Подарки друзьям

Купюроприёмник заурчал, довольно поглощая сытный доллар. Автомат пришёл в движение: задрожали стенки, гул старого механизма заглушил утреннюю тишину у ХИМ.ЧИСТКИ-ПРАЧЕЧНОЙ КЭЛМАНА. Он пробуждался от сна и искал того, кто его потревожил. А дальше раздражающий писк, и вот упаковка освежающих леденцов уже в руках Кэлмана. Джеймс смотрит на них всего секунду, давно ли он и сам был просто ребёнком? Эта мысль рождает скверную улыбку. Но затем Кэлман прогоняет накатившую грусть и возвращается в магазин. Всё повторялось. Лидия снова на кассе, по магазину снова слоняются первые покупатели. Кэндис снова...нет, в этот раз Кэн не работница, а клиентка, и на ней не футболка с пиджаком, а жуткий фиолетовый кардиган. А у неё на руках таращит глаза малютка Кристина, «самая младшая сотрудница» Прачечной. Формально и реально у Кэндис выходной, Кэлман поступил по-джентельменски и решил самостоятельно разобраться с «проблемой». Впрочем раз она здесь, им с Кэлманом предстоит разговор, и как оно было вчера, разговор будет не из самых приятных. Да, всё действительно повторялось. Солнце также светило через пыльное стекло, и Кэлман с досадой поставил в голове ещё один пунктик. В месте занимающемся чисткой не должно быть грязи, это ясно как дважды два. Также как вчера в магазине была и девочка. Это у неё был пёс Бобби. И для неё предназначались леденцы. —Привет, это вам и вашей дочери, как нашим постоянным клиентам, — пышная женщина расплылась в улыбке, а девочка с Бобби захрустела первой конфеткой. Кэлман тоже опустил плечи и расслабился, сделать это было не так просто после очередной бессонной ночи. Всё было как вчера, но только лучше. Кэлман обернулся к Кэндис и помахал им с дочерью. И если бы не поднятая ладонь, первый осколок стекла угодил бы Кэлману в глаз... Всё развивалось как в фильме на ди-ви-ди. Старый побитый пикап свернул к ХИМ.ЧИСТКЕ-ПРАЧЕЧНОЙ, заломив поворот на огромной скорости и подняв в воздух бурю пыли. Поравнявшись с широким окном магазина, автомобиль остановился, и двое неизвестных в балаклавах подняли тяжёлый объект, лежащий под брезентом в кузове пикапа и швырнули его в стекло. Раздался оглушительный треск, стекло лопнуло, и комнату засыпало осколками. Девочка с Бобби закричала. А затем закричала уже её мать. Влетевшее в окно нечто было трупом...изуродованным обезглавленным телом чёрного мужчины. Осознав это, закричала Кэндис. Но на этом люди с пикапа не успокоились. Один из них, тот что в красной балаклаве швырнул на кассу к Лидии бейсбольный мяч. Мячом оказалась голова гаитинянина, убийцы вырезали ему глазницы, язык и ноздри. Из открытых рваных отверстий сочился гной. Лидия рухнула на пол и затряслась от ужаса. Мать девочки с Бобби потеряла сознание. Следом полетела змея. Змеёй был вырванный кишечник. С вязким хлюпанием он приземлился у ног Кэлмана. И только тогда неизвестные дали по газам. Другой парень, уже в чёрной балаклаве вытянул средний палец. Напоследок. Столп пыли преследовал удаляющуюся машину. —Мама - мамаааа, что с мамой?! — девочка с Бобби уронила упоковку леденцов и, заливаясь слезами, бросилась к матери. Разноцветные конфетки зловеще поблёскивали в залитом кровью помещении. —О господи, Боже! Боже, сколько крови! Сколько крови! — Кэндис упала на пол, закрыв глаза Кристине. Дочь Кэн проснулась от резкого звука и беспокойно хныкала. На её счастье, она была ещё слишком мала, чтобы осознать случившееся. Во всяком случае, об этом молилась сама Кэндис. Лидия продолжала трястись и плакать. Кэлман морщился от кусочков чужой плоти, сползающих с лица, ему не нравился скрип валящихся стеллажей с бытовой химией. Но в целом Кэлман был спокоен как буддистский проповедник, и это ему тоже не нравилось. Должны ли люди, наступив подошвой ботинка в чей-то кишечник раздумывать о том, во сколько магазину встанет ремонт окна? Кэндис снова запричитала, и Кэлмана это разозлило. «Ну ладно Лидия, но ты куда, Кэн, не маленькая же?!» —Сколько крови...