Глава 2

«Я хочу, чтоб ты стреляла по своим. Чтобы выбирала между мной и ним. Чтобы с головы твоей сорвало нимб. Чтобы ты стреляла по своим».

***

      Он хотел ее до удушающего чувства. Будто бы сдавленное галстуком горло не могло полноценно втягивать воздух. Мешало и раздражало буквально все: этот самый галстук — долбанная удавка; рубашка, словно бы тесная; брюки… Это было похоже на начало ломки. Он знал, что это такое. Не раз вдыхал белую «дорожку», а потом злился, что ему все мало и мало. Накрыло на этот раз знатно и вовсе не из-за допинга. Вообще-то, он ненавидел это. Ненавидел все, что существовало вокруг него. Он совершал поступки по наитию, как того требовал его внутренний безумец, давным-давно задавивший беспомощного мальчишку с разорванным ртом. И сегодня, после встречи с ней, с той, кого встретить совсем не ожидал, Харучиё понял, насколько он был мертв внутри. Пустота в его душе внезапно наполнилась терпким вкусом, как если бы пролили дорогое вино, и все его существо почуяло «добычу». Грязно, похотливо, до вожделенных звуков секса, до полного испития ее соков, до вылизывания всего ее тела. Санзу осатанел. Распахнув дверь лоджии, он вышел из кабинета и, поставив руки на перила балюстрады, засмеялся. Его хрипловатый голос пронесся по округе, и те люди, что шли к пляжу, нервно оглянулись. — Рабы, блять, — сказал Санзу, ткнув в зубы сигарету, а потом, усевшись на пол, прямо тут же, закурил. Откинув голову назад, он закрыл глаза. Это была его дорога в ад — без памяти хотеть какую-то девчонку, ведь он знал, что сломает все ее девичьи мечты, возьмет все, что захочет, а потом непременно решит ее боготворить. Он такой ублюдок, каких еще поискать надо — так говорили ему в спину, потому что в глаза боялись. Именно поэтому он прямо сейчас пытался вспомнить, как она пахла, когда он прижал ее к себе. Санзу почти кончил, стараясь возродить этот аромат в памяти, но этого было до невыносимого мало. По этой причине Санзу встал. Его звала неотвратимость происходящего. Ее — ту, кого он намеревался найти, должно быть, ждала неизбежность.

***

      Солнце, как докрасна раскаленный шар металла, медленно выкатывалось из-за горизонта. Озябнув я поправила на плечах плед. Их выдали нам, как и многим другим посетителям, желающим встретить тут рассвет, чтобы обеспечить полный комфорт. Теплый чай тоже не помешал бы, но о том, чтобы вернуться в здание, что осталось позади, у меня и мыслей не было. — Ух… холодно, — дрожа из-за похмелья, пробормотала Коуске и придвинулась ко мне поближе. — Слушай, — взглянула она на меня, а я задумчиво глядела вдаль — туда, где солнце отражалось в воде, — а тебе-то он хоть понравился? Я так и не поняла. Ты вернулась с таким видом, словно чудовище встретила. Я горько усмехнулась. — Это действительно было похоже на встречу с потусторонним. Он вышел так неожиданно, а меня сразу скрутило. Юми, — я посмотрела на подругу, — не знаю, что мне теперь делать. — А что делать? Поедем домой, поспим, а потом на трезвый ум решим. К тому же, милая, он твой соулмейт. Разве у тебя есть выбор? — И правда нет, — вздохнула я. — Но все же не хотелось бы вот так сразу… Боже, да отец меня убьет. — С чего это? — возмутилась Юми, которая терпеть не могла моего отца. Она считала его слишком жестоким. Впрочем, она была права. — Нашлась буквально твоя половинка. Это не такое уж частое явление. Тут радоваться надо. — Угу, — я нервно закусила губу и вновь посмотрела перед собой. — Только этот человек… — Ты не знаешь наверняка, что он сделал с той девчонкой, — перебила меня Коуске строгим тоном, а потом протянула, запрокинув голову: — А-а-а, хочу спать. Поехали домой? — Поехали. То, что Юми села за руль, у меня вызвало массу негатива. Мы