Глава 25. Доброе утро

За завтраком Захария выглядела так, будто ночь провела не в постели, а в окопе. На самом деле было почти так. После кошмара уснуть она толком не смогла. Сначала долго лежала на спине, не выпуская пистолет из руки и глядя на потолок — почти не моргая, словно всерьёз ожидала, что в любой момент из тёмных стыков панелей снова выползет то существо из сна. Потолок, впрочем, вёл себя безупречно. Потом её начало раздражать другое — темнота в углах комнаты. В какой-то момент Захария просто не выдержала, резко села и включила свет. Комната вспыхнула холодным белым светом. Она замерла на секунду, прислушиваясь. Потом, почти не думая, сползла с кровати, шагнула к краю матраса и резко заглянула под него, одновременно направляя туда пистолет. Под кроватью было безнадёжно пусто. Только её собственные старые тренировочные ботинки, покрытые тонким слоем пыли. Захария медленно выдохнула. Постояла ещё пару секунд, потом вернулась на кровать и уселась, поджав под себя ноги. Пистолет она положила рядом, но так, чтобы можно было дотянуться до него мгновенно. Потом взяла планшет. Скотт, очевидно, в последнее время сильно сокративший количество алкоголя в своей жизни, снова взялся за старое. То есть за попытки привить Захарии хотя бы намёк на интеллект. Её личные сообщения были забиты ссылками на какие-то научные статьи его коллег, сопровождавшиеся пространными комментариями. «Вот это интересно». «А этот, по-моему, окончательно впал в маразм». «Денатураты — будущее. Не смейся». Захария зачастую не понимала даже половины слов в названиях статей. Зато это отлично занимало мозг. Чтобы хотя бы примерно понять, о чём речь, половину терминов приходилось искать в сети. Через пару минут такого чтения любые мысли о кошмарах, жёлтых глазах и белых цветах начинали уступать место гораздо более надёжному чувству — ощущению собственной полной и безоговорочной тупости. Что, как ни странно, действовало успокаивающе. Джефф всегда приходил на завтрак раньше Дейва. По его собственным словам, из-за причин вполне бытовых. — Думаю, Дейв поёт в душевых. Или типа того. Знать не хочу, что он там делает, да, лейтенант. Поэтому сейчас они сидели с Захарией вдвоём. В последнее время Захария старалась избегать таких ситуаций — оставаться с Джеффом наедине. Его фаза влюблённого энтузиазма никак не заканчивалась, несмотря на всю логику подобных фаз. Вообще-то Захария считала, что достаточно хорошо разбирается в мужских циклах схождения с ума от чувств. В академии она ставила эксперименты на Алане. Исключительно негуманные. Но теперь она начинала подозревать, что Алан всё-таки был не самым стандартным представителем человечества, и не стоило переносить его модель поведения на всех мужчин сразу. Скотт, пожалуй, был прав, когда говорил: — Когда ты входишь в комнату, Захария, научный метод из этой комнаты выходит. Но сегодня Джефф вёл себя на удивление прилично. То есть молчал. И не разговаривал с ней больше необходимого. Ограничился коротким: — Доброе утро, лейтенант. После чего сосредоточился на своей каше и выглядел… задумчивым. Что уже само по себе было невероятно. И подозрительно. Поэтому Захария, забыв о собственном недосыпе и решив заодно отвлечься от мыслей о кошмаре и тёмной фигуре на потолке, — пожалуй, впервые в жизни сама нарушила благостное молчание. — Всё в порядке, Джефф? — спросила она. — Вид у тебя какой-то… как у Дейва. Джефф удивлённо поднял на неё глаза. Секунду помолчал, отпил синт-кофе — которое в казарменной столовой неизменно отдавало вкусом пластика — и снова уставился в кружку. Молчал он долго. Смотрел в чашку так сосредоточенно, будто на её дне скрывалась какая-то фундаментальная истина. Даже поковырял кашу ложкой. Потом наклонился ближе и, оглянувшись по сторонам, трагическим шёпотом сказал: — Лейтенант… мне кажется, за нами следят. Пауза. — То есть не за нами. За вами. Захария моргнула. На секунду зависла, переваривая услышанное. Потом пожала плечами. — Это же Офир, Джефф. Тут все за всеми следят. Не обращай внимания. Она лениво