Глава 1

В приоткрытые окна врывался запах недавно прошедшего дождя. Почти неуловимый аромат гортензий смешался с землистым, характерным для дождливого летнего дня, и прибавившийся к этому шлейф роз дополнил «коктейль». В аудитории было тихо. Сокурсники внимательно наблюдали за моим выступлением. Мой голос звучал спокойно, но с должными для произведения, что я зачитывала, эмоциями. — «Ах, вести из Вероны! Бальтазар! Привет! Привез письмо ты от Лоренцо? Ну, как синьора? Батюшка здоров ли? Здорова ли моя Джульетта? Если Ей хорошо, дурного быть не может! Бальтазар Ей хорошо, дурного быть не может! Синьоры тело в склепе Капулетти, Бессмертная ж душа — на небесах. Я видел сам, как в склеп ее несли, И тотчас же помчался к вам с вестями. Простите мне, что так они печальны. Ромео Так вот что! Звезды, вызов вам бросаю! — Беги в мой дом. Дай мне чернил, бумаги И лошадей найми: я еду в ночь. Бальтазар Синьор мой, умоляю, успокойтесь; Вы бледны, ваш безумный взгляд сулит Недоброе. Ромео Молчи, ты в заблужденье. Ступай и сделай все, что я велел. Ты не привез письма мне от монаха? Бальтазар Нет, мой синьор. Ромео Ну все равно, — ступай И лошадей найми. Приду я скоро…» Закончив читать отрывок, вставленный в эссе, я подняла глаза на лектора. Он любил задавать вопросы, отклоняясь от темы, которую сам же задавал, поэтому я знала, что сейчас подвергнусь «допросу». Так и случилось. — Хорошо, госпожа Отани, — пробормотал мужчина и поправил очки. — Тогда вот что мне расскажите… Вырваться из аудитории было самым лучшим за сегодняшний день, потому что с того момента, как пять дней назад я получила из Омута отказ, все мои мечты рухнули. Это было бы таким хорошим местом для работы, с таким приличным заработком, что мне удалось бы покрывать расходы за аренду квартиры без особого труда, так еще и на другие «хотелки» оставалось бы. Отец помогать не стремился, а сама я была этому только рада. С ним у меня, впрочем, как и с матерью, отношения оставались натянутыми. Мы совершенно не ладили, и на то была веская причина. Отани Кей — мой отец — зарабатывал хорошо, иначе меня не отправили бы учиться в Токийский университет, но то, как он «дрессировал» меня и мою мать, было просто невыносимо. Долгие годы жизни под одной крышей с родителями сделали из меня безэмоционального человека, которому запрещалось громко говорить, шумно ходить и как-либо мешать отдыхать отцу. Таких же правил придерживалась моя мать. Сабуро относилась к тем женщинам, которые действительно подчиняются своему мужу, всегда оставаясь на его стороне. Ее холодное отношение ко мне, безусловно, отразилось на моей психике, и теперь это проявлялось в некоторой отрешенности. Я не была мечтательницей, вовсе нет, но точно жила вне того мира, в котором обитали мои ровесники, и только когда смогла переехать от родителей на съемную квартиру, когда стала сама подрабатывать то тут, то там, научилась наконец дружить. Весь первый курс мы с Коуске Юми были просто не разлей вода, потом стали видеться чуть реже, и вот сейчас, в первый семестр второго курса нам удалось в большей степени совпасть в расписании лекций. Поэтому Юми уже знала, какой я получила ответ от представителей агентства, занимавшегося наймом работников в Омут. Перепрыгнув через лужу и придержав низ юбки-шорт, я поспешила на автобусную остановку. На поезде добралась бы до района Минато всего за одиннадцать минут, но сегодня хотелось полюбоваться городом. А он, как всегда, был переполнен туристами и пестрил кричащими баннерами, чтобы ночью утопить людей в неоновых огнях. В сумке пиликнул телефон. Увлеченная своими мыслями, я сунула руку на самое дно безразмерного шоппера, внутри которого был пенал с ручками, карандашами, мелкими линейками; конспекты, альбом для рисования и несколько учебных пособий. Написала подруга, и от ее сообщения что-то в области солнечного сплетения заворочалось, будто сменив позу, и стало ныть. Странно. «У меня для тебя сюрприз! Уверена, ты будешь шокирована! Присядь, если стоишь!» Не понимая, что же такого невообразимого могло произойти, я быстро ответила: «Ну давай уже. Что там у тебя?» — Да быть не может… — тут же пробубнила я себе под нос, прочитав следующее сообщение. «Я