скоо-оолько крови... —Выведи детей и Лидию, — сказал он ей, — ну же, Кэн возьми себя в руки, — это он, это тот парень? Ответь, Кэндис Галлоуэй, ты знаешь этого человека? —Да как мне узнать, его же на куски порвало? — Кэндис глубоко дышала. Прижав к груди Кристину и взяв за руку девочку с Бобби она заковыляла к выходу. Снизу из прачечной раздались голоса, — пойдём, пойдём, с мамой всё хорошо, я её вынесу, — девочка с Бобби упиралась и кричала. Теперь она уже вряд ли когда-то придёт в заведение Кэлмана. —Вроде бы он, Док, но... —Заткнись, не при них, сначала выведи детей, — закричал Кэлман, — ну же думай, думай! — он подбежал к прилавку и поднял на руки внушительное тело отключившейся покупательницы. В здании поднялась паника, оставшиеся покупатели и работники прачечной выбегали на улицу и звонили в полицию. Пахло металлом и гнилью. Полиция ― этого уже не избежать. К месту происшествия стекались зеваки. Крупная женщина таращилась сквозь стекло, мальчишка лет десяти звал друзей «позырить», к дверям заведения спешили соседи. Вскоре у ХИМ.ЧИСТКИ-ПРАЧЕЧНОЙ КЭЛМАНА выросла толпа. В тот момент, когда в воздухе защёлкали первые вспышки камер, Кэлман понял две вещи. Первое, он крупно влип, по-настоящему крупно. Второе, кто бы не разделался со свидетелем и не решил «подшутить» над Доком, эти люди нежильцы. —Как же дурно пахнет смерть, — подумал Кэлман, — особенно вперемешку с хлоркой. Выли синие сирены, здание огородили жёлтой защитной лентой, как бы отделяя заведение Кэлмана от нормальности заурядного дня в Сан-Франциско. Подошёл полицейский. От его мягкого, грузного тела несло потом и горьким кофе. Если и верны стереотипы про любовь стражей правопорядка к пончикам, офицер Девид Шоу, как он сам представился, был тому прямым доказательством. Кэлман давно ходил по острию ножа, обычным законопослушным гражданам не отправляют таких утренних подарков. Теперь полиция им займётся, хорошо ещё удалось распустить по домам Лидию, Кэндис и других сотрудников. В лучшем случае допросят только Кэлмана. А к этому он готов. Счета, улики, связи ― всё на мази. Люди в форме ищут рыбёшку и не замечают, как в их ветхие коррумпированные сети угодил Моби Дик. —Сэр, вы поедете с нами, нужно уточнить пару вопросов, ничего серьёзного, уверяю вас, — заверил Девид «Пончик» Шоу. —«Это я вас уверяю,» — мысленно ответил Кэлман, — «я передал Кэндис лист с нужными номерами. Я выйду из полицейского участка ещё до захода солнца. И кому-то не поздоровится» Должен выйти. В конце концов, у Кэлмана были неоконченные дела. Но разве нормально оставаться таким спокойным? Этот вопрос всё никак не выходил у него из головы. —Ах, чёрт, — глухо прорычал Раймонд Клэй, потерев переносицу своими грубыми сухими пальцами. Солнце милосердно скрылось за облаками, а к полудню со стороны воды на Сан-Франциско устремился мягкий, морской бриз. Под руку Клэя, одетого в клетчатую «стариковскую» рубашку вела Кэндис. Кэн всё ещё переводила дух и дрожала, вспоминая ужасы произошедшего утра. Но, как казалось Рэю, держится она неплохо. «Нехорошо втягивать женщин в свои проблемы, Кэлман, похоже ты теряешь хватку» —Выглядишь счастливым, —без доли веселья отметила Кэндис. —Не более твоего, «доченька», — съязвил Раймонд, репетируя заплетающуюся походку, — счастья полные штаны. Скажи боссу, я не собираюсь рисковать уголовным за его шкуру. Этот раз может считать одолжением за то, что он спас мою жизнь, — а ты, Кэндис или как там тебя, крепко задумайся о своей работе. Ты ягода не то же поля, что Док, уж поверь старому ублюдку, я вижу такие вещи. В этом засранце мало человеческого, он видал столько дерьма, и