Барбекю по-американски

ХИМ.ЧИСТКА-ПРАЧЕЧНАЯ КЭЛМАНА представляла собой невысокое одноэтажное здание с подвалом и пристроенным гаражом, одно из многих таких в этом районе. В гараже обычно стоял фургон Шевроле хозяина, туда же подвозили новое сырьё: стиральные порошки, моющие средства, нейтрализаторы щёлочи и химические реагенты. Заведение пользовалось успехом, потенциальный покупатель всегда знал, что у Кэлмана он найдёт самый лучший товар и получит самое качественное обслуживание на рынке. Чистка, стирка и обработка поверхностей тканей происходила внизу. В подвале гремели стиральные машины, а от едкого запаха химикатов, главным образом хлора, на глазах выступали слёзы. Всё для комфорта клиентов наверху. На первом этаже вместе с приёмной для посетителей работал магазин бытовых товаров. Таким образом Кэлман совмещал всё что было связано с его специальностью в одном месте. —Давай, я тебе помогу, — мягко улыбнулся Кэлман, протянув Джей игрушку резиновой курицы, — это для твоего маленького друга, да? Как его зовут? —Бобби, — смущаясь, ответила девочка. Ей было на вид лет шесть, её мама стояла у кассы, разговаривала с Лидией. Кэлман удовлетворённо кивнул и указал на игрушку: —Хорошее имя, — считай это подарком Бобби за счёт магазина. Передавай ему привет. —Спасибо, — Джей улыбнулась, некоторых зубов у неё уже не доставало, — вы же мистер Кэлман, да? В честь вас магазин называется. —О нет-нет… вернее не совсем, — ответил Кэлман, — это в честь моего брата. Его звали Конрад. Он ─ настоящий мистер Кэлман. Конрад тоже любил собак, у него был рыжий ретривер. —А где сейчас ваш брат? — спросила Джей, и Кэлман не нашёл, что ответить. —Джейни, не отвлекай людей от работы, — мать девочки взяла дочь за руку и поволокла её к выходу. Джей спрятала резиновую курочку в карман штанов и, уходя, оглянулась. Джеймс приложил палец к губам и подмигнул ей. …И заметил курящий силуэт за окном. Улыбка исчезла с его лица, пора было поговорить о деле. —Лидия, сегодня магазин и подвал на тебе, мне нужно съездить по делам, — бросил Кэлман и потянулся за сигаретой, — передай прачкам пусть не вздумают мешать нашатырный спирт с хлоркой, если не хотят травануться хлорамином. Если в магазин зайдёт лысый человек в чёрном, передай, что его дело в работе, а меня не будет до вечера. И ещё, когда Кэндис попросит, отдай ей это, — Кэлман вложил в тонкую ладонь девушки ключи от машины, и Лидия инстинктивно вздрогнула, — я на тебя рассчитываю. Как всегда. Лидия Фарадей несмотря на свой возраст была отличной управляющей. Она всё ещё училась, но была достаточно умна, чтобы руководить работой предприятия в отсутствие Кэлмана и, что важнее, умела не задавать вопросов. Со временем именно Лидия получит ключи от здания и станет полноправным владельцем, так давно решил Кэлман. Но только после того, как из её головы выветрятся остатки детской придури. А Кэлман отмоет деньги и выйдет из игры. Лидия поправила оправу широких, как у босса, очков и кивнула. —Могла бы сделать вид, что работаешь, — усмехнулся Кэлман, протянув Кэн стаканчик с кофе. Это утро было прохладным для летнего Сан-Франциско, ветер колыхал волосы Кэндис, как паруса над волнами, — Лидия смотрит на тебя так, будто ты каждое утро срёшь ей в хлопья, а объяснить бедняжке причину, почему ты получаешь так много, я не могу. —По документам у меня выходной, так что я жду сверхурочных, — ответила Лидия, отхлебнула кофе и сморщилась, — боже мой, ничего отвратительнее в жизни не пила. —Значит пила ты в жизни немногое, — Кэлман прикусил сигарету, почувствовав на губах вкус табака, — дашь закурить? Теперь над витринной ХИМ.ЧИСТКИ-ПРАЧЕЧНОЙ КЭЛМАНА поднимались уже две струйки густого сигаретного дыма. Кэндис зевнула, под её глазами зрели следы недосыпов. У Кэлмана эти самые следы уже успели созреть и перезреть. Оба через слово зевали. —Как Кристина? Ты выглядишь неважно, — не смотри на меня так, я твой босс и должен знать, что с тобой творится, это может сказаться на работе. —Мы в норме, — ответила Кэндис, но всё-таки улыбнулась. Затянувшееся молчание не предвещало ничего хорошего, — я так понимаю, аааах, — Кэн зевнула, и кожа на её подбородке слегка натянулась, — с утренними приличиями всё, и теперь ты скажешь что-то, что я не хочу услышать… —…Ты не захочешь этого услышать, — Кэлман замялся и поднял бровь, — как? Неужели я настолько предсказуем? —Нет, я просто предположила, — все следующие три дня Кэндис планировала провести дома, и Кэлман пообещал себе не срывать напарницу без крайней необходимости, тем более после сегодняшнего дела, — а ты только что подтвердил, так что давай, рассказывай! — она была заинтересована. Как заключённый, гадающий об ожидающей казни. —Для начала вот что