила кусочек, намеренно растягивая паузу, чтобы не дать ему возможности задать уточняющий вопрос. — Кстати, как продвигается анализ IP‑адресов? Успели проверить логи дата‑центра? Коннор помедлил, словно всё ещё пытался уловить что‑то за её нарочито бодрым тоном. Но Лана уже включила режим «профессионал»: глаза устремлены на тарелку, поза расслабленная, голос ровный — никаких признаков внутреннего шторма. — Да, проверил, — ответил он наконец, переключаясь на рабочий лад. — Есть несколько совпадений с подозрительной активностью. Сейчас как раз собирался поделиться выводами. — Отлично, — Лана улыбнулась чуть шире, чем нужно. — Тогда после обеда обсудим детали. Думаю, мы сможем выстроить чёткую цепочку. Внутри же всё сжималось от горечи. Она чувствовала, как старательно выстраиваемая маска «всё хорошо» трещит по швам, а где‑то под рёбрами остаётся тупая боль от невысказанных слов. Но показывать это нельзя. Ни в коем случае нельзя. — Договорились, — кивнул Коннор. — После обеда продолжим. Лана лишь кивнула в ответ, сосредоточившись на еде и мысленно повторяя как мантру: «Всё нормально. Всё в порядке. Главное — не выдать себя». Коннор кивнул, удовлетворённый тем, что конфликт исчерпан. Он не заметил, как в её глазах мелькнуло что‑то неуловимо грустное — быстро скрытое за привычной маской уверенности. После обеда они вернулись в участок — и снова погрузились в работу. Внешне всё выглядело как раньше: чёткие реплики, слаженные действия, профессиональная синхронность. Когда Лана случайно задела его плечо, она не отпрянула. Когда он назвал её по имени, она не вздрогнула. Но где‑то глубоко внутри она всё ещё ощущала ту самую дистанцию — не физическую, а эмоциональную. Ту, которую Коннор, при всей своей сложности и продвинутости, не мог уловить в её мимике, пульсе или интонациях. А к вечеру они уже снова перебрасывались шутками — пусть осторожно, пусть с оглядкой, но… как раньше. Или почти как раньше. Потому что теперь оба знали: между ними есть что‑то большее, чем просто работа. И пусть это «что‑то» пока оставалось неуловимым — оно никуда не исчезло. Просто ждало своего часа.