знаешь, почему это плохо? —Почему же? —Кэндис не казалась слишком заинтересованной. Перед необычной парой выросли ступени полицейского участка Сан-Франциско. Плитка скрипнула под подошвами галош Раймонда. —Потому что таким как он, таким как я, таким как Милкер и как тот парнишка гаитянин, которого порубили на салат. Всем нам нечего терять. Мы отбросы, — а у тебя есть дочь. Подумай об этом! Вслед за Раймондом Клэем и Кэндис вошёл долговязый полицейский. И разумеется, как всякий приличный джентльмен, он придержал дверь пропуская немощного старика и затравленного вида женщину. «Если бы весь участок состоял из таких же добрых людей, мне бы было даже неловко планировать то, что я планирую» — подумала Кэн, поправляя сбившийся локон на голове. Её руки дрожали, может даже сильнее чем вчера. Всего за пару дней она прошла путь, что иные преступники проходят за годы. Не секрет, что многие нарушители закона хорошо считают. Не только деньги, но и сроки. Свои и ближайших подельников. Последний такой расчёт Кэндис проводила неделю назад. У неё вышло что-то около двадцати с лишним. Не слишком обнадёживая цифра, скажем прямо. Но вот организованное убийство, а теперь ещё и это. Пугающее слово «пожизненное», она произносила его про себя по слогам. ПО-ЖИЗ-НЕН-НО-Е, звучит отвратительно. И ещё хуже, если задуматься о судьбе маленькой девочки, оставшейся без мамы, без никого. Что она скажет Кристине: «я копила деньги на твой колледж, и не хотела, чтобы закрыли моего скотину босса?!» А увидит ли она её вообще? Пока Кэндис говорила с администратором, престарелый «потерпевший», Раймонд Клэй, у которого по их с Кэн совместной легенде украли собаку, сидел в фойе, натягивая бахилы. Ему тоже было страшно, не могло не быть. Некоторые уверяют, что люди, проживающие в постоянном риске, перестают бояться смерти, вроде как притупившегося рефлекса. Клэй считал подобное чушью и «голивудчиной». Нет разницы, сколько раз тебе тычут в лицо стволом, ты обоссышься от страха и на пятидесятый. А может Раймонд тоже сходит с дистанции, и из мира пистолетов и поздних звонков, ему давно пора в мир вставных челюстей и кресла качалки. Но вот он идёт спасать Кэлмана. Док плохой человек, и раз оставшись ему должным, не отделаешься крепким «спасибо». Кэлман много лжёт себе, но в душе этот парень полон дерьма. Хорошо бы и девчонка всё поняла. Пока не стало поздно... Раймонд роняет стакан с водой, и лужа растекается по выбеленному полу. Зрачки расширяются, пальцы судорожно сжимают ткань рубашки, Клэй тяжело вдыхает и оседает на колени, попеременно белея и краснея. Поломав комедию ещё секунду, старик повалился на спину, повиснув на руках подоспевших дежурных полицейских. В зале начинается суматоха. Тётка администраторша испуганно кричит в трубку. «Скорая, скорая, пожилому человеку плохо!» Кэндис воспользовалась сумятицей и быстро исчезла в двери «только для персонала» Раймонд заметил это краем глаза, прежде чем залиться весьма убедительным приступом кашля. —Дон Лоццо, для нас большая честь принимать вас сегодня, — молодая официантка вытянулась по струнке и сглотнула комок в горле, — мы забронировали для вас наш самый лучший столик, чувствуйте себя как дома...— а, прошу, позвольте вам помочь! Серый и худой, как обтянутый кожей скелет, пожилой господин Энрико-Карло Лоццо учтиво кивнул, позволив официантке снять с плеч Дона кожаный плащ, доставшийся тому в подарок от городского прокурора. Высокие температуры на термометре вкупе с океанским циклоном размешали в Сан-Франциско коктейль наиболее скверного сочетания, — жарко и влажно, как в семьдесят первом. Но всё это не имело никакого отношения к облику Энрико Лоццо. «Настоящий мужчина носит шлем на войне, сланцы на берегу и рубашку в ресторане» — так говорил сицилийский дед Лоццо, так говорил отец Лоццо