скажу, — Кэлман разом осушил свой стакан, затушил сигарету и пару раз выдохнул, как люди выдыхают перед тем, как выдать собеседнику что-то малоприятное, — с самого начала нашего… «партнёрства», — как не старался, Кэлман не мог подобрать подходящего слова, описывающего их странные взаимоотношения, — у нас был уговор, что я не подставлю тебя под большее, чем то, на что ты согласилась сама, —Кэндис озадаченно кивнула, а Док продолжил, — то о чём я прошу сейчас явно подходит под категорию: «большее», поэтому ты можешь отказаться, — Кэлман осмотрелся по сторонам, и убедившись, что за ними никто не наблюдает, наклонился к уху Кэндис и передал свою просьбу, — но я уверен, что это ты с этим справишься. Что скажешь? —Д-да, — Кэндис позволила себе показаться испуганной всего на секунду, после чего она повторила уже увереннее, — да, я сделаю это, Док, потому что ты сделал для меня гораздо больше, и я у тебя в долгу. Но не думай, что мне нравится эта идея, — при всём желании Кэн не могла действительно злиться на Кэлмана, (только не на него), но сказать что-то было нужно, — я не ЭТОМУ буду учить дочь, — Кэндис сунула пистолет в карман, — ЭТО твоя доля, а не моя. —О большем я и не могу тебя просить, — Кэлман протянул Кэндис руку, и она пожала её в ответ: —Да пошёл ты, Док… Раймонд Клэй, шестидесяти пяти лет от роду, жил в уютном домике с пальмовым садом. Аккуратный пожилой джентльмен с усами, говорящий с сильным британским акцентом был любимцем соседей и ребятишек. Каждое утро, часам к десяти, к дому Клэя подъезжала полицейская машина, и добрый старичок угощал копов свежими пончиками. Разумеется, совершенно бесплатно, из уважения к служителям правопорядка. В мире по ту сторону закона Клэй был известен под кличкой Рэй-Орешек. Как орех он раскалывал своих подозреваемых. В девяностые, будучи частным детективом с сомнительной репутацией, Раймонд привлекался за похищение человека и угрозы физической расправой. За час до суда несколько ключевых свидетелей отказались давать показания, и Раймонд продолжил работать. И работает до сих пор. В том числе на доктора Кэлмана. Кэлман натянул капюшон, скрыв свою соломенную шевелюру, и поправил тёмные очки. Вроде бы и глупо, но Раймонд всегда настаивал на правилах конспирации, и Кэлман соблюдал их, какими бы глупыми они ему не казались. Встав напротив стальной двери, Док постучал ровно три раза, и только после этого дверь приоткрылась. —Кажется вы ошиблись адресом, я ничего не заказывал, — очертания лысого черепа Раймонда показались в тёмном коридоре дома. Со стариком был его любимый чёрный свитер и хриплый голос. —Раймонд Клэй, это ФБР, вы обвиняетесь в самых идиотских мерах предосторожности в этой части штата Калифорния, — ну ладно, Кэлман ПОЧТИ всегда соблюдал правила конспирации, — серьёзно, Рэй, у меня нет времени на это дерьмо! Я тебе бабки плачу, не для того, чтобы ты меня дураком выставлял. —О чём вы сэр, я ничего не понимаю? — встрепенулся Раймонд, старательно отыгрывая дедулю – божьего одуванчика, (продолжает идти по сценарию), — если вам нужна помощь, вы должны обратиться в полицию. Вам нужно что-то конкретное? —Ох бл… — Кэлман шумно выдохнул и взял себя в руки, — нет, сэр, я из социальной службы и мне нужна подпись в петиции, — Док заглянул в темноту, но владелец дома не показывался на свет. Если б Раймонд не был лучшим в своём деле, хрена с два Кэлман решил бы с ним сотрудничать. Дверь тихонько отворилось, и Кэлман зашёл внутрь. В квартире несло затхлостью, так пахнет жилище любого старика. Стоило двери закрыться, как Раймонд Клэй сбросил маску, и перед Кэлманом был снова он, старина Рэй-Орешек, холодный и эффективный. Рэй едва скрывал ярость, отчего его дряблое лицо надулось и покраснело. —Кажется я просил тебя прийти к трём, а не к половине третьего, — всего минут через пять по противоположной улице пройдёт миссис Фликл, она кормит кота у своей соседки миссис Вафл. И миссис Фликл запоминает каждого нового человека, проходящего в этом районе, у неё фотографическая память. Миссис Фликл считает, что память досталась ей от прабабки, а той от прапрабабки, — Раймонд подошёл к окну, отодвинул штору и одним глазом выглянул на улицу, — а мораль такова: не звони мне посреди ночи и выполняй всё в точности как я говорю. Тогда я найду того, кто грохнул твоего брата, капиш?! И сними эти идиотские очки, я тебе другие советовал. —Я тоже рад тебя видеть, Рэй, — только и мог сказать Кэлман, — с твоей дотошностью тебе нужно было идти в законники, глядишь, и пользы б обществу принёс. —Поверь, я пробовал, — Раймонд улыбнулся, и от этой пустой улыбки по коже Кэлмана пробежали мурашки, — но там не оценили мои методы работы… Со второго этажа дома послышались отчаянные стоны. Клэй и