Покоя не будет.

Это не была тренировка. Это была война. Настоящая, не щадящая никого. Не детское представление о борьбе на копьях, а противостояние технологиям. Илу прорезал воду быстрым движением ласт, снося с пути водоросли и мелкие кораллы, приближаясь к очередной машине, созданной для убийства мирных существ. Ловким рывком морское животное качнулось в сторону под напором гнева и животной ненависти своей наездницы. Темноволосая, сжав в четырехпалой кисти копье, вонзила его в стекло. С нарастающей злобой повторяла замах, выплескивая весь адреналин наружу. Стекло разбилось, и напор воды начал заполнять герметичную камеру, внутри которой находился «демон», уже кричащий от безысходности. Ее движения при этом не прекращались, продолжая создавать в уже треснувшем стекле новые отверстия, через которые с тем же напором вливалась вода. Ярость пеленой накрыла ее разум: ее люди гибли, а еще больнее было осознавать, что отныне дом не будет прежним очагом уюта, а станет местом, прошедшим великую войну против небесных людей, местом, на которое ляжет страх не проснуться утром, поколение которого будет держаться за копья еще крепче. Взмывший вверх илу привел ее в чувство, заставив оставить уже мертвого человека позади, уводя хозяйку от взорвавшейся рядом ракеты. Темноволосую окатила холодная волна изнутри - биохимия ее организма остывала, возвращая рассудок. На'ви прижалась к спине илу, координируя его стремительное движение сквозь течения. Рядом падали обломки самолетов, перекрывающие ее путь к пещерам: ей нужно было удостовериться, что дети и старики не пострадали. Перестроившись в другую сторону, темноволосая держалась за илу, чувствуя, как нарастающий жар внутри легких заставлял сокращаться диафрагму. Воздуха не хватало, но подниматься наверх было небезопасно. Легкие отпустило только тогда, когда укол с ядом проткнул ее плечо, заставив старшую завыть. Вода сразу наполнила легкие от ее бесшумного вопля. Куру сразу же прервалось, а илу уплыл по течению в темноту океана. Мышцы ее лица сократились в жалобной гримасе, а проступившие слезы смешались с соленой водой. Гнев сменился разочарованием и осознанием смерти. Она инстинктивно выдернула шприц с отравой, скидывая его вниз. Меткайина попыталась всплыть вверх, концентрируя последние силы на возможность всплыть, но паралитический эффект жидкости сковал мышцы, не позволяя даже разомкнуть пальцы. Она заревела, последние пузыри воздуха поднялись вверх, но их никто не увидел. и это моя участь? — со свистом пролетело в голове. Не этого она хотела в свои 18. Не такой смерти она себе представляла: пасть воином — это благородно, пасть за право жить на своей земле, пасть за своих духовных братьев и сестер — это было предписано ей Эйвой? Постепенно тело обмякло, а глаза, наполненные страхом смерти, сменились притупленным взглядом. … Вода тихо подкрадывалась к ее лежащему телу, накрыв неожиданной холодной волной. Вскочив, темноволосая осмотрелась: бескрайний океан, теплый, чистейший песок, не усыпанный колкими осколками ракушек, и ни единой души. это не то место.. Мысль заставила ее вскочить с прогретого песка. Украшения на теле зазвенели, ударяясь друг об друга из-за резкого движения. Меткаина не увидела ничего, кроме океана. Ни мангровых деревьев, ни единой песчаной горы, что уж говорить о маруи. Темноволосая села обратно, чувствуя, как слезы набегают к уголкам ее аквамариновых глаз. Губы сжались в тонкую нить, а горький комок застрял в горле. Она с рыком швырнула песок в океан, разревевшись от безысходности. Она не рядом с предками, ее семья на войне, а она… она даже не знала, где она. Здесь не