помешала кашу. — Я вот недавно нашла у себя в шкафу камеру. Представляешь? Наверняка ASC расшалилось. Надеюсь, какому-нибудь их оператору понравилось пару недель пялиться на то, как я переодеваюсь. Джефф поперхнулся кофе. Сильно. Закашлялся так, что чуть не уронил кружку. Именно в этот момент к столу подошёл Дейв. Он не стал вникать в происходящее и просто хлопнул Джеффа по спине так, что тот едва не слетел со стула. — Доброе утро, лейтенант! — бодро сообщил он. — Недоброе утро, Джефф. Ты сегодня храпел как крот-мутант. Джефф, выпрямившись на стуле и потирая спину, злобно прошипел: — Маши своими граблями аккуратнее, придурок! А если у меня перелом? Дейв тем временем уже подтянул к себе тарелку с кашей. — Ничего, — философски заметил он. — Полежишь пару недель в медблоке. Там, говорят, кормят лучше. И медсёстры добрые. Он бросил взгляд на Захарию и ухмыльнулся. — Не то что вы с капитаном Элизой, лейтенант. Не обессудьте. Захария медленно доела ещё одну ложку каши, задумчиво постучала ложкой о край миски и сказала: — Кстати. На сегодня у нас по плану патруль на рынке после обеда. А потом… — она пожала плечами, — можете спокойно прохлаждаться до завтрашнего утра и морально готовиться к тому, что мы идём в Шахты. Джефф поднял голову. — А как же наша… вечерняя тренировка? Захария некоторое время жевала, потом поморщилась. Сегодня каша имела какой-то особенно странный привкус. Ей даже на секунду показалось, что она чуть пахнет теми самыми цветами из сна — приторно-сладко. Она резко проглотила и отставила ложку. — Тренировка отменяется. Если ты забыл, Джефф, то я напомню: у меня вчера сдохли техномантические перчатки. Мне нужно срочно подобрать новые и откалибровать их. Она равнодушно пожала плечами. — Потому что идти в Шахты с голыми руками — это очень весёлая форма суицида. Дейв облегчённо вздохнул, так театрально, что несколько человек за соседним столом обернулись. — Наконец-то. Никаких молний. Спокойно полежу. Никакого стресса. Джефф фыркнул. — Никакого стресса в казармах? Ты про капрала забыл? Дейв уже тянулся за хлебом. — А, точно. Забыл рассказать. Он лениво намазал что-то серое под кодовым название «паштет армейский» на кусок хлеба и продолжил: — Вчера видел, как Тайрон собирал вещи. Спросил у него, куда это он. Неужели, думаю, его всё-таки отправляют в дур… гхм… лечиться. Он откусил и пожал плечами. — Нет. Попал под текущую волну призыва. Опять на фронт. Захария чуть не подавилась кашей. — Тайрона? На фронт? Он же не в себе! Дейв спокойно кивнул. — Вот именно, лейтенант. Он некоторое время смотрел в тарелку, потом добавил уже без своей обычной лёгкости: — Так как вы оба не были на фронте… с высоты, гхм… если это можно назвать высотой, а не помойной ямой… своего опыта скажу, что таких, как Тайрон, там большая часть и есть. Он медленно покрутил ложку в пальцах. — Представления не имею, что будет твориться, когда народ массово начнёт возвращаться. Пауза. — Если… будет кому. На несколько секунд за столом повисла неприятная тишина. Захария осторожно сказала: — Война идёт уже очень долго. Думаю… у ASC методы… отработаны. Дейв скривился. — Это не разговор для столовой. Я сглупил. Он откинулся на спинку стула и вздохнул. — Так что там с Шахтами завтра? Джефф, который до этого молча слушал, вдруг оживился и сказал нарочито бодрым тоном: — Я слышал, там опять сдох центральный лифт. Так что придётся идти пешком. Он с невинным видом посмотрел на Дейва. — Ты опять будешь жаловаться на свои колени. Дейв мрачно уставился на него. — Да чтоб мы тебя там в тоннелях и забыли, Джефф. ___ Захария шла к квартирмейстеру с заранее приготовленным выражением лица человека, который морально готовится слушать чужие нравоучения. Квартирмейстер Райан был человеком привычки. А одна из его любимых привычек заключалась в длинных монологах о том, что женщинам нельзя доверять тонкое оборудование. Особенно женщинам-техномантам. Особенно — ей. Обычно всё начиналось с тяжёлого вздоха, потом следовало что-нибудь вроде: «Я всегда говорил, что молнии и