Кэлман одновременно уставились в потолок. Хрустальная люстра вращалась из стороны в сторону, сверху сыпалась штукатурка. —Это…то о чём я думаю, да? — присвистнул Кэлман. —Майк, прости Господи, Чупа-Чупс, — подтвердил Раймонд, — и вот так всю ночь, чёрт бы его побрал, кретина, — А НУ ЗАТКНУЛСЯ, ИЛИ Я СЕЙЧАС ПОДНИМУСЬ И ПРОСТРЕЛЮ ТВОЮ ТУПУЮ БАШКУ! — рявкнул Клэй, и стоны прекратились. Ругаясь про себя, Раймонд прошёл к лестнице, за ним следовал его наниматель. На душе у Кэлмана было неспокойно, уже второй год поисков не давал ничего, и вдруг, ценная зацепка. «Лучше бы этот Майк и правда что-то знал» — думал Джеймс, — «иначе ночка с Раймондом покажется ему дружескими посиделками.» —Эй придурок малолетний, к тебе гости, — сказал Раймонд, открыв дверь комнаты на верхнем этаже. Майк ничего не ответил, и отнюдь не потому что был невежлив. Просто его рот, глаза, руки и ноги были плотно перевязаны изолентой, а сам он был прикован к стулу, лежащему на полу, посередине комнаты. Малой пытался сбежать, но добился лишь того, что получил несколько ушибов и сломал запястье. Теперь худющий и напуганный до чёртиков парень мог лишь стонать, скулить и пускать слюни. Этим он занимался и тогда, когда в комнату вошёл Кэлман. —Оставлю ка я вас наедине, не хочу выносить рожу винтового больше необходимого, — сказал Раймонд и хлопнул Кэлмана по плечу, — если понадоблюсь, буду внизу читать Уолл-Стрит. Американцы в наше время совсем не читают газет, того и гляди станем варварами вроде советов, — запричитал Клэй, удаляясь на первый этаж. Теперь их осталось только двое. Кэлман подошёл к безвольному телу Майка и сорвал ленту на глазах и во рту. Чупа-Чупс залился нездоровым кашлем. От него разило травой и помойкой. —Скажи своему престарелому уроду, на, что я его почикаю, стоит мне только выбраться, в натуре, — зашипел Майк, брызгая слюнями как побитая собака. —Я всё слышу! — крикнул Клэй с первого этажа, а Кэлман вспомнил из какого картона сделаны эти стены. Обычно Раймонд не тащил похищенных домой. Так что Майк зря жаловался, у него был тариф комфорт плюс. —Слышь, можешь пытать меня или тыкать мне стволом в черепушку, но я ничего не боюсь, на, — теперь Майк повернулся к Кэлману и кажется смекнул, кто перед ним стоит, — я знаю, что ты типа важная птица. Но те парни полётом повыше, — ты типа как голубь, а они Боинг, смекаешь!? А самолёты страшнее голубей, это же даже малые знают, — Кэлман, развернулся в дверях, спустился на первый этаж, весело насвистывая гимн бойскаутов и вскоре вернулся, держа в руках пистолет (Кэлман с первой секунды понял, как работать с мусором вроде Майка) … — эй, я с тобой разговариваю, паскуда! Можешь пушку себе в зад засунуть, я знаю, что я тебе нужен живым. Иначе этот твой старый хрен уже б меня грохнул. —Нелегко признавать это, но ты в чём-то прав, — снова отозвался Раймонд, — и я уже начинаю жалеть… Кэлман не принимал участия в перепалке. Он поставил ногу на ножку перевёрнутого стула, к которому был прикреплён пленник, дёрнул затвор и снял ствол с предохранителя. Затем медленно обвёл взглядом всё помещение и в заключение остановил его на Майке. Посмотрел и скривился от отвращения. —Он не тот, кто мне нужен. Ты хочешь, чтобы я всерьёз относился к словам винтового наркоши?! — крикнул Кэлман как можно громче, чтобы Раймонд точно услышал, — так не пойдёт, Рэй, мне нужны нормальные свидетели. А это просто сосунок, у которого от хмурого сгнили мозги, — Кэлман плюнул, и по красной футболке Майка растеклось пятно слюны, — да мало ли, чё он там плёл. —Я человек терпимый и уважаю всякий выбор. Если малыш решил уколоться, кто я, чтобы его судить, это Америка, — искренне смеяться Рэй не умел, но та интонация, с которой он произнёс эти слова, была почти близка к смеху. Кажется, Клэй понял. … —Но если так настаиваешь, у меня есть ещё пара наводок, — а этого давай быстро. Только чтоб на окно не попало, сам знаешь, как хлопотно их потом оттирать. —Эй, вы чё, мужики?! — налитые кровью глазницы Майка распахнулись, что иллюминаторы, и Кэлман понял, что его план обречён на успех, — вы шуткуете что ли? Да я ж типа всё знаю про тех типов, Я ЦЕННЫЙ, — ну и хер с вами, давайте, убейте меня, если кишка не тонка, — он закричал, — ну же, убейте! —Ладно, ты сам попросил, — пожал плечами Кэлман и поднял пистолет, — Рэй звони Милкеру, скажи у нас к нему гостинец, — представление завершил взгляд. Кэлман знал, как нужно смотреть на тех, кого собираешься убить. Или тех, кто думает, что ты собираешься. —Эй-эй-эй, я же просто пошутил. Чувак, не надо, ты в натуре псих, — Майк устал играть крутого парня и заверещал от страха. Кэлман положил палец на спусковой крючок и слегка надавил. —Да я в натуре всё расскажу, я много слышал