было того высокого Древа Матери, тепло взывающего к себе, сохраняющего души всех на'ви. Эйва… это наказание? Но за какие грехи? Она — будущая тсахик своего клана… духовная предводительница, участь, предписанная ей с рождения. Темноволосая ждала Эйву. Ждала тепла, света, обещанного перехода. Ответа на ее вопрос. Но вместо этого была только обжигающе холодная вода и песок. Неужели Эйва отвернулась? Или демоны убили и Ее? Ее руки сжали маленькую ракушку на лбу, а пальцы медленно прошлись по набитым ее матерью татуировкам. Точно такие же над бровью ее духовной сестры тулкуна - Ма'ай. С ее губ сорвался легкий выдох, успокаивающий взбудораженную нервную систему. Мысли в голове метались от одной крайности к другой. Одни пугали тем, что Эйва отвернулась от нее, изгнав в изоляцию, другие - что она проклята из-за убийства небесного человека. Но только одна мысль заставила ее глаза распахнуться: Семья лесных. Если бы не они… то голубое небо бы не залилось дымом. Эта мысль ошпарила ее, выбив из колеи. Она отогнала подобные мысли, не позволяя себе думать о таком. В первую очередь она спасает не семью Салли, а свой родной дом и свою семью. Не успев сделать вдоха, девушка свалилась на песок с закрытыми глазами. …  — Ай'ру! — встревоженный голос был слышен где-то поверхностно, так далеко, но звонко, заставив темноволосую поморщиться. Ее аквамариновые глаза постепенно раскрылись, но остаточная туманность не позволила увидеть силуэт перед собой. — Она не слышит меня, — нарастающий страх прорезал голос. Цирея взяла старшую сестру за руку, поднося ее к своей щеке. — Ай'ру, что случилось? — с тем же напором и заботливой тревогой проговорила младшая, выжидая ответа. жива? — мысль, заставившая встать. Ай'ру медленно поднялась на локтях, отнимая руку от сестры. Голова раскалывалась, а глаза все так же не фокусировались. — Что случилось? — взгляд наконец прояснился, и она заметила, что находится в семейном маруи. — Я не знаю… — облегченно протянула младшая, пододвинувшись к Ай'ру. Она медленно протянула пальцы к ее предплечью, накрывая холодную кожу.  — Ты плохо себя чувствуешь? Мне позвать старейшин? — искренняя заботливость всегда была отличительной чертой Циреи, дар от Эйвы, не доставшийся многим. — Не стоит, лучше не говори — Ай'ру кивнула, подняв взгляд к сестре. Голова трещала, будто она свалилась с дерева, а то и хлеще, ударилась о камни, прыгая с водопада.  — Где ты была? — Ай'ру не помнила ничего из произошедшего сегодня, будто она и вовсе не проживала этого дня. — Я с младшими была в воде, собирали кораллы. А ты с Аонунгом должны были отправиться за рифы вместе с старшими, отец ведь просил. Аонунг искал тебя, не додумался искать в мамином маруи. — Цирея слегка сжала пальцы сестры, ее собственные теплые и такие нежные пальцы успокаивали, не давая старшей уйти в себя. — Ясно… долго вы меня искали? Я думала… перебрать травы, мать просила присмотреть за раной Нейтири, вот и зашла сюда… а как упала — не помню. — Ай'ру протянула пальцы к кисти сестры, подняв уголки губ, всматриваясь в ее еще детские черты. Их прервал Аонунг, влетевший в материнское маруи, известное как место, где тсахик могла излечить душу и тело. Его крепкая, подтянутая фигура тяжело дышала, в вдохах смешались раздражимость и тревожность. Кудрявая прядь волос дернулась, когда он громко выдохнул, поджав губы, прожигая взглядом близняшку. — Прилично было бы следить за временем, все-таки твоей сестрой должна быть пунктуальность. Лесные мне всю плешь проели, почему это мы не плывем. — говорил он в своей привычной вызывающей форме, с вздохом на конце, выдающим все недовольство, накопившиеся