во времена золотого века бутлегерства, так будет говорить и сын Лоццо в тот момент, когда будет достаточно зрел, чтобы взять дела в свои руки. Так что, да, какая бы погода не воцарилась на улице, на Лоццо был плащ, пиджак, рубашка и крокодиловые туфли. —Лука, прошу тебя, — тихо попросил Лоццо, и один из сопровождающих его людей, настоящий сицилийский великан с каменным квадратным лицом выступил вперёд и выдвинул стул. Дон поблагодарил Луку на итальянском и лишь затем опустился на стул, вытерев ладони салфеткой перед приёмом пищи. Место и правда было прелестнейшим. Окна итальянского ресторана Memento выходили на склон, внизу, под ногами Лоццо раскинулись его владения, деловые районы, пляжи, мост Золотые Ворота, вид отсюда ничем не уступал виду с Твин Пикса, а может и превосходил его. Ресторан с прилегающим парком уже много лет служил загородной резиденцией старейшей преступной группировки города. Белым домом мафии Сан-Франциско. Лоццо сложил салфетку и аккуратно опоясал шею белым фартуком. Затем задрал рукав пиджака и посмотрел на часы. —«Семь вечера», — прикидывал Лоццо, — «вернее будет сказать, без семнадцати секунд семь вечера. Но мои часы имеют пренеприятное свойство чуть спешить относительно стандарта Калифорнии. Ремаро наверняка помнит об этом. Да, я сказал ему об этом ещё на юбилее моей сестры Франчески. Одним словом, пора!» Лоццо подозвал к себе Луку. Гигант подошёл ко столу и склонился над тщедушной фигурой своего начальника. Лоццо быстро шепнул на ухо подчинённому пару слов, и Лука удалился в уборную, сжимая в руках телефон. Джейми Ремаро не был итальянцем, поэтому свою преданность семье ему приходилось доказывать кровью. Преимущественно чужой. Толстый, несуразный и лысый, с заразительно весёлой улыбкой Джейми был меньше прочих похож на жестокого головореза. Глядя на него вы могли бы подумать: «я бы выпил с этим парнем». А потом как-нибудь глухой ночью этот улыбчивый папаша в футболке гавайке засунет вам в рот пистолет и начнёт вслух считать секунды, прежде чем размазать ваши мозги по стенке. Таким был Джейми Ремаро. Неудивительно что именно его отправили исполнять грязную работу. —Эй, черномазые, — свистнул Джейми, — ваш район одна огромная помойка, смердящая как задницы ваших мамаш, и всё же я слыхал, что именно в этом клоповнике чалится некий Фригги, — с презрением выплюнул Ремаро, — будьте хорошими девочками, подскажите так ли оно на самом деле? —Йоу, бич, не выкупаешь, кореш, это не ваша зона, — закричал один из подростков, активно размахивая руками. Этот точно из банды, скорее всего чей-то младший брат. С ним было ещё несколько ребят, но эти, с точки зрения Джейми, смотрелись совсем хиленько, — это чёрный квартал, макаронина, здесь рычат Тигры, кореш! —Так было, пока вы не наехали на нашего человека. —Ты про Дока, так он нам проштрафился, — подпевалы друзья подначивали парнишку. За спиной Ремаро скрипнула калитка, за углом переулка затаились вооружённые торпеды Лоццо. Они ждали сигнала, и скучать им оставалось недолго, — Мы с корешем Фригги его просто подпугнуть решили, чтоб не думал о себе многого, капиш, итальяшка? Если хочешь базарить с Фригги за дело, как два пальца обоссать, но стволы сдавай на входе. Такие правила, броу... —Броу...броу...кореш, йоу, гэнгста...