от тех парней из Вегаса, — закричал Майк, его тело заходило ходуном от дрожи, стул трясся, но путы крепко держали свою жертву, — реально, не гоню, на! Только не убивай, мужик, пожалуйста, — по его щекам покатились слёзы, — не надо…не надо, я всё скажу… Щёлк От этого щелчка, казалось, зазвенела реальность. Муха на окне взвилась в воздух и вылетела через щель между оконной рамой и стеной. Лучи дневного солнца через стекло едва освещали застывшую фигуру Кэлмана. —Он даже не заряжен, ссыкло, — пистолет упал на пол, а Кэлман подошёл к пленнику и наклонился к его лицу, — а теперь рассказывай. От начала и до конца. И Майк заговорил… Кэндис докурила и придавила бычок подошвой кроссовки. Мысли о предстоящем деле не давали ей покоя, какая-то нехорошая резь в животе мешала сосредоточиться. Может, это были подступающие месячные, а может Кэн и правда так сильно боялась. Она видела, как Кэлман делал это много раз, но то Кэлман. Кэндис старалась быть похожей на напарника, но что-то выдавало в ней притворщика. А сегодня притворяться не получится. Всё уже не понарошку. Она зашла в ХИМ.ЧИСТКУ-ПРАЧЕЧНУЮ КЭЛМАНА. Лидия в своей строгой юбочке смотрела на Кэн, как кошки смотрят на собак. Кэндис знала почему. Лидия Фарадей никогда и не пыталась скрыть своей неприязни. На её губастом лице всё читалось как в детской книжке с картинками. Порой Кэндис это веселило, вот же проблемы у людей маленькие бывают. Это не холодное дуло пистолета, уперевшееся в висок и даже не пустые счета. Просто глупая курица с мелочной ревностью. Да, порой это бывало забавно, но сейчас скорее раздражало. —Ключи, — сказала Кэндис и протянула ладонь. Лидия отшатнулась от неё как от прокажённого, —…дай, пожалуйста, ключи. Лидия сопела от возмущения. —Ты здесь ни дня нормально не работала, а ходишь будто самая главная сука, — на слове «сука» Лидия понизила голос, это даже мило, — если бы я была на месте мистера Кэлмана, ты бы отсюда пинком вылетела. —Тем не менее ты не на его месте, поэтому, пожалуйста, дай мне ключи и помолчи, — можешь пожаловаться Кэлману, уверена, он оценит твои советы в области кадровой политики, наверное у тебя есть море других гениальных идей, — Кэндис помахала пальцами, как бы говоря: «я жду». Но Лидия не шелохнулась. Менялась только окраска её лица. «А может достать пистолет и пристрелить её?!» Кэн вздохнула… —Так ладно, давай расставим все точки над «и», — Кэндис как могла, оттягивала этот момент, — я не первый день жизнь живу и вижу, как и куда ты смотришь, поэтому отвечу на целых два твоих самых животрепещущих вопроса, — Кэндис загнула палец, — первое, я не сплю с Кэлманом, и насколько мне известно, в ближайшее время не собираюсь. Второе тебя может расстроить, но и ты с ним спать тоже не будешь. Причин этому много, а главную ты найдёшь в своём паспорте, — Кэн загнула второй палец, — откуда у меня деньги тебя интересовать не должно, как и множество других вещей, происходящих на этом предприятии. Ты девочка неглупая, и я думаю, уже догадалась, что рот лучше держать на замке, — следующий палец, — так что будь умничкой, прилежно работай и однажды сможешь пинками выкидывать отсюда, кого захочешь, — Кэндис загнула четвёртый палец, оставив только средний, — а теперь будь добра, дай ключики! Шеви тронулась и покатилась по утреннему городу. Мимо окон пролетали узлы эстакад, гудели машины, солнечные зайчики блестели в стёклах небоскрёбов. Кэндис надела тёмные очки и опустила стеклоподъемник. Теперь её волосы трепал утренний бриз с моря, а выглядела, она, небось, круто, как Сигурни Уивер в лучшие годы. Ах, утренний Сан-Франциско, и правда святое место. Но разве в святом месте есть «место» для таких, как Кэндис и Кэлман? Нет, Кэн знала: она давно выпала из нормальности, как и Док, как и вся та сволочь что окружает их, словно рыбы прилипалы окружают акул. —Я просто прорежу пиранью стаю, это не так сложно, — пыталась убедить себя Кэн, но выходило неважно. В конце концов, она решила просто игнорировать мысли и делать вид что всё нормально. Это у неё получилось не в пример лучше. Ещё одна заброшенная халупа на пляже. Кэндис на всю жизнь зареклась жить в чём-то подобном, разве что в самих Золотых Воротах. За фасадом мокрых и гнилых досок её ждали мокрые и гнилые трупы. Чёрные Тигры, их ещё называют Гаитянами, хотя не один из их боссов как пить дать ни разу на Гаити не был, нередко много следят, и доктор Кэлман был одним из немногих белых, кто мог без страха соваться в квартал Тигров. Сегодняшние дела обещали новые тела. Два чернокожих парня, лет может двадцати с хвостом, отдыхали на пляже. Кровь капала с их футболок, смешиваясь с каплями пота, стекающими с черепов (гаитян узнают по дредам, но эти были лысые, как яйцо). К