за день. — Аонунг… — с трепетностью и легкостью проговорила младшая. — Я нашла ее здесь без сознания. Скажи, что перенесем, ей плохо. — Все в порядке, — перебила старшая, с легкой строгостью во взгляде. — Я чувствую себя хорошо, но нам правда лучше перенести на завтра. Мне нужно сделать одно дело, пока пролежала здесь не смогла. Его уши приподнялись, а брови опустились, когда речь шла о благополучии семьи он не язвил. Парень подошел чуть ближе, присев рядом. — Бледная, как дохлая рыба на берегу. — протянул он, большим и указательным пальцем вертя голову сестры из стороны в сторону, придерживая за овал лица. — Я скажу, что переносим. Аонунг отпустил пальцы, приподнявшись с места. С его слегка мокрых распушенных кудрей отдавало легкой морской свежестью. — Ступай. — протянула Ай'ру, привычно сжав кисть сестры. — Тебя наверное заждались. Я в порядке. Цирея качнула головой, приподнявшись с места. Состояние сестры ее насторожило, она не понимала, что именно могло тревожить старшую. Та всегда была строга к себе, но сейчас казалась такой другой. Возможно, на нее повлияла быстрая смена обстановки: семья Салли, ее первая практика в роли тсахик, мать с отцом, уплывшие за рифы к другим деревням — разузнавать, как обстоят дела с тулкунами. Поэтому многое свалилось на плечи Ай'ру и Аонунга. Когда невысокий силуэт сестры скрылся за пределами маруи, Ай'ру вздохнула носом, поджав губы. Ее пальцы задрожали, впиваясь в плетеную корзину. -что это было.. — со свистом пролетело в голове, пустив по всему телу волну тревоги. Язык прижался к небу, чувствуя, как клыки слегка впиваются в ткань. Ее глаза сфокусировались на травах, перевязанных водорослями. Ай'ру металась от одного лепестка к другому, пытаясь таким образом отвлечь себя от наплывающей волны мыслей. На'ви перевела взгляд на небольшое отверстие в стене — уже смеркалось. Сколько она была здесь? Собрав нужные травы, Ай'ру запечатала их в небольшой конверт из плотных листьев мангровых деревьев. … Холодный морской воздух успокаивал, придавал сил и надежд. Ее глаза слегка прикрылись, а ноги сами вели к совсем новому маруи - маруи Турук Макто, бывшего Оло'эйктана Оматикайя, ставшего Меткайина. Оказавшись возле входа, украшенного длинными нитями с ракушками и камнями, она медленно раздвинула пальцами бусины, проговорив непривычным себе слегка холодным тоном, с ноткой некой тревоги. — Нейтири, я пришла с травами, вам нужно поменять повязку. — Она откашлялась, приложив руку к шее. Ей никто не ответил, поэтому темноволосая прошла внутрь — медленно и настороженно, всматриваясь в каждую черту интерьера. Украшения, висевшие в главной комнате, были непривычны ее глазу: пестрые, яркие, с красными, желтыми и синими перьями, украшенные клыками и темными бусинами. Они контрастировали с привычными бусинами цвета рифов: сбалансированные пастельные тона — розовые и нежно-голубые, либо же напротив — темно-синие с голубыми волнами. У самого края маруи величественно стоял лук. Благородный, яркий, красивый. Это был лук Нейтири, Ай'ру запомнила его в первый день их приезда сюда. Это был не просто лук — связь с предками, что-то настолько бесценное, имеющее огромное культурное наследие: вырезанная история, напоминающая о родном крае. Он не сочетается с нашими рифами… Нейтири это тоже видит, ей тяжело. — мысль, заставившая ее слегка отвлечься от собственной бури в голове. Ай'ру видела в Нейтири очень сильную женщину, пережившую немало. Думать так о ней позволяло то, что не смотря ни на что, она полюбила на’ви, внутри которого демон. Рядом с луком лежала коробка выполненная из пластика, с непонятным текстом на