броу, — повторял Ремаро, заливаясь громким гаркающим смехом, —слыш, мелкий козёл, мне всего одно нужно знать. Фригги и ваша банда пососов внутри? —С базаром полегче. Ну внутри, скажем... —Мочите их! Парнишка сделал два шага вперёд и попытался достать пистолет. Ремаро остановил его ударом под дых, а подоспевший солдат мафии раздробил хребет мальчишки бейсбольной битой, и тот с хриплым стоном повалился на землю. Сверху на него посыпались новые удары, и вскоре голова жертвы лопнула с глухим треском. Парень перестал шевелиться. Ещё двое из людей Лоццо убивали его дружков. Двух черных подростков лет семнадцати поставили к стенке. Лезвия ножей ритмично вонзались в их животы и бока, их футболки окрасились красным. Обоим заткнули рот, — чтобы не подняли панику. И они всё равно истошно надрывались и пытались кусаться. —Вот это я понимаю голосят, не то в вашем рэпе, — щёлкнул десной Джейми Ремаро, — а то я всё в толк не возьму в чём прикол ниггерского фристайла?! Ни музыки, ни смысла, сплошной бубнёж ртом, — эй, Хойт-младший, ты слушаешь рэп? —Нет, сэр! — ответил рябой американец в красной футболке, оттирая куски плоти с бейсбольной биты, — я люблю диско. —Диско, значит?! Диско-диско-диско! Ухты, я даже удивлён, — Джейми сжал губы и потянулся к коробку с сигаретами, — а вы чего стоите, бакланы? Сегодня у нас на ужин жаренные ниггеры. — Есть, сэр! Внутри старого кирпичного здания с вывеской «Закрыто» началось копошение. Внутри по информации, предоставленной Ремаро находился подпольный спортивный зал, там среди прочих мест чёрного квартала зависал Фарух Гигинс, известный на районе как Фригги, крупных барыга из гаитян. И судя по крикам и грохоту дверей, итальянцы уже разворошили улей. Летящий коктейль Молотова описал изящную огненную дугу. Джейми любил огонь, и больше его любил только пушки. К счастью и в этом ему себе отказывать не пришлось. Когда пламя охватило здание, и редкие фигуры, охваченные алыми языками повалились из окон, как исковерканные ёлочные игрушки, в вечернем воздухе загрохотали стволы. В квартале поднималась паника, люди выбегали на улицу, кричали, плакали, звонили в полицию. В уголовном мире многие истории повторяются. Джейми тоже ждал звонка. Одного единственного. От того, кто не любит нарушителей правил. —Мисс Перкинс, вы перепутали нож с вилкой, я не левша, — снисходительно улыбнулся Дон Лоццо, когда молодая длинноногая официантка подала ему пасту с говядиной, — и вам следует надевать юбку подлиннее. Я знавал вашего отца, он человек достойный. И вам тоже следует смолоду беречь свою девичью честь. Сейчас в Америке такие вещи совсем не ценят и очень зря. Только правила приличия и отличают человека от животного, чтоб вы знали, дорогая. Вы крещены? —П-прошу меня извинить, господин Лоццо, — мисс Перкинс покраснела от неловкости. Затем поняла, что не ответила на вопрос и покраснела ещё раз, — да, я крещена в католической традиции. —В единственной правильной традиции, девочка, — кивнул Лоццо, — что тем более должно побуждать к скромности. Ступай и переоденься. —Простите меня, господин Лоццо! Мисс Перкинс судорожно закивала и как можно быстрее скрылась от холодного проницательного взгляда Дона Лоццо. Босс приступил к ужину. Лезвие его ножа рвало сухожилия, резало кусочки, по мясу растекался алый ароматный соус. Он наматывал на вилку вязкие мягкие макаронины. Запивал их тёмным сладким вином. Раскусывал плоть и кровь приготовленной говядины. И молчал, пока в зал ресторана из уборной не вернулся Лука. — Дело сделано, босс, гаитяне получили ваше послание. Впредь они трижды подумают, прежде чем соваться к друзьям семьи, я... —Лука, — с тихой угрозой в голосе сказал Дон. Подчинённый замолк мгновенно. Так испокон веков было заведено на Сицилии. Когда старший говорит, младший слушает, — Лука, где твои манеры? Сколько раз я говорил, что не желаю ничего слышать о делах во время еды? — сядь, Лука, и вы сядьте тоже, господа, — Лоццо великодушно раскинул руки, приглашая за стол всех своих четырёх телохранителей. Заскрипела стулья, и к столику стянулись официанты. Им было хорошо известно, кого в этом заведении обслуживают в первую очередь, — друзья мои, вознесём хвалу Господу нашему и разделим трапезу. А затем обсудим все... планы. —...Отче наш! —...Спасибо за хлеб насущный... —...