хлипкой дверце хижины слетались насекомые. И всё же ребята особо не прятались и ничего не боялись. Так уж устроено в уголовном мире, что в торпеды берут не самых умных. —«С другой стороны, с чего бы им бояться», — медицинские перчатки стали влажными, едва соприкоснувшись с кожей на ладонях Кэндис, — «им наверняка сказали, что всё на мази. Ведь на мази же?» —«Конечно да, но не для вас», — мрачно ухмыльнулась Кэн и сняла пистолет с предохранителя. Главное в этом деле ровно дышать, иначе ты пропал. Парни заметили автомобиль. Один из них, тот что повыше и шире в плечах поднялся на ноги, отряхнулся от рыхлого песка, улыбнулся во все тридцать два и замахал руками. Кэндис просигналила и, съехав с дороги, припарковала автомобиль на траве. Дальше ехать смысла не было, если только не хочешь буксовать в песке, а у Кэндис на это времени не будет. Второй парнишка, худой и некрасивый продолжал лежать. —А где Докта? — спросил с акцентом Большой, — Фригги обещал Докту. —Доктор занят, а я его напарница, — сказала Кэн, выбираясь из автомобиля. Лицо Большого как-то сразу потеряло в жизнерадостности. —Какие-то проблемы? —уточнила Кэндис, встав напротив гаитянина. Он был выше её минимум на голову. И конечно, Кэн чувствовала, как её колени предательски подкашиваются. «Не забывай, пистолет у тебя» —Ноу проблема, бэйба, — ответил Большой, вновь зубоскалясь. Он повернулся к Мелкому и что-то сказал на своём языке. Для Кэндис не стало загадкой, какую именно часть её анатомии только что похвали. Всё же плохо наверное отказывать ребятам в этой их последней шалости. —Простите, мальчики, вы не в моём вкусе, — эй, здоровяк, не хочешь подсобить, раз ты такой джентльмен? Бензин бултыхался в канистре при каждом шаге Большого. Солнце встало в зенит, и теперь все три фигуры отбрасывали на песке гигантские тени. Вода была тихой, она едва шелестела мягким прибоем. В кустах жужжали стрекозы. Одежда прилипала к коже, и шрам на спине Кэндис жутко зудел. Пистолет в кармане иногда бряцал, и Кэн боялась, как бы этот звук не услышали гаитяне. —Ух твою-то мать! Сколько вы тут уже валяетесь?! Дверь открылась, и в нос Кэндис ударила отвратительная вонь гниющей плоти. К потолку взмыли мухи. Протерев глаза от слёз и восстановив дыхание, она осмотрелась: в хижине лежало три тела. Один торпеда, такой же, как пляжные молодчики. Его укокошили первым, со спины. Вторым был пожилой латиноамериканец, с загорелым лицом и тремя пулевыми отверстиями в животе. Он сидел за столом, а влажные мёртвые зрачки его глаз изучали потолок. Третий пытался бежать. Пуля разорвала ему икроножную мышцу, он упал, и его добили выстрелами в голову. —Из Вегаса, — Большой будто пытался её впечатлить, — приехали к нашему корешу Фригги просить сделки, — гаитяне рассмеялись, но вот Кэн не нашла в этом ничего впечатляющего или смешного, — они вообще не умеют дела вести. Припёрлись на переговоры со всеми своими долларами, и ещё что-то требовали, — (но кто же вёл переговоры, не эти же два увальня), — говорят, сделай то, и мы отдадим деньги. А Джей ему: «я и так бабки заберу, сечёшь?» —Что ещё за Джей? —Это наш кореш. Его забрал Фригги. —«Слава Богу, это не мой головняк», — поняла Кэндис, — «Судя по всему Джей вёл переговоры и теперь он уже мёртв» —Что вы сделали с оружием? —Мы не идиоты, тётя, — Мелкий впервые открыл рот, и его тон сразу же не понравился Кэндис (мог ли он до чего-то догадаться), — их не найдут, базарю. Будем жечь или как? —Рот закрой, с мамой своей будешь так разговаривать, — Кэндис коснулась стены. Как и ожидалось ─ мокрое и гнилое дерево. Подошва Кэн перекатывалась с пятки на носок, —здесь слишком влажно, даже с топливом будет плохо гореть, — Кэндис ещё секунду подумала и сказала, — сбегайте в ближайшие кустарники, нам нужны сухие ветки и всякая мелочёвка для розжига, — куришь? —Сигаретку, косячок? — любезно предложил Большой. —Хорошую зажигалку… — Большой смутился, но протянул свой Zippo. Гаитяне отправились собирать ветки, а Кэндис прикинула про себя, как бы ей уложить обоих без шума. Мысль путалась и шла плохо. Доктор Кэлман никогда не позволял себе так сомневаться. Кроме того раза… Майкл Мэхью, известный миру как Майк Чупа-Чупс присутствовал при том разговоре. Он, разумеется не Майк, а разговор, произошёл в заброшенном доме на Авеню. Майка туда привела наводка. Преступность для многих ─ работа и хобби в одном лице, нет ничего удивительного в том, что и у воров есть профессиональное сообщество, и своё сарафанное радио. Всякое радио порой сбоит. Это понял и Майк, в тот самый момент, когда во вроде как пустом доме послышались приглушённые голоса. Голоса звучали за стеной, в гостиной. По телу Майка пробежали мурашки при одной мысли о тюрьме. Он подумал было