заспорили на парковке о том, стоит ли вызвать такси, но закончилось все победой Коуске. Она заявила, что давно протрезвела и, нагло плюхнувшись за руль, завела двигатель. Я еще раз оглянулась на здание, прошлась взглядом по окнам этажей, где в стекле отражалось небо, и села в машину. Нам действительно нужно было поспать и привести себя в порядок… Родителям я так ничего и не сказала. Сама пока мало что понимала. Выходные прошли в напряжении, словно ко мне вот-вот постучат в дверь и куда-то увезут. Однако никто не постучал и не пришел. Но механизм был запущен: я провела ужасные выходные, совсем не отдохнула и не выспалась. Солнечное сплетение стало точкой скопления боли. Вновь кто-то «тянул за канат», как будто хотел, чтобы я чувствовала это все время. Понемногу эти ощущения стали доводить меня до изнеможения. Поэтому на занятия в понедельник я заявилась в растрепанном виде — проспала. Прокравшись за спиной профессора на место рядом с Коуске, я села и тяжело вздохнула. — Что это с тобой? — шепнула Юми. — Все в порядке, — ответила я и пригладила волосы, собранные в хвост. Лекция началась. Мне пришлось прикладывать немало усилий, записывая материал, а потом я сдалась: отложила ручку и, откинувшись на спинку, прижала руки к животу. — Вот. Прими это, — подала мне таблетку Юми, — болеутоляющее. Должно немного помочь. Я кивнула, закинула лекарство в рот и взяла из сумки бутылку-непроливайку. Теперь оставалось дождаться, когда таблетка подействует. — Не пойму, почему мне так плохо, — однако спустя примерно двадцать минут прошептала я, затем поднялась и тихо покинула аудиторию. Вещи оставила там же, но мне нужно было сходить в уборную. На лбу выступила испарина, а тело мелко дрожало, когда я толкнула дверь женского туалета и вошла внутрь. Сразу ринулась к раковине почти в отчаянии. Стала брызгать себе в лицо холодной водой, ледяной ладонью провела по тыльной стороне шеи, и ошеломляющей вспышкой в голове возник образ розоволосого мужчины со шрамами. Стоило только возродить его облик в памяти, как по телу прошел разряд тока. Я приоткрыла рот — дыхание сбилось и стало частым. Еле переставляя ногами, я скрылась в кабинке, зажала ладонь между бедер и безжалостно надавила на клитор. В глазах слегка потемнело. Это было больно, но больно от удовольствия. Проклятье! У меня сорвало крышу. Это все из-за него. Если не получу разрядку прямо сейчас, сойду с ума. Подумав так, я двинула ладонью. Влипла спиной в тонкую перегородку, повыше задрала юбку и, не осмелившись тронуть себя под трусами, провела пальцами по ткани, ставшей влажной. Сдерживать стоны было тяжело. Я вся вспотела, но продолжала. Наверное, даже закончить этот стыд удалось бы, но вдруг в кармане укороченного худи зазвонил телефон. Я едва не выругалась вслух, отмотала полосу туалетной бумаги и, вытирая пальцы, вынула мобильник. Тот затих. Номер был незнакомым, однако у меня сразу запульсировало в висках. Это он? Я почувствовала, что это точно тот мужчина. Бедра дрожали. Какое же подлое предательство организма, какая животная реакция, какой чертов позор. Я полагала, что когда-нибудь в далеком будущем стану верной девушкой какому-нибудь хорошему парню, потом мы поженимся и станем примером настоящей крепкой семьи. Пусть потом, не сейчас, когда я так молода и полна амбиций, но даже это разлетелось в пух и прах под давлением появившегося в моей жизни истинного. Я не была скромницей или ханжой. У меня был парень, когда я училась на первом курсе. Думала, у нас это надолго. Мы хорошо проводили время вместе, были влюблены друг в друга, но потом все сошло на нет. Он охладел, охладела и я. Такое бывает. А теперь, стоя в кабинке университетского туалета, где пытаюсь удовлетворить себя, все