Аминь... Дон Лоццо облизнул губы и пронзил мясо зубчиками вилки. По тарелке заструился жир. —Мистер Кэлман, что вы знаете о преступной организации, известной как Чёрные Тигры? Вы в курсе, что именно к ЭТОЙ банде принадлежал ваш утренний посетитель? — это был уже третий по счёту полицейский. Высокая лбина с бакенбардами генерала Бёрнсайда. Кэлман преврал бы, если б сказал, что не волновался. В полицейском участке боятся и агнцы божие, а Док определённо к ним не относился. Однако осознание грело его душу: слишком много секретов этого города гнездятся в ХИМЧИСТКЕ-ПРАЧЕЧНОЙ, а парочка оставшихся живут у доверенных лиц. Если Кэлмана посадят или, не дай бог, в его теле обнаружатся несколько новых отверстий, полиция получит столько компромата, что едва сможет увести его в промышленном баке. Кэлман насвистывал песню Рокки Бальбо, но вот его взгляд. Косился и бегал. —Я знаю и другую банду, господин детектив, — издевательски ухмыльнулся Кэлман, — вы что-нибудь слышали о «Мудаках-полицейских», тех самых, что мурыжат в четырёх стенах и не дают позвонить адвокату? А что если у меня астма, а?! Я же скопычусь тут, — Кэлман схватился за горло и залился хрипами, — ты что не видишь, как мне плохо? Я слышал Мудаки-полицейские не перед чем не остановятся, я тут сдохну, а вам хоть бы хны... —Хватит комедию ломать, нет у тебя астмы, — ответил Бёрнсайд, которого судя по бейджу на самом деле звали Рональдом. «Рональд Доккинс, следователь» — имечко в самый раз для напыщенного легавого. Наверное думает, что растительность на лице и говор, как у южного плантатора, придаёт ему авторитета. —Ах вот как? — переспросил Кэлман, — а я вот, не поверите, как раз хотел уточнить этот вопрос у своего лечащего врача, — он приподнялся со стула, — давайте я выйду из участка, потолкую с ним, куплю нам всем по банке пива и мы отметим моё чудесное выздоровление. —Боюсь это невозможно, — Сядь! —Так я арестован? —Нет. —Тогда...в чём...нахер...проблема? — поинтересовался Кэлман, перед этим, правда, всё-таки опустившись в кресло, — я слушаю, не стесняйтесь. У меня же куча времени, и мне конечно же возместят разбитое стекло и испорченные реагенты. А и ещё наверное вернут репутационный ущерб, так ведь, господин детектив? Может вы начинаете забывать о том, что в случившемся деле Я являюсь жертвой?! —В ЭТОМ ДЕЛЕ несомненно, — подтвердил Рональд Доккинс, щёлкая зажигалкой, — но брось держать меня за дурака, Джимми. Тебе ведь удобно, если я буду называть тебя Джимми? — не дожидаясь ответа, Рональд продолжил, — так вот, Джимми, я работаю в этом участке не один десяток лет, и я знаю подчерк каждой банды, засерающей воздух Сан-Франциско... —Американским гражданам было бы куда спокойнее, если бы вместо заучивания подчерка, вы эти банды ловили, — не сдержался Кэлман. —...То что произошло не случайно, так? Это послание. И по-видимому предназначалось оно тебе. Но вот что странно, — Доккинс склонился к лицу Кэлмана, и Джеймс почувствовал на себе взгляд его тяжёлых пустых глаз, — что общего между гаитянами, теми, кого за глаза боятся все банды чёрного квартала и скромным владельцем химчистки. Они ведь не тебя убить хотели, нет-нет, только что-то сказать. Кивок вежливости деловому партнёру, понимаешь? — Кэлман надеялся на то, что его собственный взгляд не подавал детективу лишних зацепок, он старался сохранять хладнокровие, получалось умеренно успешно, — ты варишь дурь, я угадал? —О да, угадал, — щёлкнул языком Кэлман, ткнув пальцев в стол, — выхожу с поднятыми руками. Могу и сообщников своих сдать, хочешь? Доккинс удовлетворённо кивнул и щёлкнул шариковой ручкой. Зашелестел блокнот. — Йозеф Сэм, — перечислял Док, — Элмер Фадд, Вайл И. Койот, Спиди Гонзалес... —Спиди Гонз... — Доккинс перестал записывать, отложил блокнот и поднял негодующий взгляд на подопечного, — команда Багза