сбежать, уйти тем же путём что пришёл. Но звук приближающихся шагов с другой стороны, из коридора, словно сказал ему: «приятель, а вот теперь ты по-настоящему влип». Майк заскочил в ванную комнату, забрался в душевую и закрылся в кабинке. Звук приближался… Шаги прошли мимо. —Диего, как всё прошло? — спросил молодой, раздражённый голос, — что сказал Лоццо? —Боюсь, — скрипящим голосом ответил его собеседник, — мистер Лоццо и я не смогли прийти к желаемому консенсусу. Мистер Лоццо очень ценит дружбу семьи Ривьера и шлёт большой привет вашему отцу, однако отдавать нам долю рынка в Сан-Франциско… не входит в его интересы. Он отказался как от квартально-районного деления, так и от отпускных дому Лоццо. Вообще от всего отказался, — боюсь, он больше не хочет обсуждать этот вопрос. Разве что если в Сан-Франциско приедет сам мистер Ривьера. —Это унизительно, — первый голос перешёл на крик, а запястья Майка похолодели от ужаса, — это оскорбление моей семьи! Кто в криминальном мире не слышал про семью Ривьера?! Если Майк останется, его ждут крупные неприятности. Но и уйти незамеченным тоже не получится, на первом этаже ходят другие люди. Майклу оставалось только выжидать и надеяться, что его не найдут. —Ох да неужто, а ты ждал ковровой дорожки?! — произнёс третий голос. Этот голос звучал едко и спокойно, — твой отец давно не авторитет в этих краях, и если старик рассчитывал, что ручной мексиканец его сына, (без обид Диего), может просто прийти к Лоццо с чемоданом денег и купить себе кусочек ЕГО города, то мы ставим не на ту лошадь, — Лоццо плоть от плоти Сан-Франциско, он уважаем, его боятся. А страх и уважение стоят больше любой вшивой купюры. Ты должен понимать это лучше многих, если думаешь унаследовать бизнес. —В любом случае, сейчас всё кончено, — вновь вмешался Скрипящий. Кажется именно его называли «Диего», — я уже купил билеты на вечерний рейс. Будем в аэропорте имени Гарри Рида уже к восьми часам вечера. Нам нужно рассказать мистеру Ривьере об отказе мистера Лоццо и совместно выработать обоюдовыгодное предложение. «Господи, вот бы ширнуться,» — про себя шептал Майк, —«вот бы просто ширнуться, и всё будет пре-вос-ход-но» —Нет, я не поеду к отцу скулить, как побитая собака, — Молодой хлопнул рукой по (столу) … и быстро зашагал по комнате, — в моём возрасте он бы скормил ублюдка Клеменца Лоццо рыбам, и его ошмётки бы уже бороздили Атлантику. —Сейчас не шестидесятые, — вмешался Третий, — копы озверели, камеры на каждом углу. Плюс, Лоццо знает всех местных воротил, это не наша территория. Пацан, послушай-ка лучше Диего, он не первый день в бизнесе, — хотя и бывает ужасно зануден. —У меня есть план, — заявил Молодой. —И он дерьмо, — это я просто тебе сразу скажу, чтобы ты иллюзий не питал. Моя задача привести тебя в Неваду живым и отдать папочке. —Ты мне подчиняешься. —Я подчиняюсь тому, кто мне платит. А платит мне твой отец. Майк застыл от ужаса и задержал дыхание, когда дверь в ванную со скрипом отворилась. Всего один щелчок переключателя отделял неудавшегося вора от обнаружения. Но на этот раз Майку повезло. Высокий человек в костюме не стал включать свет. Он быстро подошёл к раковине, помыл руки и вышел, насвистывая песенку про Джонни. К этому времени разговор в гостиной уже подходил к концу. —Я сделаю, как ты сказал, из уважения к мистеру Ривьере и за всё что ваша семья сделала для меня в трудную минуту, — вздохнул старик Диего, направляясь к выходу, — но я прямо скажу, что ничего хорошего из этих переговоров не выйдет. Тигры не пойдут против Лоццо, им не нужны такие проблемы. —Он прикроет тебя, — чуть менее уверенно сказал Молодой. —Э нет, смотреть как ТВОИ люди корячатся перед очередным местным корольком в МОИ планы не входит, — Майк пытался унять тремор в руках, скоро люди разойдутся, и тогда путь наружу будет открыт, — людей со стволами у вас хватает, а я буду ждать в отеле, адрес тебе чиркнул. Как закончите страдать хернёй, позвоните мне, и мы двинем в пустыню. —Послушай… —Не вздумай мне угрожать, — холодным голосом произнёс Третий, направляясь к выходу. Тогда-то в коридоре, через крохотное отверстие между дверью и стеной его и заметил Майк. В руках этого человека был арбалет. —Как он выглядел?! — Кэлман вцепился в ворот футболки Майка и тряхнул, впечатав в пол, — расскажи мне ВСЁ что видел? Рост, раса, одежда, какие-нибудь отличительные особенности, — пацан хрипнул и закашлял, его зрачки отливали красным. Без наркотиков у парня началась ломка, — давай малой, вспоминай, иначе мне даже убивать тебя не придётся. Посидишь день другой тут без геры и сам полезешь на стенку. О да, — Кэлман наклонился к лицу Майка, чувствуя как внутри закипает ненависть. Конечно не к этому торчку. Но он