мои мысли о том опасном человеке, и о том, как он отреагирует, узнав, что его-то я совсем не ждала. Разозлится ли он, заявляя на меня права соулмейта? — Бред, — раздраженно усмехнулась я, спрятала телефон обратно и только потянулась, чтобы отпереть дверь, как мобильник ожил вновь. В который раз мое тело отреагировало дрожью. Похоже, теперь это станет обычным состоянием. Глядя на номер, что высветился на экране, я подумала еще пару секунд и наконец ответила: — Слушаю, — прозвучало сипло и надломленно. Сначала послышался выдох, как будто тот, кто позвонил, курил, а потом я услышала: — Это было легко, Рейна. У меня подогнулись ноги. Я упала задницей на кафель. Холодно, но как же мне было на это плевать. — Санзу Харучиё, — представился мужчина легко узнаваемым голосом. — Надо встретиться, тебе не кажется? — Нет, — так же сдавленно отозвалась я. — Слушай, давай сразу по делу. Ты творишь какое-то блядство, и теперь я это чувствую куда острее, чем раньше. Раз уж мы — пара и все такое, надо бы «закрепить» союз. Омут открыт для тебя в любое время. Если не придешь до сегодняшней ночи, я найду тебя сам. Рейна, ты меня слышала? — повторил Санзу более вкрадчиво, но в голосе прозвучала улыбка. — Я найду тебя и это нехорошо. Для тебя нехорошо. Подумай. Он наверняка сбросил бы вызов, но я спохватилась, кое-как встала и сказала слабым голосом: — Я не могу так. Мы не знаем друг друга… — Эй, — грубо перебил Харучиё, — я не собираюсь заводить с тобой отношения. Это просто секс, — отрезал он безапелляционно и дал отбой. Я изумленно опустила руку с телефоном и медленно оглядела себя. То есть «просто секс»? Это как? Она будет его… шлюхой? Что за мерзость? А как же все те расчудесные истории о соулмейтах и о том, как они не могут друг без друга жить? Неужто существуют и такие пары, которые просто удовлетворяют желания друг друга? Я была ошарашена, как будто только что меня окунули головой в помои. От неприятного липкого чувства, сдавившего что-то в груди, у меня даже желание охладело. Я остыла, поправила юбку и вышла. Вернуться на лекцию было уже неловко — прошло слишком много времени и до конца оставалось всего десять минут. Поэтому я присела у стены, под зад подогнув юбку, и стала ждать. Попутно обдумывала, что же мне делать. Нет, стать любовницей соулмейта даже не рассматривала, как бы сильны ни были инстинкты истинных, я надеялась, что смогу сохранить рассудок. Самонадеянно? Может быть. Но хотя бы честно перед самой собой. Я попытаюсь. — Где ты была так долго? — спросила Юми, когда после лекции вышла из аудитории с моими вещами. — Я уже думала, тебя похитил… тот человек. — Почти, — вздохнула я, забирая свою сумку. — По кофе? — По кофе. Мы шли по коридорам университета в молчании. Коуске косилась на меня. Знаю я была бледна. Подруга, наверное, не могла понять, почему встреча с соулмейтом сказалась на мне так плохо, но молчала на этот счет. В конце концов, когда мы просто взяли по банке холодного кофе из автомата и направились в сторону другой аудитории, Юми, явно решив отвлечь меня, заговорила о своей матери. — Только представь, она говорит, у нее появился ухажер. Я ничего против не имею. После развода с отцом, они и так долго встречались. Бред же, согласись? Развестись, чтобы потом встречаться и заниматься сексом. — Значит, в браке они были не очень, — задумчиво ответила я и, сказать по правде, мне было сложно поддерживать этот обычный разговор. — Возможно, их пару уничтожил быт. Такое случается. А вне брака они все еще любят друг друга. На самом деле это тяжело. — Да ничего тяжелого, — пожала плечами Юми, — спать с тем, кто нравится, не такая уж большая беда, но в случае моих родителей, как-то тупо. Может, это я придирчивая? Коуске пошла