женщины плохо сочетаются», после чего разговор плавно переходил в лекцию о бережном обращении с армейским имуществом. Поэтому Захария уже приготовилась стоять, слушать и мысленно считать до ста. Но на этот раз всё пошло не так. Когда она вошла, Райан даже не посмотрел на неё привычным укоризненным взглядом. Он был занят. И выглядел… озабоченным. — Лейтенант, — коротко сказал он и сразу же выставил на стол странного вида металлический чемодан. Щёлкнули фиксаторы. Крышка открылась. Внутри лежали колбы. С толстым стеклом, аккуратно уложенные в пенопластовые гнёзда, они были наполнены чем-то густым и ядовито-жёлтым. Захария на секунду замерла. Райан потер переносицу и сказал: — Мы с капитаном Элизой вчера обсудили происшествие в тоннелях… Похоже, саранчи в Шахтах слишком много. Просто чисткой не обойтись. Он постучал пальцем по колбе. — Придётся закладывать яд. Это он. Он закрыл чемодан и подтолкнул его к краю стола. — На складе ещё несколько коробок. Пришли завтра своих — пусть таскают. Они тяжёлые. Захария моргнула. Несколько секунд она рассматривала жёлтые колбы, потом спросила: — А что это за яд? — От инсектоидов, — ответил Райан. — Точно не скажу. Сегодня утром прислали из отдела биологических угроз. Он пожал плечами. — Думаю, противогаз не помешает. Захария задумчиво почесала бритую голову. Кстати, надо было подстричься. Волосы уже отросли до той стадии, когда в условиях казарм приводить их в порядок становилось утомительно. То есть — по её меркам — примерно на пару сантиметров. Вот Тень. Она бы вообще ходила лысой, если бы не была уверена, что Дейв и Джефф тогда перестали бы нормально патрулировать и начали бы соревноваться, кто из них удачнее пошутит. Мысль наконец сформировалась. — А инструкция… есть какая-нибудь? Райан тяжело вздохнул и закатил глаза. — Есть. Он показал рукой на чемодан. — Берёшь яд. Выливаешь в гнездо саранчи. Радуешься, если тебя не сожрали в процессе. Он посмотрел на неё. — Достаточно конструктивно, лейтенант? Захария всё ещё с сомнением смотрела на колбы. — А эта штука точно не отравит что-нибудь ещё? Райан поморщился. — Поверь мне, в Шахтах не обитает ничего такого, чего бы ты не хотела отравить. Захария кивнула. — Ясно. Но где-то внутри всё равно шевельнулось смутное сомнение. Её смущало полное отсутствие маркировок на колбах. По стандартам Изобилия такие были везде. Захария успела насмотреться на них за те пару месяцев, что пряталась у Скотта в больнице, пока её не забрали в Орден. Здесь же стекло было совершенно чистым. Никаких обозначений. Но сейчас было не до этого. Она уже открыла рот, чтобы сообщить Райану новость о том, что ей срочно нужны новые техномантические перчатки. Но Райан в этот момент наклонился под стол. Пошуршал там чем-то. И вытащил ещё один кейс. Меньше предыдущего, но явно тяжелее. Он поставил его на стол. — Забыл. Щёлк. — Вот, твои перчатки. Захария моргнула. — Не знаю, кого ты там в снабжении молнией шарахнула, — продолжил Райан, — но это сработало. Никогда ничего так быстро не привозили. Он протянул ей планшет. — Распишись. Захария медленно посмотрела на кейс. Потом на планшет. На экране была заявка на техномантические перчатки. С вчерашней датой. И её собственной подписью. Проблема была в том, что никакой заявки она не подавала. Она только что пришла это сделать. Захария посмотрела на дату согласования. Получалось, что заявка была оформлена… примерно в тот момент, когда она вчера торчала в душе. А дальше документ с какой-то безумной скоростью прошёл все круги согласования. Ладно ещё капитан Элиза — в это Захария могла поверить. Но дальше шли другие инстанции. Снабжение. Контроль оборудования. Учёт. Бюрократическое чудовище армейского снабжения обычно держало такие заявки в подвешенном состоянии неделями. А тут… За ночь. Да ещё и с её чёртовой подписью. Райан, которому явно надоело, что она так долго смотрит на планшет, сказал: — Ну чего ты зависла? Подпись свою забыла, что ли? Захария медленно подняла на него глаза. — Райан. — М? — Я не подавала эту заявку. Он