просто был ближе всех, — давай, сосунок (ха, сосунок!), думай! —Да я ж его всего на секунду видал… — глаза Майка слезились и сами по себе, но сейчас он походу плакал по-настоящему, — мужик, белый, в костюме: ну такой, типа дорогой, сечёшь, как у Крёстного отца?! Длинные волосы, бородка как у педика. Ну это правда всё! Он ж даже лицом ко мне не поворачивался, прошёл, и всё. Я не гоню, чувак, — Теперь Кэлман был уверен. Он не мог точно знать, но почему-то чувствовал. Человек с арбалетом, человек замочивший Конрада спустя ПЯТЬ ЛЕТ снова прибыл в Сан-Франциско. —«И обратно он уже не вернётся», — решил Кэлман, — «я грохну его и наконец завяжу» —А что насчёт имён? Этот урод как-то себя называл? К нему обращались? — Кэлмана начинали бесить нюни Майка. Раздался треск. Кровь из разбитой носовой перегородки брызнула на ковёр с цветами. —Нет, — Майк повторил громче, — НЕТ! Я слышал только про этого Диего. А тот первый вроде как сынок босса Ривьеры... —Да, его зовут Итан. Итан Ривьера, старший сын и главная заноза в заднице папаши Нельсона, — Раймонд Клей, в розовых тапках, очках и с газетой в руках производил обманчиво мирное впечатление, — я не думаю, что он скажет больше, Джеймс, и тем более, я не позволю тебе следить в моём доме, — он указал пальцем на кровавое пятно на полу, — это коврик принадлежал ещё моей бабушке. А ещё из-за его блеяния у меня язва желудка проснулась, — давай в расход его и уматывай, а я найду способ узнать побольше об этом твоём парне с арбалетом. —В расход? В какой-такой расход, эй, — Майк снова задёргался, да так что чуть было не порвал скотч, — ты обещал меня пощадить, ДАЖЕ НЕ СМЕЙ, Я БУДУ ДРАТЬСЯ, СЛЫХАЛ...ЭЭЙ Хрясь! —Ну наконец-то заткнулся, — зевнул Рэй, — вывези его куда-нибудь за город и вышвырни на улицу. Дорогу сам найдёт, — если уж говно и не тонет, то этот торчок будет жить вечно... Кэлман потёр костяшку. На коже остались свежие пятнышки крови. Не перестарался ли он слишком сильно? Нет, пусть мальчишка валит и убирается из города подальше. Так ему будет лучше. Крупный краб выбрался на берег и, ухватив клешнёю кусок плоти мёртвой чайки, пополз обратно к воде. След от свежей крови тянулся за ним по пятам, но налетевший ветер засыпал останки песком. Над Сан-Франциско сгущались тучи, намечался небольшой летний дождь. Ветер качал ветки кустарников, отчего те, казалось, шевелились и тянулись к морю. В одном месте кусты действительно раздвинулись и из них, блестя потом, выбрались гаитяне. За то время пока Большой и Мелкий набирали хворост, Кэндис несколько раз обошла дом, стараясь собрать мысли в кулак. —«Ну же, это просто. Что бы сказал Кэлман?» —«Да какая разница, что бы он сказал. Он привык к такому, он преступник», — «а я что ли нет?» —«Чёрт бы нас обоих побрал», — «у меня пятнадцать патронов, с запасом, если только меня не обезоружат" —Эй, Бэйба, мы всё, — прям-таки лучезарно улыбнулся Большой, таща на плече связку палок. За ним следовал и Мелкий. Он всё ещё посматривал на Кэн с недоверием, должно быть и правда что-то подозревает. Или это Кэндис сходит с ума от беспокойства. В любом случае она слишком много выжидает. Давно бы уже можно было всё сделать. —Снимайте футболки и шорты! Гаитяне переглянулись и рассмеялись как гиены. На шее у одного из них Кэн заметила шесть набитых чёрточек. Так Тигры выпендриваются перед сородичами. Большой убил минимум шесть человек, прежде чем набить эту мерзость. Кэндис всё делала правильно, так ведь? —И не надейтесь, — она пояснила, — у вас одежда в крови. Выйдете в этом на улицу, и вас заломает первый же постовой, уяснили? Возражений и новых смешков не последовало. Вылив остатки топлива, Большой отбросил пустую канистру. Раздался глухой стук об дерево. Кэндис любила запах бензина. Острый и едкий, вцепляющийся в кожу клещами, да так что потом и не отодрать. Кэн проводила много времени с отцом в гараже, она всегда была непохожа на других девочек. Интересно, вырастет ли Кристина такой же? —«Почему я подумала о дочери…в такой момент», — ужаснулась Кэн. Большой и Мелкий стояли на пороге хижины. Кэндис стояла прямо за их спинами, в одной руке держа зажигалку, а в другой обклеенную картонку. Огонь поползёт по ней, затем перекинется на горстку хвороста перед порогом. Пламя вырастет и окрепнет и только тогда загорится жидкость. Через пару часов яркого пожара от тел «переговорщиков» почти ничего не останется. А ещё лучше, если не выдержит конструкция хижины, и обломки похоронят под собой все мрачные секреты этого пляжа. Включая ещё один, секрет Кэндис. Поднялся первый дым. —Пора! Кэндис сделала шаг назад, упёрлась ногой в землю, достала из кармана пистолет и выстрелила в упор. Громкий хлопок зазвенел в ушах. На секунду Кэн почувствовала