Банни, серьёзно?! Кэлман выдохнул и рассмеялся. Каким бы спецом в своём деле себя не мнил этот волосатый Шерлок Холмс, у него нет никаких доказательств. Уже ощущая своё полное превосходство, Кэлман повторил: —Адвоката! Найти морг оказалось не такой тривиальной задачей как казалось изначально. С одной стороны, попав в полицейский участок Кэндис на практике удостоверилась в справедливости слов Кэлмана. Чтобы иметь право находиться там, где по всем правилам, тебе находиться не должно, надо лишь вести себя так, будто внутрь тебя пригласил сам Джордж Буш-младший собственной персоной. Кэндис не пряталась, она неспеша бродила по полицейскому участку, здоровалась с «коллегами», заходила в кабинеты и приветливо улыбалась. Вопросов не возникало. С другой же стороны, подобный расклад мог довольно быстро поменяться, это Кэндис осознавала вместе с осознанием того факта, что она не знает, куда идти дальше. Коридоры сворачивались и петляли подобно змее. А времени у Кэн оставалось не так много. Скоро останки гаитянина начнут обследовать, и Кэндис было хорошо известно, чьи отпечатки точно найдут среди прочих. —Мистер, не угостите даму кофе? — улыбнулась Кэндис, кивнув высокому сотруднику полиции с солидными рыжими бакенбардами. Детектив вышел из допросной, судя по лицу он был зол или по крайней мере чем-то явно расстроен. Безумная мысль посетила голову Кэндис, впрочем тут же покинула её ввиду абсурдности. Таких совпадений просто не бывает. Тонированное стекло допросной не позволяло увидеть человека внутри. Над головой Кэндис жужжали лампы. —Конечно, мисс...прошу прощения, мы встречались раньше? — Взгляд полицейского оказался на редкость пронзительным, и Кэндис испугалась что Рональд Доккинс (его имя она прочла на бейдже) раскусит её по одному только взгляду. —Я патологоанатом, меня ждут... внизу, — «дай бог, чтобы в этом самом «низу» морг и располагался,» — я недавно на работе, вы не подскажете, куда мне надо пройти? Кофейный автомат возмущённо пискнул и загудел. Чёрная ароматная жидкость заполняла стакан. —Налево и по лестнице вниз, до упора. Там будет стальная дверь с надписью, не заблудитесь, — любезно рассказал Доккинс, протянул Кэндис стаканчик кофе и хотел было уже идти обратно в допросную, как вдруг... —Мисс, где ваш бейдж? Как вас зовут?! — Кэндис сделала шаг назад, но мертвенная стальная ладонь схватила её запястье, Доккинс возвышался над ней громадой чистого циничного внимания. —Я.…эм...ну, — Кэндис была ближе к провалу, чем Гитлер в сорок пятом, однако непредвиденное обстоятельство вытащило её и из этой ситуации. —Доккинс, бросай все дела и дуй с нами, — крикнул бегущий по коридору полицейский. По его испуганному взгляду и красному жирному лицу, Кэндис поняла, что у сотрудников правопорядка намечается серьёзная заварушка. Кэн не могла знать точно, что случилось, но что бы это не было, Кэндис могла поклясться, что знала автора. Оно и неудивительно, именно адрес Дона Лоццо Кэлман дал ей перед тем как отпустить домой утром. И теперь могущественные покровители Дока сделали свой ход. Почему-то её не радовал этот факт, несмотря на то, что секунду спустя Рональд Доккинс отстал от неё и ринулся к машине. Масштаб ссоры возрастал, и в городе становилось всё больше мёртвых людей. Ужасная мысль не давала покоя: «это ведь твоя лажа и твоя вина» Любое действие имеет последствие — это не закон человеческий, а закон природы. Но ведь Кэндис и не собиралась никого убивать. Это Кэлман. Мучается ли он чувством вины? Чувствует ли этот саркастичный засранец со своей щёгольской улыбкой хоть что-то?! ... —Горит чёрный квартал, убийцы скрылись. Ещё бы им попасться. Кэндис сглотнула и сунула руку в карман. Как назло, сигарет не нашлось. Нужно собраться и найти труп. Хотя бы одна тайна этого города должна быть окончательно похоронена.