нахмурился. — Что? — Я только сейчас пришла к тебе это сделать. Вот прямо сейчас. Она ткнула пальцем в экран. — Какого хрена там моя подпись? Райан забрал у неё планшет. Прищурился. Долго вглядывался в документ. Потом пожал плечами. — Вроде всё в порядке… Ты уверена, что вчера головой нигде не приложилась? Захария фыркнула. Бросила взгляд на кейс с перчатками. И сказала спокойно: — Нет, Райан. Она чуть наклонилась ближе. — Но если ты ещё раз скажешь что-нибудь такое, обещаю: у тебя в каморке случайно сгорит телевизор. Пауза. — От перенапряжения. Захария кивнула на планшет и невозмутимо добавила: — И никаких тебе больше просмотров клипов этой… как её… Нюши. Райан оскорблённо фыркнул. — Ниши! — возмутился он. — Как можно путать имя самой лучшей певицы Марса! Всегда знал, что техноманты абсолютно не восприимчивы к тонким материям. Захария мрачно сказала: — Телевизор, Райан. Райан уже набрал в грудь воздуха, явно собираясь прочитать длинную лекцию о музыкальном вкусе, культурном развитии и общем уровне образования техномантов, но осёкся на полуслове. — Понял я, понял, — пробурчал он. Они оба покосились на кейс с перчатками. Несколько секунд в комнате стояла странная тишина. Потом Захария задумчиво спросила: — А вдруг там бомба? Райан медленно повернул к ней голову. — А на кой хрен там быть бомбе? Он скептически посмотрел на неё. — Кому ты настолько нужна, чтобы так стараться? Заставить весь отдел снабжения работать как следует и ещё сверхурочно… такое возможно только если тебя хочет прибить… ну, сам Лозоходец! Захария пробормотала: — Нет, вот ему я точно ничего не делала. Вроде бы... Райан поперхнулся воздухом и подозрительно посмотрел на неё. — А кому дела… Но договорить он не успел. Захария уже шагнула к кейсу. Она подняла его со стола, взвесила в руке — и несколько раз энергично потрясла. Кейс не взорвался. Но предусмотрительный Райан каким-то образом успел нырнуть за свою железную стойку выдачи снаряжения. Через секунду над краем стойки осторожно показалась его голова. — Ну? — спросил он. — Мы всё ещё живы? Захария посмотрела на Райана. Потом подняла кейс и приложила его к уху, прислушиваясь, не тикает ли внутри что-нибудь подозрительное. Не тикало. Это было, в целом, обнадёживающе. Она ещё пару секунд постояла так, слушая металлический корпус, потом пожала плечами и положила кейс обратно на стол. Осторожно подняла защёлки. Щёлк. Щёлк. Райан издал короткий, трагический звук: — Ой. И мгновенно исчез назад под стол. Крышка кейса плавно раскрылась. Захария моргнула. Внутри действительно лежали техномантические перчатки. Только вот… совсем не такие, какие должны были быть. Она сразу поняла, что что-то не так. Судя по маркировке на кейсе, внутри должна была быть стандартная модель — та самая, которой пользовалась половина техномантов Ордена. Эти же были… сильно не такими. Даже на первый взгляд. Перчатки выглядели куда сложнее. Металл был тоньше, линии — аккуратнее, а в свете лампы поверхность микросхем слегка отливала золотистыми отблесками. И они были совершенно новыми. Настолько новыми, что это даже немного пугало. Захария некоторое время просто смотрела на них, пытаясь вспомнить, где уже видела что-то похожее. Потом память щёлкнула. Похожие перчатки были у грандмастера Йена. Только его выглядели тяжелее и массивнее. Обычно обмундирование Захарии — как и большинству других — доставалось по принципу:сняли с трупа предыдущего владельца, радуйся, что работает. Эти же явно только что сошли с производства. И стоили, вероятно, как половина арсенала казармы. Золотистый блеск микросхем почти гипнотически манил к себе. Захария поймала себя на очень простой мысли. Если произошла какая-то ошибка распределения… …совсем не обязательно её немедленно исправлять. Райан тем временем осторожно выполз из-под стола. Он выпрямился, огляделся и, убедившись, что всё вокруг всё ещё цело, начал бочком подбираться к столу, явно собираясь посмотреть, что именно лежит в кейсе. Захария захлопнула крышку прямо перед его носом. — Действительно перчатки, — быстро