выиграла! Рей-чан! Я выиграла для нас два билета в Омут! Мы пойдем в клуб! Ты можешь в это поверить?» Поверить было сложно, но можно, поскольку Омут нередко проводил подобные акции. Такой вот маркетинговый ход для привлечения внимания публики, мол, посмотрите, сюда может попасть каждый, приезжайте к нам, тратьте свои деньги. А тратиться там было на что. Омут притаился на берегу Токийского залива — микрорайон, названный так, потому что первым там построили как раз клуб Омут. Сейчас же это был огромный особняк на возвышенности с бассейнами, бунгало, полем для гольфа, самим клубом и аллеей, ведущей к частному пляжу. Попасть в Омут на работу могли лишь те, кто прошел строгий отбор или имел связи. От кандидатов требовалось быть эрудированными и привлекательными. Я набрала лишь шестьдесят три балла, и несмотря на то, что Коуске уверяла, что это очень высокий результат, сама я была разочарована. Какое счастье, что об этой попытке не поведала родителям. Отец со свету меня сжил бы, узнай о позорном провале. «Как тебе удалось?» — спросила я, загоревшись от нетерпения. Теперь уже и боль в солнечном сплетении не отвлекала. Признаться, я давно к ней привыкла. Говорят, это может происходить из-за соулмейта. В мире, где у людей есть своя «половинка» — некто предначертанный самой судьбой — нет ничего удивительного, если в какой-то момент начинаешь чувствовать будто бы инородные эмоции, не свои, абсолютно чужие. Это не проявлялось так уж ярко, как грезила, например, Юми, но все же было ощутимо. Я знала, что, встретив своего истинного, все эмоции взорвутся, а потом непременно улягутся. По крайней мере, так твердили учебники. Как же произойдет на самом деле, я не представляла, а потому не считала нужным думать об этом заранее. «Сама не понимаю. Просто вопросы были не такими уж сложными… К тому же мне помогла мама». Тогда все было ясно. Мать Коуске — уверенная в себе женщина, с тремя высшими образованиями и работающая в одном из лучших медицинских центров Токио, не могла не оказать дочери помощь. Она была невероятно умна и поддерживала абсолютно любой разговор. Госпожа Коуске мне нравилась, с ней было приятно побеседовать. «Как-то даже неловко навязываться», — попыталась я быть скромной, однако подруга прислала в ответ «кислый эмодзи» и приписала, что позже расскажет обо всем подробнее, а пока ей нужно было бежать на последнюю лекцию. Я поехала домой в приподнятом настроении. Этот июнь должен был мне запомниться. *** Юми разрывала телефон. После ее выигрыша прошло два дня. Мы увиделись на лекциях, наспех обсудили, где и как встретимся, чтобы поехать в Омут, но уже сегодня, когда должна была состояться наша поездка, у Коуске вдруг сломалась машина. Однако, не унывая, она прикатила на автомобиле матери. У меня чуть челюсть не упала при виде крутого белого Мерседеса S-класса. Люксовая сияющая чистотой машина остановилась прямо передо мной, и оттуда вышла не менее эффектная Коуске. — Моя госпожа, — ухмыльнулась девушка, открывая для меня дверцу, — прошу, карета подана. — Черт возьми, Юми, — рассмеялась я и опустилась на бежевое кожаное сиденье. В салоне стояла приятная прохлада — работал кондиционер, играла непринужденная музыка и очень приятно пахло цветочными духами Юми. — И как мать доверила тебе такой автомобиль, ума не приложу, — заметила я, когда мы тронулись с места. Коуске радостно засияла. — Я пообещала, что в этом году выйду замуж, а в следующем уже рожу ей на радость малыша или малышку. — Ты серьезно? — скривилась я, прекрасно зная, что в голове подруги все еще гуляет ветер, впрочем, я и сама не была настроена на отношения. Считала, для этого мы слишком молоды. — Не верю, что госпожа Коуске повелась на это. — Конечно я шучу, ты чего? — хмыкнула Юми и встряхнула завитыми на концах кудрями. Она была очень хорошенькой. Милая, с ямочками на щеках и миндалевидными темно-карими глазами. Да и веселиться с Коуске всегда было приятно. Мы дополняли друг друга, как инь и ян, хотя глупо было бы сказать, что я в нашем тандеме более спокойная. Возможно, рассудительная, но точно не спокойная. Мне негде было научиться внутреннему покою, только принудительной сдержанности, которая должна была рано или поздно дать