дальше, поначалу не заметив, что я остановилась. — Ты чего? — наконец обнаружила она, что я стою столбом посреди коридора и смотрю в одну точку. — Ты меня пугаешь, — подошла Юми ко мне и взяла под руку, — после Омута тебя как подменили. Может, расскажешь, в чем дело? — Он звонил мне, когда я была в туалете, — с паузами призналась я, сделала последний глоток кофе, сегодня отдававшего горечью сильнее обычного, и смяла опустевшую банку с таким видом, словно это была чья-то голова. — Предложил отношения без обязательств. Нет, не предложил… Угрожал. — Мой взгляд переметнулся на Юми. — Ты представь себе: нашла соулмейта — человека, который буквально предназначен мне судьбой, а он говорит, «это просто секс». Я так зла сейчас, Юми. Убила бы его. Донельзя удивленная Коуске смотрела на меня, как на восьмое Чудо Света, а потом вымолвила, покачав головой: — Вот это тебя вштырило. — Да перестань, — закатила я глаза. — Лучше скажи, что делать в такой тупой ситуации. Я же понимаю, что этот человек точно придет за мной. Не хочу водиться с ним в том смысле, в котором хочет он. Но в то же время чувствую, как внутри разрывается от одного только звука его голоса. Это невыносимо, Юми, — спрятав лицо в ладонях, сказала я и почувствовала теплые объятия подруги. — Это того не стоит, правда? Влезать в этот криминальный мир, связываться с каким-то странным богачом… — Богачо-о-ом, — шутливо пропела Коуске, — пожалуй, это ключевое слово. — Ты не помогаешь, — вздохнула я, двинувшись дальше. — Ну не знаю, что тебе сказать. Я бы сначала попробовала. — Слышала, что происходит, когда соулмейты «пробуют»? — Слышала, — вновь Юми взяла меня под руку и проговорила так громко, что на нас оглянулись другие студенты: — Горячий, крышесносный секс, какого не будет больше ни с кем и никогда! Волей-неволей я рассмеялась. Эта дурашливая девушка на самом деле волновалась, я знала, и ее поведение всегда было таким. Мы славно дополняли друг друга. Отсидеть все лекции оказалось так сложно, что с последней, когда до конца оставалось всего пятнадцать минут, я ушла. Ничего на это не успев сказать подруге, написала, что стало совсем худо, и поспешила на станцию метро. Сегодня даже в библиотеку заниматься не пошла. Сразу понеслась домой. А там, кусая костяшки, долго стояла в душе — пыталась сбить с себя жар, который контролировался кем-то извне, но словно бы изнутри. Я спятила — к такому выводу пришла. Поэтому после душа, забив на ужин и все прочее, запрыгнула на кровать, открыла ноутбук и сразу вбила в поисковик «станет ли легче после первого раза с соулмейтом». Куча статей, видеороликов, разного рода информации привели к тому, что измученная этими длинными сутками, я просто отрубилась. Ноутбук, наполовину прикрытый, лежал под боком, а я беспокойно спала, периодами метаясь по подушке, ставшей мокрой от невысушенных волос. Мне снился какой-то чертов сюрреализм. Стены, полосы света, радуга, искаженное пространство, голоса, чей-то резкий смех, а потом горячие руки впились в мои бедра и дернули на себя. Я впервые закричала во сне и от этого звука проснулась. Не сразу поняла, что кричала как раз я. Только потом, в темноте сидя на кровати, прижала руку к горлу, которое саднило, и осознала степень безнадежности ситуации. Точка в солнечном сплетении разрослась до кома, и теперь я ощущала его еще более тугим и некомфортным. Не зная, что делать, нащупала на прикроватной тумбочке телефон и застонала от яркости. Пришлось убавить на минимум. Только тогда смогла пройтись по соцсетям, проверить, что писали в групповом чате, а уже после открыла и личные сообщения. От папы: «Почему не отчиталась за сегодня? Какие оценки получила?» От мамы: «Рейна, ты что себе позволяешь? Нас не навещаешь, так