сказала она. — Прости за беспокойство, Райан. Она уже защёлкивала фиксаторы. — Видимо, я вчера действительно что-то перепутала и не заметила, как подписала заявку. Кейс щёлкнул. — Наверное, надо будет поблагодарить капитана за то, что всё так быстро согласовали. Она подхватила кейс. — Я пошла. Патруль не ждёт. Хорошего тебе дня. И Захария крайне поспешно направилась к двери. Райан сначала пару секунд смотрел ей вслед, пытаясь понять, что именно только что произошло. Потом до него начало доходить. — Стой! — заорал он. — Куда! А инвентарный номер?! Протокол выдачи! Лейтенант! Но Захария уже скрылась в коридоре, унося с собой кейс. ___ Захария вышла в коридор, всё ещё держа кейс под мышкой, и почти сразу пришла к самому логичному выводу. Перчатки ей подкинул грандмастер Йен. Мысль была… в целом приятная. Значит, он не считал её совсем безнадёжной. Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в другом. Она явно сильно недооценила, насколько грандмастер в курсе происходящего в гарнизоне. Перчатки она сожгла только вчера. Значит, уже вечером он об этом знал. Захария нахмурилась. Если грандмастер знал это… то мог знать и ещё что-нибудь. Например, то небольшое фиаско на прошлой неделе. Когда она — как последний курсант-первокурсник, а не прошедший посвящение техномант — случайно спалила микросхемы ультразвукового душа. Просто потому, что душ опять завис. А она вспылила. Формально всё списали на обычную поломку. Души в казармах ломались регулярно. Но любой техномант, услышав эту историю, сразу понял бы, что произошло на самом деле. Захария поморщилась. А потом ей в голову пришла куда менее смешная мысль. Если Йен так быстро узнал про перчатки… …то кто сказал, что он не знает ещё чего-нибудь. Например, о её нынешних делах с Антоном. Или о том, кем она была раньше. Мысль о Моранe неприятно кольнула. Вот этого Захария боялась больше всего. Потому что если об этом узнает кто-то в Ордене — проблем будет столько, что проще сразу идти в Шахты без перчаток. А если узнает Шон… Захария тихо выдохнула. Шон точно не оценит. В Ордене её считали просто сиротой из Трущоб. Именно такую версию Захария аккуратно изложила в тот первый разговор — когда Скотт привёл её к древнему на вид техноманту, которого, кажется, звали Сайрен. Скотт тогда был с ним знаком лично. Судя по тому, как все вокруг держались, Сайрен был какой-то очень важной шишкой. Но Захария после того разговора больше его никогда не видела. Вопросов он задавал много. Но уж что-что, а придумывать себе фальшивую биографию и придерживаться её Захария к тому моменту умела прекрасно. К тому же Сайрен, по большому счёту, не очень-то её в чём-то подозревал. Захария тогда заранее приняла максимально жалкий вид. Этот образ обычно действовал на людей успокаивающе. Сайрена куда больше интересовало другое. Кто мог быть её отцом. Он довольно долго рассматривал её лицо, явно пытаясь узнать в нём черты кого-то из своих непутёвых учеников. Судя по выражению его лица, старик подозревал, что кто-то из мужчин Ордена в очередной раз забыл, как пользоваться контрацепцией. А это было серьёзной проблемой. Техномантам законодательно не разрешалось оставлять «нелицензированное потомство» где попало. Тем более — вне Ордена. Чтобы не портить «генетические линии», как с явным презрением говорил Шон. При этом он обычно косился на Алана. Явно считая, что некоторые линии и без того уже испорчены без всякого вмешательства извне. Сайрен тогда долго изучал её лицо. Потом наконец сказал: — Ты, наверное, похожа на мать, девочка. Захария тогда согласно кивнула. На мать она действительно была похожа. Отрицать это было бессмысленно. Хотя иногда очень хотелось. Захария знала, что Сайрен не найдёт в её лице знакомых черт среди членов Ордена. Даже если попытается искать родственников. Даже если решит проверить генетику. Потому что Каладот, вероятно, всё-таки не врал, когда говорил, что он её отец. Там достаточно было просто посмотреть на их лица. Но генетическую проверку Захария и так не проходила. Вероятно, именно