трещину и выпустить наружу все накопленное за годы жизни. — Волнительно? — спросила Юми. Мы медленно поднимались по шоссе, что вилось между обступивших дорогу деревьев, и чем больше отдалялись от шумных районов Токио, тем сильнее тревожилось мое сердце. Однако показывать это подруге я не хотела. Просто улыбнулась и кивнула, мол, да, волнительно, но не более. На самом же деле сдавленность в области солнечного сплетения усилилась, подгоняя под горло тошноту. Списав это на то, что сегодня не удалось толком поесть, я отвлеклась и принялась изучать территорию вокруг. Справа, куда-то за край моря, уходило малиновое солнце. Внизу тянулась линия пляжа с редким для этих мест белым песком. По пляжу гуляли гости Омута. — Вот это да-а-а! — пропела Юми восхищенно, и я посмотрела прямо перед собой. Одно дело — видеть это на фотографиях в интернете, совсем другое — лицезреть воочию прямо сейчас. Я была ошеломлена грандиозностью здания и всего участка, который невозможно было окинуть взглядом. Особняк в семь этажей был многоярусным, с множеством лестниц, и по всему периметру каждого этажа тянулся длинный балкон. Здание было похоже на лайнер, что ходит в кругосветное путешествие по океанам. Аллея из пальм вела к пляжу, а правее особняка в самую высь уходил небоскреб — бизнес-центр для местных боссов. Говорят, они здесь и жили. Клуб Омут, насколько я знала, располагался тоже в этом небоскребе. Туда нам следовало попасть по выигрышным приглашениям и, уверена, Юми, как я, чувствовала себя так, словно мы попали в красивый сон. Это место невозможно было описать простыми словами. Ведь даже пестрая растительность, аккуратно постриженная, и белая плитка, которой была вымощена вся площадка у здания, и, в конце концов, сам горделивый особняк, стоящий на холме — все это дышало роскошью, лоском, дороговизной и ничуть не отдавало безвкусицей. Мимо нас, только что вышедших из автомобиля, проехал черный Роллс-Ройс, и пока Юми передавала ключи парковщику, я украдкой залюбовалась платьем молодой низенькой женщины, что вышла из машины и направилась к зданию. У нее была короткая стрижка, но окрашенные в бледно-розовый цвет волосы выглядели пышными, чем создавали привлекательный объем. Словно почувствовав на себе взгляд, женщина оглянулась. Красивая. Черное поблескивающее в свете заходящего солнца платье струилось по стройной фигуре, а из выреза при ходьбе выглядывало крепкое бедро. Загадочная леди лениво окинула меня взглядом и спустила шаль ниже, которая тут же скользнула по плечам и упала на ступеньки. Однако не отреагировав на это, незнакомка пошла дальше, а следовавший за ней высокий мужчина с легкостью подхватил потерянный элемент ее наряда и тоже скрылся в особняке. — А наши платья не слишком ли скромные? — уточнила я, когда Юми потащила меня в другую сторону, и наши каблуки зацокали по плитке. Что-то назревало. Я не могла игнорировать все быстрее и сильнее нарастающую боль. Кто-то словно натягивал канат, который, казалось, вот-вот выдернут из меня вместе с сердцем. Даже ноги стали ватными. — Погоди, — попросила я, но из-за звона в ушах не слышала, что ответила Коуске, и та наконец заметила, что со мной что-то не так. — Ты чего? — придержала Юми меня за талию и отвела в сторону от лифта, откуда вышли двое мужчин, чем-то друг на друга похожие — видимо, братья. — Сама не знаю, — пробормотала я и прижала к пылающему лбу прохладную ладонь. — Как будто жар поднялся… — Вот же… Едем домой! — скомандовала Юми, тут же отказываясь от развлечения ради меня. — Нет! — вцепилась я в нее. — Ни в коем случае! Мы обе мечтали об этом. Идем, — и потащила Юми обратно к лифту. — Мы уже прошли фейсконтроль. Будет глупо отказаться от мечты на половине пути. Я просто перенервничала. — Ты уверена? — На все сто. Как ни странно, несмотря на то, что мне действительно сделалось совсем дурно, едва мы поднялись на тринадцатый этаж и до нас донесся приглушенный звук музыки, обе тут же уставились друга на друга в нескрываемом восторге. Это был не просто какой-то городской клуб. Это было место изобилия напитков, закусок, лучшей музыки, известной во всем мире. Это было место запретов — туда, куда очень хочется сунуть свой любопытный носик, чтобы