еще и не пишешь. Немедленно ответь». Помимо этого от матери было три пропущенных звонка. Три — это предел госпожи Отани. Если она позвонила больше трех раз, меня ждали нотации длиною в лекцию. К этому еще и отец присоединится. А вот с ним все было куда тревожнее… — Боже… — резко выдохнула я, когда открыла еще одно сообщение, но, уже хорошо зная, от кого оно, и прижала ладонь к влажному лбу. Я была словно в лихорадке. Тело после снов пробивало на дрожь. «Ты сделала свой выбор». И больше ничего. Он не звонил с угрозами, не приказывал что-то сделать, даже дополнительно ничего не написал. Простые несколько слов, отправленные в 00:12, которые напугали меня до смерти. В темноте, потому что свет зажечь было страшно, я прошла через маленькую гостиную, прямиком к входной двери. На ощупь проверила, заперлась ли, но, поняв, что все в порядке и мой кодовый замок никто не взломал, вздохнула. Ожидание беды всегда хуже самой беды. Я знала, если буду так остро реагировать на все, что еще даже не произошло, долго не протяну. Так что решила взять себя в руки и забить на этот бред с соулмейтом. Но статьи все как одна гласили: «Первый раз закрепит вашу природную связь, сделает ее прочнее, облегчит боль, и в последующем вы уже не сможете быть с кем-то другим, кроме своего соулмейта. Сблизиться с истинным, значит — обрести себя, стать полноценным человеком и, главное, достичь душевного покоя. Но если отвергать связь…» Дальше я не читала. Одно и то же на всех сайтах. «Умрет, если его отвергнуть». В конце концов, о том человеке мне совсем ничего неизвестно. Как же тогда с ним сблизиться? Его вариант мне не подходил. Это было слишком стремительно и пугающе. О подобных ситуациях слышать не доводилось. Родители, которые являлись соулмейтами друг другу, никогда не заводили об этом речи. Они были погружены друг в друга, но точно не в жизнь вне их связи. Мать заглядывала мужу в рот и слушалась его во всем, а того все устраивало. Отани Кей обожал руководить нашими жизнями. Вот только мне это не подходило, ведь я не была одурманена связью. Но что если, поддавшись тому мужчине, сама стану, как моя мать? От таких мыслей у меня мурашки по коже пошли. Жуть. Но думать об этом остаток ночи я не стала. Все так же в темноте попила воды, снова улеглась и расслабилась. Тело было странно вялым. Боясь, что заболела, я потрогала лоб. Не понять — горячо или нет. Пришлось опять вставать, чтобы измерить температуру. Так и есть — приболела. Только не пойми от чего и как. Температура поднялась до 39 градусов. Слегка подташнивало. Я приняла порошок жаропонижающего, написала подруге, что завтра на лекции не приду и попросила передать это руководителю группы. И уже после этого уснула. Провалилась в тяжелый сон, краешком сознания обдумывая, что, быть может, как раз отторжение и привело к подобному состоянию. Мы встретились. Это значит, начало было положено. Ни шагу назад. Теперь нам следовало идти только вперед. Вновь мне снилось что-то запутанное, но на этот раз там был он. Санзу. Наши тела витали в невесомости, обнаженные и переплетенные. Зеленые глаза смотрели в глубину моих глаз. Губы со шрамами были такими сладкими на вкус, что у меня снова сдавило в солнечном сплетении. Я вцепилась в плечи Санзу и что-то ему сказала, сама не поняла что, но он кивнул и опять прошелся языком по моей нижней губе. Я сжалась лишь сильнее, а потом что-то внезапно, как резкий удар копьем, вонзилось в самый низ моего живота. Я запрокинула голову и, если хотела завопить, ничего не вышло. По горлу полоснуло. Моя кровь брызнула Санзу в лицо… Адская, невыносимая боль, казалось, вот-вот расколет мой череп надвое. Я тяжело дышала и лежала на самом краю кровати. За окном расцветало июньское утро.