потому, что Сайрен опасался — а вдруг её нерадивый папаша всё-таки найдётся внутри Ордена. А тогда придётся устраивать официальное разбирательство. Поэтому официальная версия происхождения Захарии получилась… довольно мутной. Так как по старой традиции Изобилия в любом непонятном происшествии было принято обвинять политических противников… …то виноватой в итоге оказалась «Аврора». Точнее, какой-нибудь приблудный техномант оттуда, которого назначили её неизвестным отцом. Мысль о том, что техномантом могла быть её мать, почему-то даже не рассматривали. Почему именно — Захария узнала только на старших курсах. Ей объяснил Шон. Причина была банальна. Техномантия плохо сочеталась с беременностью. Собственное электричество женщины-техноманта обычно просто убивало всё, что успевало сформироваться внутри. Большинство таких беременностей заканчивались выкидышами ещё на ранних сроках. Поэтому эта версия никому даже не пришла в голову. Захария поморщилась. Потом поймала себя на том, что думает о какой-то ерунде. Беспокоиться стоило совсем о другом. О том, что грандмастер мог узнать что-нибудь о её… приключениях в Трущобах. И нынешних. И прошлых. О том, что она — тот самый «племянник» Морана по имени Зак, сейчас, по ее представлениям, знали всего два человека. Антон. И Скотт. Когда-то Скотту пришлось зашивать огнестрельное ранение Морану. Моран полулежал в кресле, ругался и пил коньяк для «дополнительной анестезии», а Захария стояла рядом и ассистировала. Морану, разумеется. Подливая коньяк. Конечно, потом, позже, Скотт узнал ее лицо, увидев снова. Но при этом он скорее всего считал, что она действительно племянник - Захария никогда не уточняла. Точнее, замаскированная племянница Морана. Или просто какая-нибудь сирота, которую тот подобрал на улице в приступе благочестия. Или в приступе чего-то ещё. Захария сама не была уверена. Скотт знал, что она постоянно крутилась рядом с Мораном и что ей известны некоторые вещи. Но насколько глубоко она во всём этом участвовала — он, к счастью, не понимал. Антон, в свою очередь, не знал, действительно ли она Морану родная племянница. Зато наверняка догадывался, куда делся общак. Захария на секунду скривилась. При Шоне она иногда тоже упоминала свою жизнь в Трущобах. И Воров. Но всегда — как наблюдатель. Потому что быть сиротой из Трущоб и при этом делать вид, что никогда не имел дела с Ворами, было бы куда подозрительнее. Но если грандмастер Йен вдруг начал копаться в этом… Вот это уже было совсем другой разговор. Захария недовольно мотнула головой, будто пытаясь вытряхнуть из неё эти мысли. Толку от них всё равно не было. Если Йен действительно что-то узнал — она об этом рано или поздно услышит. А если нет, то и накручивать себя заранее смысла не было. К тому же у неё сейчас была куда более насущная проблема. Она опустила взгляд на кейс в руке. Точнее, не проблема. Совсем наоборот. В конце концов, ей только что досталась невероятно крутая штука. Её нужно было срочно попробовать. Захария ускорила шаг, направляясь к тренировочному залу. Пришлось даже заставить себя идти спокойно и не подпрыгивать на ходу, как ребёнок с новой игрушкой. Но через пару коридоров Захария вдруг резко остановилась. В голове всплыла фраза Райана. «Кому ты настолько нужна, чтобы так сложно тебя убивать?» Она медленно выдохнула. Проблема была в том, что теоретически кандидаты существовали. Кто-то из старой гвардии Воров. Те, кому она здорово испортила жизнь. Кто-то из связанных с ними политиков. В документах, которые совершенно случайно десять лет назад оказались на столе дежурного офицера ASC в Трущобах, было довольно много имён. Захария снова посмотрела на кейс. Конечно, она видела похожие перчатки у грандмастера. Но… А вдруг это ловушка? Мысль была неприятной. И слишком правдоподобной, чтобы её просто игнорировать. Захария постояла ещё пару секунд. Потом тяжело вздохнула. И развернулась. Вместо тренировочного зала она направилась к мастерской на первом этаже. Перчатки сначала нужно было проверить. На предмет… сюрпризов.