понять, каково это — вертеться в кругах элиты. Пока мы шли по коридору, из общего зала доносился замиксованный трек Тимберлейка. От этого вскипала кровь. Я поправила короткое коктейльное платье черного цвета, оглядела подругу, на которой было красное, и, миновав коридор, что утопал в фиолетово-алом неоне, мы повернули налево. Мурашки пошли по коже. Зазвучавший после Джастина клубный трек выбивал из груди легкие — такие сильные были басы, а пол под ногами, казалось, завибрировал. Подскочил адреналин. Я не знала, куда глядеть. Помещение было огромным. Или так казалось за счет царящего здесь мрака, который разрезали яркие лучи — красные, синие, зеленые. В больших, подвешенных клетках танцевали девушки в костюмах плейбой-зайчиков. А в самом центре, на танцплощадке, веселились посетители Омута. Людей было — тьма. Второй, третий этаж — везде люди. Стеклянный пол непристойно открывал вид на женское белье, когда девушки расхаживали по верхнему ярусу клуба, но, судя по всему, это никого из них не смущало. — Давай возьмем что-нибудь вкусное! — выкрикнула Юми и указала на длинную стойку бара, у которой тоже толпился народ. — Ты представляешь, сколько это будет стоить? — прокричала я ей на ухо. — По одному коктейлю включено в приглашение! Так что давай, идем же! Завизжавшая толпа под небезызвестную Sweet Dreams, правда под ее ремикс, ринулась в пляс, создавая хаос, а Коуске, подпевая, подошла к барной стойке. Она объяснила бармену все, что нужно, быстро и с улыбкой от уха до уха, пока, забыв о тревоге, я пританцовывала рядом. Будто жизнь наладилась, будто мне и не было плохо. Нет, легче вовсе не стало, просто я отключилась от этого престранного чувства и с радостью приняла от подруги запотевший холодный бокал с ярко-оранжевым напитком. Потянула из трубочки и закрыла от удовольствия глаза. Это было очень вкусно. Ограничиваться только посещением клуба мы не намеревались. Решили, что немного потанцуем, а потом, согласно полученному разрешению, пройдемся по этажам особняка, после же прогуляемся по пляжу, где встретим рассвет. Таков был план на эту ночь. Просто так уехать из этого шикарного места казалось кощунством. — Боже… я не могу поверить, что мы сделали это! — оставив пустой бокал на стойке, запрыгала Юми и, едва дала мне опомниться, как утащила в гущу событий. Я почувствовала, как пусть и не слишком крепкий коктейль ударил в голову. Я действительно не поела перед поездкой сюда, вот и охмелела. Но это как-то сразу приглушило тягучую боль, и это чувство облегчения опьянило меня еще больше. Потеряв счет времени, мы стали частью местного социума, где всем было плевать друг на друга, люди просто танцевали, оставляя в Омуте то, что, возможно, мучило их неделями, месяцами, годами. Соблазнительная перспектива остаться здесь навсегда казалась самой разумной из всех вариантов. Наверное, поэтому клуб назывался Омутом. Придя сюда, уходить уже не хотелось. Обманчивая картинка красивой жизни сводила с ума, словно сам дьявол совращал на неприличные деяния. — Я хочу пить! — выкрикнула Коуске спустя долгое время. Мы обе немыслимо вспотели, и я согласно кивнула, мол, тоже не отказалась бы от воды, но после коктейля еще и в уборную сбегала бы. — Давай еще по одному такому же, я угощаю! — прибавила подруга, но как только я воспротивилась, та отвернулась и понеслась к бару. Я только и успела крикнуть ей вслед, что иду в туалет. Юми дала знак, что услышала. Тогда, прижав к себе сумочку, я поспешила туда, куда указывала табличка на стене. В коридоре музыка звучала более глухо. Стало легче. Обогнув толпу парней с девушками, я толкнула дверь уборной, автоматически улыбнулась таким же улыбчивым девчонкам, что как раз выходили, и сразу скользнула в свободную кабинку. Помещение приятно пахло лимонным освежителем воздуха, унитазы были чистыми, а полы намытыми. Качество работы местного персонала восхищало. Закончив с делами, я расслабленно двинулась к раковине. Сначала за шумом воды ничего не разобрала. Да и после громкой музыки звенело в ушах. Я подтерла внешние уголки глаз, хотя макияж был в полном порядке, и подкрасила губы. Вот тогда-то и услышала что-то похожее на плач. Одна из кабинок была заперта изнутри. Именно из-за