поверхности. Внутри лежали стрелы. Не обычные, оскверненные человеческими трудами — на острие было что-то вытянутой формы, темно-зеленого цвета. Она поморщилась. Темноволосая погрузилась в собственные раздумья. Они здесь больше месяца, но пока ничего не произошло. С ними. Никто не пришел по их душу, не приставил нож к горлу ее людей со словами «Где Джейк Салли?». Небо было светлым, наполненным криками илу и ярким светом. Словно холодной волной ее окатил голос Нетейама: настойчивый, с некой шершавостью, приятно режущий слух. — Кого ты ищешь? — он прошел в маруи, его высокая фигура задержалась ненадолго в проходе. Ай'ру выпрямила плечи, ее хвост слегка дернулся. Она обернулась, оглядев его. — Нейтири. Мне нужно поставить ей повязку. — Они с отцом у берега, — протянул он. Его взгляд, в отличие от Ай'ру, изучал, всматривался в каждую деталь. — Не знаю, когда вернутся. — Скажешь ей, чтобы подошла к маруи тсахик. Девушка не двинулась, хотя нужно было. Через несколько секунд она качнулась вперед, проходя мимо него, скользнув взглядом. Не тем привычным — ровным, без эмоций, с некой поверхностной холодностью, за которой скрывалась буря. Теперь за холодом был туман, скованность и пустота, которые отрицались ее прямой линией губ и высоко вздернутым подбородком. — Аонунг сказал, что тебе сегодня стало плохо. — Нетейам оглянулся на нее через плечо, но не обернулся полностью. Его взгляд задержался на ее волосах — длинных крупных завитках, в которые были вплетены бусины и ракушки. — Перегрелась на солнце, — девушка процедила, ступая за пределы маруи, проходя вперед по плетеным мостам. — Тебя это не должно волновать. Она скрылась за другими маруи, так и не обернувшись. .. Из семьи Салли она пока общалась только с Нейтири, Кири и Тук. Нейтири она уважала и чаще всего говорила с ней, когда перевязывала раны. Они обсуждали травы, Нейтири часто рассказывала о лесе, нахваливая горы Аллилуйя. Кири же вдохновлял водный мир: она с детской радостью и энтузиазмом изучала морскую флору и фауну, часто расспрашивая Ай'ру об интересных местах, когда старшая учила ее плести нити или читать над жжеными травами. Тук… просто была Тук. Яркий и милый ребенок, смотрящий на нее огромными, ярко-желтыми глазами, с той детской надеждой. Ее ей было больше всего жалко - ребенок пережил то, чего не вынесли бы и взрослые. О главе семейства она не могла сказать ничего определенного. Она видела в нем стойкую фигуру, Турук Макто — этого было достаточно для уважения. Но девушка чувствовала в его взгляде ту импульсивность и резкость, которая раскрывалась в молодом, необузданном Ло'аке. Дурак, которого еще поискать. Лезет туда, куда не надо, но бывает иногда чертовски прав. Только с Нетейамом она никак не взаимодействовала. Недолгие взгляды друг на друга. Помощь во время дыхания и ответы на бытовые вопросы.  … Она уже почти дошла до своего маруи, когда услышала шаги сзади. — Ай'ру.  Голос Нетейама. Темноволосая обернулась через плечо, оглянув его вопросительно, раскрывая глаза.  — Травы, ты забыла. Он протягивал сверток, тот самый, что она сжимала в руках, когда вошла к ним. Должно быть, выронила в маруи. Она медленно сжала пальцы, почувствовав, что между ними ничего нет. — Спасибо. — Не за что. Он постоял секунду, будто хотел сказать что-то еще. Потом развернулся и пошел обратно. Ай'ру смотрела ему вслед. — как я могла их выронить.. — темноволосая приложила руку к лбу, сжимая маленькую ракушку, поджав губы. Она вошла в маруи. Привычный запах жженых трав, водорослей и масла разных фруктов. Атмосфера по-детски успокаивало, но одновременно настораживало, давая осознавать, что в любой миг вся ответственность этого места будет на ней.  