Белые тюльпаны для Натальи

      Весеннее утро в Петербурге начиналось тихо. Сквозь занавески в комнату проникал мягкий свет, и где-то за окном уже шумел просыпающийся город. Тишину квартиры нарушил настойчивый звонок в дверь. Сонно вздохнув, Наталья сладко потянулась, чувствуя, как прохлада простыней касается кожи, накинула легкий шелковый халат и, поправляя растрепавшиеся волосы, пошла в прихожую. На пороге стоял курьер, которого было практически не видно за огромным облаком белых тюльпанов. Их было так много, что в воздухе мгновенно разлился густой, свежий аромат весны. - Зубкова Наталья Игоревна? - с улыбкой спросил парень. Женщина кивнула. - Это Вам. Распишитесь, пожалуйста. Зубкова приняла охапку цветов, бережно прижимая их к груди. Хруст оберточной бумаги, влажные стебли и маленькая карточка, спрятанная в самой гуще лепестков. Почерк был ей знаком до боли - размашистый, уверенный, мужской: «Пусть этот день начнется с улыбки. Ты - мой самый надежный тыл и моя самая большая нежность.» Не успела она поставить букет в вазу, как ожил телефон. - Доброе утро. - раздался в трубке его низкий, чуть хрипловатый голос. От этого звука по спине пробежала привычная теплая волна. - Доброе. - с мягкой нежностью ответила она. - А с твоим посланием оно еще более доброе. - Надеюсь, цветы доехали в целости? С праздником, родная. Но это еще не все подарки на сегодня. - В смысле? - насторожилась Наталья. - В прямом. В семь за тобой заедет машина. Так что отложи все протоколы и допросы. Сегодня - только мы.       Весь день прошел как в тумане ожидания. Совещания, звонки, поздравления коллег - все это казалось лишь декорациями к главному событию. Как только стрелки часов приблизились к финалу рабочего дня, она буквально выпорхнула из дверей следственного комитета. В салоне красоты время замерло. Мастер колдовал над ее волосами, собирая их в элегантную, чуть небрежную прическу, которая открывала изгиб шеи. Легкий макияж подчеркнул глубину взгляда, в котором сегодня горел особенный огонек. Затем был бутик на Невском. Выбор пал на платье цвета полночного неба: шелк струился по фигуре, подчеркивая каждый изгиб, а туфли на тонкой шпильке завершили образ женщины, ради которой хочется совершать подвиги.       Ровно в семь черный автомобиль остановился у входа в один из тех шикарных ресторанов на набережной, где за тяжелыми дверями смолкает шум мегаполиса. Ее провели в камерный зал. Мягкий свет свечей дрожал в хрустале, а из глубины доносились приглушенные звуки фортепиано. ​Он стоял у окна, глядя на огни ночного Петербурга. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем темном костюме. Сильный, уверенный, спокойный - такой, каким она знала его всегда. Когда он увидел ее, в его взгляде появилось то самое тепло, от которого у нее каждый раз становилось светлее внутри. - Ты потрясающе выглядишь. - тихо произнес он, делая шаг навстречу и целуя ее ладонь. ​      Ужин тянулся красиво и неспешно. Они говорили о мелочах, танцевали, и в его крепких руках она чувствовала себя абсолютно защищенной от всего мира. Но когда музыка стихла, он не отпустил ее руку. Его лицо стало серьезным, по-военному сосредоточенным, но в глазах плескалось что-то очень трепетное. ​Он медленно опустил руку в карман пиджака и достал маленькую бархатную коробочку. - Я не умею долго и красиво говорить, ты знаешь, - его голос звучал четко и ясно, как приказ, который отдают один раз в жизни. - Но я точно знаю, с кем хочу возвращаться домой. Ты - моя жизнь. Выходи за меня. ​Крышечка щелкнула, открывая кольцо, в чистом камне которого отразились сотни свечей. Она смотрела на него - своего героя, своего мужчину - и чувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из груди. - Да, - выдохнула она, сияя от счастья. - Да!