нее доносился чей-то тихий голос и шмыганье носом. Я подошла ближе и постучала. — С вами все в порядке? — спросила, а потом прибавила: — Нужна помощь? По ту сторону затихли. — Я помогу, откройте. Думала, девушка не отреагирует, однако ошиблась. Щелкнул замок, и передо мной появилась зареванная незнакомка с размазанной по лицу косметикой. Она обняла себя и, дрожа всем своим хрупким телом, пробормотала: — Пожалуйста, проводите меня до двери. Я боюсь, что он меня найдет… Простите… — Кто найдет? На вас кто-то напал? — подведя девушку к раковине, я открыла воду. — Вам нужно умыться. Ту на самом деле трясло просто ужасно. У нее зуб на зуб не попадал. Но умывшись, девушка опять забормотала о ком-то, кто ее убьет, если поймает, и что этот «кто-то» уже кого-то убил. Было сложно разобраться, что к чему, ведь девушка сильно напилась и даже на ногах держалась еле-еле. Поэтому, написав подруге, что скоро вернусь, я предложила незнакомке проводить ее до парковки, а там обязалась вызвать такси. Так мы оказались в коридоре, но вовсе не в том, через который пришли мы с подругой, а в совершенно другом месте. Все потому, что девушка испугалась и напрочь отказалась идти предложенной мной дорогой. Тревожность вернулась. Я напряженно глядела перед собой, а слева тянулась стеклянная стена, открывающая вид на Токийский залив. Ковровая дорожка приглушала стук каблуков. Незнакомка висела на моем плече, утратив всякие силы двигаться самостоятельно. Кто-то вышел из-за угла. Я остро почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Не понимая, что происходит, я шла и в упор не смотрела на мужчину, что двигался нам навстречу. Заметила только, как он пробежался по моей фигуре оценивающим взглядом, и его зеленые, чуть раскосые глаза хищно сверкнули, а губы со шрамами в уголках дрогнули. — Блять… — процедил незнакомец таким тоном, словно с трудом себя сдерживал, а мое тело резко пробила дрожь, и я сильнее прижала к себе притихшую девушку. Ватные ноги, звон в ушах, пот между лопаток — я знала, с кем столкнулась. Поняла, едва мы разминулись. Даже его запах был моим запахом. — Эй ты! — окликнул нас мужчина, и меня будто током прошило. — Оставь ее. — Это он… — взвыла незнакомка. — Он убил… Я не успела разобраться в сложившейся ситуации, ведь события развивались стремительно и безжалостно, как будто над головой завис Дамоклов меч. Да я и не смогла бы разобраться. Ноги вросли в пол, когда цепкие пальцы прошлись по горлу и тотчас сжались. В следующую секунду я была прижата к груди мужчины с тяжелым одурманивающим запахом. — С ума сойти… Так ты правда моя… — проговорил он, губами задевая мочку моего уха. Но я словно онемела. Тело и разум больше мне не принадлежали. Омут не просто так звал меня все эти долгие месяцы, не зря маячили перед глазами объявления о работе, неспроста Юми выиграла билеты. Здесь меня ждали. Ждал он. — Простите… мне надо… идти… — промямлила я, отцепив от себя его руку, за которую, наоборот, хотелось держаться до конца своих дней, и от этого чувства беспомощности захотелось разрыдаться. — Конечно, — пройдясь по моей щеке кончиком носа, ответил мужчина, голос которого обещал отпечататься на подкорке мозга. — Увидимся позже, — но только я переставила ноги, двигаясь, как в замедленной съемке, мужчина тут же силой вырвал из моих рук заголосившую незнакомку. — Она пойдет со мной. Он больше ни слова не сказал. Я слышала, как за спиной отдаляются их шаги, а сама стояла на месте подобно каменному изваянию на острове Пасхи. Описать то, что я чувствовала, было не то чтобы сложно — нереально. Это было, как взрыв галактик, как вселенский страх при виде засасывающей в себя все живое и неживое черной дыры, как состояние аффекта с полным отключением разума, как сама похоть, распирающая изнутри и до стыда смачивающая белье, как остановка сердца, а потом резкая подача тока, проводником которого является само тело. Я понимала с ужасом и трепетом, прикажи мне этот человек стянуть белье и наклониться, ни на секунду не задумалась бы — сделала. Он подчинил меня, потому что так распорядилась Природа. Теперь это навсегда. Мой соулмейт нашелся. Это было концом всего. Полным крахом надежд на нормальное будущее без «поводка».