Ай’ру медленно спустилась на плетенный пол, прикрыв руками лицо. Страх сново окатил ее. Когда же прийдет смерть.. прийдет ли она следующим утром, или следующем годом, будет ли она одна, или половины клана.  Ай’ру и не заметила сколько времени она просидела в таком положении, но из ее мыслей ее выбили шаги по песку. Они отличались от привычных. Меткайина шли по нему легко, чувствуя мягкость песка, только..  Точно, Нейтири.  Молодая На’ви поправила волосы, взяв в руки чашу, прикрыв глаза, изображая сеанс.  Она не дала Нейтири проговорить, как открыла слегка покрасневшие глаза, кивая, приглашая старшую во внутрь.  Темноволосая привстала, уважительно приветствуя, на что Нейтири ответила ей тем же, слегка прикрыв глаза.  Ай’ру подошла к плетенной корзине на который лежал сверток, который она изначально подготовила, но дернув хвостом, ступила в противоположную сторону. Ее рука опустилась к маленькому мешку, наполненным душистыми травами. Аромат заполонил помещения, заставив уши Нейтири вздернуться, ее грудь медленно опустилась. Родные травы: травы ее леса, ее рек и гор.  — Я думаю, они будут эффективнее для вас. — протянула Ай’ру привычным тоном, с ноткой заботы.  Увиденное в маруи Салли заставило ее сердце сжаться. Эти травы Нейтири дала Ронал, когда у Кири был приступ: Ронал отказалась лечить «чужим», но не выкинула, спрятав их.  — Спасибо.. — протянула Нейтири усталым, полным материнской заботой голосом. Ее уши чуть припустились, из-за чего тонкие, аккуратные косы упали вниз.  Из под ее уст послышался тихий вздох, когда холодная душистая мазь покрыла рану. Пальцы Ай’ру аккуратно выводили линии, заполняя затягивающуюся рану. Но сегодня эти движения были менее уверенными в отличии от других дней.  — Ты дрожишь, дитя. — Нейтири оглянула ее боковым зрениям, чувствуя, как напряжение в ее пальцах взросло. — Что у тебя на душе? — Вы не обязаны беспокоиться за меня — тактично, как могла, Ай’ру ответила ей, проводя пальцами по ее спине.  — Не обязана, но вынуждена. Твоя семья приняла нас, теперь.. мы одни из вас — Нейтири проговорила это уверено, но с легко уловимой грустью. Осознавать, что теперь ее леса не с ней — тяжко.  — Я не смогу сказать, но вы поймете. — этого было достаточно, как и по-мнению Нейтири, так и по-мнению Ай’ру.  С губ Нейтири сорвала тяжелый вздох, она кивнула, опуская глаза на чашу с травами.  — Где вы их собрали, я не видела таких, даже у торговцев. — ее голос стал привычно холодным и легким, вовлеченным в диалог.  Нейтири усмехнулись, приподняв уголок губ.  — У них такого и не будет.. это возле древа Матери, Кири помогала мне их собрать. — ее голос наполнился теплотой, воспоминаниями родного края и гордостью за флору своей земли.  — Какое оно.. древо Матери, там, в лесах. — при упоминания Эйвы перед глазами вспыхнул безграничный горизонт океана, а кожу обжог песок, ее хвост дернул по плетенному полу, возвращая девушку в чувства.  — Величественное.. красивое.. — Нейтири представила его перед глазами,  сжав меж пальцами браслет на своей руке.  — Представляю.. когда мать вернется, мы пойдем к древу, составьте нам компанию. — Ай’ру наложила повязку, туго завязывая ее на аккуратной спине, такой рельефной: полной мелких шрамов.  — Спасибо, дитя. — Нейтири поднялась, оглядывая оценивающем взглядом Ай’ру. Она казалась ей такой взрослой, собранной, уже готовой к посту. Старшая аккуратно накрыла ее предплечье с выступающим плавником, сжимая так тепло, давая девушке понять, что благодарна ей за разговор.  — и Вам. — Ай’ру наклонила голову, провожая Нейтири взглядом.