Глава 16. Что дальше?

Теплицы были старые. Стекла разбиты, рамы сгнили, внутри пахло сырой землёй и чем-то гнилым. Луна светила сквозь дыры в крыше, и в этом свете было видно, как по стенам ползут тени. Мои тени. Марты. И ещё чьи-то. — Держись за мной, — шепнула Марта. Она шла впереди. Нож в правой руке. Левой держала меня за рукав. Я сжимала фонарик — маленький, дешёвый, который мы нашли в гараже. Батарейки садились, свет был жёлтым и слабым. Мы прошли через три теплицы. Пустые горшки, сухие стебли, доски с гвоздями. Я споткнулась о шланг, чуть не упала. Марта дёрнула меня за рукав и поставила на ноги, даже не обернувшись. Четвёртая теплица была больше других. В конце неё — железная дверь. Новая. Не ржавая. С кодовым замком. — Он здесь, — сказала Марта. — Откуда знаешь? — Слишком дорогая дверь для пустого места. Она подошла к замку. Покрутила колёсико. Прислушалась. — Четыре ноля, — сказала она и набрала код. Дверь щёлкнула. — Откуда ты знаешь код? — прошептала я. — Сергей любил повторять в бреду. «Мой сад начинается с чистого листа. Четыре ноля». Мы зашли внутрь. Коридор. Белый. Светлый. Лампы под потолком. Чистый пол. Ни пылинки. После грязных теплиц это выглядело как другой мир. Страшный мир. Потому что такой порядок бывает только там, где всё под контролем. Где каждая вещь на своём месте. Где каждая фиалка знает свой горшок. — Сюда, — сказала Марта и пошла вперёд. Коридор вывел в большую комнату. Стеклянные стены. За ними — темнота. Внутри — кресла. Стол. На столе — чайник, чашки, сахар. Как в гостиной. Как будто здесь жили. На стене — фотографии. Я подошла ближе. Моё лицо. Марты. Лены. Кати. И ещё много других. Те, кого мы не знали. Те, кого не успели спасти. Под каждой фотографией — дата и номер. — Это их имена, — сказала Марта. — Он их запоминал. — Как зверинец. — Хуже. В углу комнаты была ещё одна дверь. Тяжёлая. Металлическая. С маленьким окошком. Я подошла к окошку. Заглянула внутрь. Там была Катя. Она сидела на полу в пустой комнате. Без обуви. Без куртки. Руки связаны за спиной. Глаза закрыты. Я не знала, жива она или нет. Но когда я постучала по стеклу, она открыла глаза. Посмотрела на меня. И заплакала. — Мы её вытащим, — сказала Марта. — Но сначала — он. — Где он? — Здесь. Чует. И правда. Запах. Те же духи. Сладкие. Тяжёлые. Они плыли откуда-то сверху. Я подняла голову и увидела лестницу. Второй этаж. Тоже стеклянный. Там горел свет. — Он нас ждёт, — сказала Марта. — Знаю. — Пойдём. Мы пошли наверх. Ступеньки скрипели. Каждая скрип — как удар сердца. Я считала. Семь, восемь, девять. Десятая привела на маленький балкон. Оттуда было видно всю комнату. И кресло. В кресле сидел Сергей. Живой. Чистый. В белой рубашке. Рука перевязана — там, где Марта ударила камнем. На лице — улыбка. — Фиалки, — сказал он. — Я знал, что вы придёте. Марта шагнула вперёд. Нож в руке. Я видела, как дрожит лезвие. Не от страха — от ярости. — Где ключи от двери? — спросила Марта. — Какая дверь тебя интересует? Та, где Катя? Или та, что ведёт наружу? — Обе. Сергей засмеялся. Тихо. Без радости. — Вы не убьёте меня, — сказал он. — Потому что вы — не я. Вы — фиалки. А фиалки не убивают. — Не убьём, — сказала Марта. — Но можем покалечить. Она бросилась на него. Быстро. Как кошка. Сергей не успел увернуться. Нож вошёл ему в плечо — то же самое, где уже была рана. Он заорал. Не от боли — от злости. Схватил Марту за руку, вывернул. Нож упал. Марта отлетела к стене. — Марта! — крикнула я. — Стой! — заорала она. — Не лезь! Сергей встал. Плечо кровоточило, но он не обращал внимания. Пошёл на Марту. Я видела его глаза. Там не было ничего. Пустота. — Ты испортила мой сад, — сказал он. — Ты и твоя подружка. Вы сломали мои горшки. Вы украли мои цветы. — Они не твои, — сказала Марта, поднимаясь. — Они ничьи. — Неправда. Я их вырастил. Я их поливал. Я дал им смысл. — Ты дал им страх. — Это одно и то же. Он замахнулся. Я не думала. Я просто прыгнула. Вцепилась ему в руку. Зубами. Как зверь. Сергей заорал и отшвырнул меня. Я ударилась спиной о перила. Край. Внизу — стеклянная стена. Если упаду — разобьюсь. — Виола! — крикнула Марта. Она схватила нож. Вскочила. Встала между мной и Сергеем. — Не подходи, — сказала она. — Или что? — усмехнулся Сергей. — Или я сделаю то, о чём ты не просил. Она шагнула вперёд. Сергей шагнул навстречу. И в этот момент внизу завыла сирена. Громко. Близко. Полиция. Сергей замер. Повернул голову к окну. Увидел синие маячки. Их было много. Пять. Десять. Целая колонна. — Как? — прошептал он. — Мы вызвали, — сказала Марта. — Ещё тогда, у гаражей. Рация не села. Мы просто сделали вид. — Врёшь. — Проверь. Сергей посмотрел на неё. На меня. На свои руки в крови. Потом засмеялся. Громко. Страшно. — Вы выиграли, фиалки. Но сад остаётся. Всегда остаётся. Он развернулся и побежал. Не вниз — вверх. На крышу. Мы за ним. Лестница, ещё одна дверь. Холодный воздух. Ночь. Звёзды. И край. Сергей стоял на парапете. — Не надо, — сказала Марта. — Боишься за меня? — спросил он. — Боюсь, что ты сделаешь это легко. Он посмотрел на неё. Улыбнулся. И шагнул вниз. Я закрыла глаза. Услышала глухой удар. Потом крики внизу. Потом тишину. Марта взяла меня за руку. — Не смотри, — сказала она. — Он жив? — Не знаю. И знать не хочу. Мы спустились вниз. Полицейские уже были внутри. Кто-то открыл дверь Кати. Кто-то вызывал скорую. Кто-то снимал фотографии со стен. Катю вывели. Она плакала. Но была жива. Я подошла к ней. Обняла. — Всё кончено, — сказала я. — Правда? — спросила она. — Правда. Мы вышли из сада. Через теплицы. Через разбитые стёкла. Через грязь. Луна светила нам в спины. Марта шла рядом. Молчала. — Ты как? — спросила я. — Жива, — сказала она. — Как и ты. — Это главное. — Это всё. Мы вышли на дорогу. Сзади горел свет — полицейские машины, фонари, скорая. Впереди — темнота и тишина. — Что теперь? — спросила я. — Теперь — жить, — сказала Марта. — По-настоящему. Я взяла её за руку. Мы пошли вперёд. Сад остался позади. Фиалки вышли из темноты. И больше никто не назовёт их мясом.