всё: пылающую огнём пулю, вылетающую из ствола, напряжение в кистях рук от мощной отдачи, дуновение ветра, смахнувшее каплю крови с разлетающейся плоти Большого, треск рвущейся кожи, гаснущий в глотке крик. Там где секунду назад стоял человек лежала пустая оболочка. Труп. Мертвец. Первая жертва Кэндис. Мелкий застыл на месте, уставившись на мёртвое тело Большого. Едва дыша, он повернулся к убийце, а на его вытянутом лице был всего один вопрос: «за что?» Глупое восклицание на самом деле, а зачем его товарищ настрелял шесть человек? И всё же Кэн дрогнула, едва удерживав в руках пистолет. Она почувствовала на своих губах металлический привкус крови ─ похоже, ей тоже придётся менять одежду. Она надавила на спусковой крючок, и её мокрый палец соскользнул. И опять. Мелкий был не чета товарищу, но даже и он мог просто броситься на Кэндис, повалить её на землю и разделаться без проблем и свидетелей. Но страх сыграл своё дело, и вместо этого гаитянин сглотнул, медленно повернулся спиной, а затем бросился бежать по пляжу, подымая в воздух «брызги» песка. Прозвучал выстрел, — в молоко! Второй, Третий. Четвёртый выстрел попал в цель, плоть разорвалась кровавым всплеском чуть ниже лопатки. Мелкий закричал и покосился. Сделав ещё пару шагов, он провалился в те же кусты из которых пять минут назад вышел, ветки вновь зашелестели. На этот раз они не тянулись к морю, а яростно бились в агонии. Кэндис шла по кровавым следам, продираясь через чащу, хлюпая влажным илом, пока наконец не услышала тихий стон. Мелкий терял кровь, его кожа, казалось, стала ещё темнее, отливая цветом синим, как морская впадина. Потеряв возможность идти, он пополз, затем запутался в траве, соскользнул с пригорка и рухнул в воду. С каждым приливом волны всё меньше и меньше от тела Мелкого оставалось на поверхности. Напитавшись кровью, вода не стала рыжей, Мелкий просто растворялся в море, будто его никогда не было на этом свете. И светило солнце. —Н-не б-б.… уу-у, — умирающий пытался что-то сказать, но Кэндис не желала этого слушать. Ей хотелось, чтобы он скорее помер, утонул, пошёл на дно, СДОХ. Чтобы она снова отмыла саму себя. И сраного Кэлмана в придачу. Кэндис достала ствол и выстрелила ещё несколько раз ─ чтоб наверняка. Тело Мелкого тряслось и плевалось внутренностями, прежде чем окончательно стать ландшафтом. Кэндис швырнула пистолет в воду, тяжкий всхлип воды оплакал мертвеца, не первого и не последнего на дне океана. Море никому ничего не скажет, — оно самый лучший свидетель. Всё вышло, хоть и не без изъяна! Но только почему Кэндис продолжала думать о дочери, и ещё о розовой комнате и том дне, когда всё случилось? Шрам снова заныл. —Сто тысяч долларов на оплату колледжа Кристине, может больше (желательно больше), — лихорадочно шептала Кэндис, расстёгивая пуговицы на рубашке. Теперь и её одежда стала уликой, и кроме того эта жара ─ боже, как же жарко! — шестьсот тысяч на дом. Первый вклад ─ что-то в районе ста двадцати, да точно, пусть будет сто двадцать пять, но надо пересчитать ещё раз, — лифчик в кустах, свободу сиськам (Здесь всё равно ни души), — в среднем в неделю я трачу четыре тысячи долларов, но официально могу тратить только одну тысячу. Если умножить это на тридцать, а затем на двенадцать, то получится, если грубо округлять, — перед тем как снять с себя брюки, кроссовки, белое бельё и такие же белоснежные носки, Кэндис достала из кармана мятую пачку и вытянула из неё последнюю сигарету, — …то получится. О Господи, а что же получится, я кажется где-то обсчиталась, сука! — она с яростью оттолкнула ветку, и та в ответ ударила её по лицу. Кэн потеряла равновесие и упала на землю. Золотистая и сухая пыль мерзко облепила обнажённую кожу. Над головой Кэндис пролетали небеса, а в лёгкие проникал аромат CO – СО2, благо огонь уже успел охватить хижину и тело, лежащее на пороге. Тело, лежащее на…а где собственно тело?! Мигом вскочив на ноги и стряхнув песок с широких бёдер и поясницы, рождённая Венера на полставки осмотрелась по сторонам. И правда, труп Большого, распластавшийся у самого крыльца горящего и дымящего пекла, в которое превратилось место преступления, просто исчез. Хотя нет, не просто. ОН СУКА ВЗЯЛ И ИСЧЕЗ…без единого следа. —Ну же, возьми трубку, — прошептала Кэндис, а затем хорошенько выругалась. Спустя минут десять безрезультатного поиска, ей пришлось признаться себе, — да, я наложала, — но и тебе сразу сказала, что я не торпеда, и это не моё. Да ответь же, засранец! —Алло-алло, Кэн, это ты? — Кэндис облегчённо выдохнула и откинулась на спинку сиденья, — Кэн, у меня есть новости, которые нам срочно нужно обсудить! —Вот так удача, у меня такие новости тоже есть… — то ли смеясь, то ли плача ответила Кэндис.