Глава 29. Нормативы метания снаряда

— Третий пошёл! — заорала Захария. Она махнула рукой и мгновенно зажала ладонями уши. Дейв, коллективно выбранный на роль человека, который при желании способен швырнуть рояль, не то что стеклянную колбу, уже размахнулся. Очередной снаряд полетел в пещеру. Колба описала короткую дугу и ушла вверх, почти под самый купол, где в свете сотен мерцающих тел саранчи воздух казался густым и живым. Шон слегка поднял руку. Его движение было почти ленивым. С пальцев сорвался тонкий, ослепительно белый разряд. Через секунду колбу разнесло прямо в воздухе. Стекло и токсин разлетелись облаком, которое мгновенно подхватило движение крыльев и тел внутри пещеры. Захария в который раз поймала себя на том, что залюбовалась. Шон делал это так легко. Будто вовсе не прикладывал усилий. Молнии на мгновение освещали его профиль — и белые волосы вспыхивали холодным голубым светом. Лицо оставалось сосредоточенным и спокойным. Как будто он просто выполнял аккуратную лабораторную работу. Но реальность быстро напомнила Захарии о себе. Саранча сразу же заметила их, и огромные тела начинали ползти в сторону выхода из пещеры. Некоторые насекомые были настолько разъевшимися, что уже почти не могли летать — крылья у них болтались на спинах скорее как декоративный элемент. Захария резко повернулась и ударила разрядом в ближайшую тварь. Её молния получилась куда менее изящной, чем у Шона, но эффект был вполне убедительный. Саранча дернулась, вспыхнула и рухнула на камень с треском обугленного хитина. — Левый край! — крикнула она. Пока Шон и Дейв занимались колбами, остальные обеспечивали, чтобы группу не сожрали. Позади Захарии на одном колене стоял Джефф. Он упёр тяжёлую винтовку в камень и методично вел огонь по подползавшей саранче. Выстрел. Ещё один. И ещё. Попадания следовали почти с пугающей регулярностью. Захария невольно почувствовала вспышку гордости. Надо же. Как хорошо она всё-таки выдрессировала своих дуболомов. Рядом Коннор и Мелвин занимались тем же, чем и Захария. В пещере стоял оглушительный запах озона и горелого хитина. Коннор, неожиданно для Захарии, с явным энтузиазмом ударил посохом по особенно наглой саранче, которая подобралась слишком близко. Насекомое с треском перевернулась на спину. Захария мельком посмотрела на него и подумала, что, кажется, сильно ошибалась, считая его чистым теоретиком. Ну. Или беднягу просто совсем достали студенты, и теперь он снимал стресс. Дейв поднял очередную колбу. Тяжёлое стекло звякнуло о камень, когда он перехватил её поудобнее. Он уже замахнулся — и вдруг бросил быстрый взгляд в раскрытый кейс. И заорал: — Это последняя! Грохот молний, стрельбы и стрекот крыльев почти заглушал слова. Захария, перекрикивая шум и в который раз жалея, что у них нет тех навороченных шлемов с радиосвязью, какие, по слухам, выдавали спецназу ASC, заорала: — Швыряй подальше, Дейв! Она повернулась к Шону. — Шон, эту не взрываем! Шон уже поднял руку для разряда, но тут же кивнул и опустил её. Дейв с размаху метнул колбу. Стеклянный цилиндр взмыл вверх, описывая широкую дугу в светящемся воздухе пещеры. На секунду он повис почти под самым потолком — среди жужжащей массы тел. Захария следила за ним взглядом. Секунда. Вторая. Третья. Колба упала где-то в глубине колонии, исчезнув в светящемся хаосе. Захария резко выдохнула и заорала: — А теперь — валим! Она на секунду осеклась. — То есть… отступаем! И первой развернулась к тоннелю. ___ Саранча явно была не против закусить ими. Поэтому «отступление» сопровождалось выстрелами, вспышками молний и непрерывным потоком мата, главным поставщиком которого, без всякого сомнения, выступал Дейв. Тоннели гремели эхом. Выстрелы отдавались под сводами, молнии вспыхивали голубым светом, освещая на мгновение каменные стены и блестящие хитиновые тела, а потом всё снова проваливалось в сумрак. Они шли быстро, почти бежали, сворачивая в боковые проходы. Не по тем, что были на армейских картах. По другим. По узким, неровным ходам, о существовании которых официальные схемы предпочитали не знать. Поэтому первой шла Захария. Она знала эти места по памяти. И одновременно молилась всем силам, какие только могли существовать на Марсе, чтобы ни в одном из этих ходов, которые когда-то давно показывал ей Моран, не случился обвал. Пока им везло. Саранча преследовала их ещё долго. По ощущениям — целую вечность. Хотя на самом деле прошло, наверное, минут пятнадцать. Постепенно стрекот за спиной стал тише. Потом исчез совсем. Когда стало ясно, что погоня наконец отстала, группа перешла на шаг. Все тяжело дышали. В воздухе всё ещё висел запах озона, пыли и горелого хитина. Захария остановилась и огляделась. Тоннель выглядел… странно. Незнакомо. Она нахмурилась и спросила через плечо: — Все целы? Позади раздался нестройный хор голосов. Что именно они отвечали, разобрать было невозможно. Но крика «умираю!» не последовало. Захария кивнула сама себе. Значит — целы. Алан тем временем медленно вертел головой, разглядывая стены. Тоннель был чистым. Подозрительно чистым. Ни мусора. Ни ржавого металла. Ни обломков оборудования. То есть, ни одного следа культурной деятельности человеческого рода. Алан зажег флуоресцентную колбу с газом у себя на плече, и яркий зеленоватый свет растёкся по камню. Он посмотрел на Захарию и спросил: — А теперь вопрос, многоуважаемый лейтенант. Он обвёл рукой тоннель. — Мы, нахрен, где? Он хмыкнул. — Потому что это явно не лифты, к которым мы стремились. Захария подняла голову, рассматривая потолок. Под кожаную униформу пробирался холодок. В тоннеле было ощутимо прохладнее, чем раньше. Это ей не понравилось. — Можешь вернуться, поздороваться с саранчой, Алан, — огрызнулась она. — Мы… сократили путь. Она замолчала. Ещё раз огляделась. И с неприятным чувством поняла, что они, похоже, всё-таки свернули не туда. Мелвин пожал плечами. — Неважно, где мы, — философски заметил он. — Зато тут нет саранчи. Он оглядел тоннель. — Это приятное разнообразие. Коннор тем временем медленно обходил стены. И вдруг восхищённо присвистнул. — Кажется… — сказал он. — Кажется, мы каким-то образом попали в древнюю часть Шахт! Он указал на стену. — Посмотрите! Тут надпись на древнем диалекте первых колонистов! Все повернулись туда. В камне, кривовато, но с явным усердием было выбито: >if age < 18: >print("Aces denaed") Ниже когда-то было написано что-то ещё. Но этот текст не сохранился. Более того — выглядело так, будто кто-то специально старательно выскребал его из камня, оставив поверх лишь грубые зарубки. Шон наклонил голову. — Что тут написано, Коннор? Коннор нахмурился. Долго рассматривал надпись. Потом медленно сказал: — Не знаю. Он развёл руками. — Не могу прочитать. Он вздохнул. — Вот бы Йена сюда… он знает... Он резко замолчал. Быстро кинул взгляд на Дейва и Джеффа. И продолжил уже другим тоном: — …древние языки. Алан ещё пару секунд смотрел на надпись. Лоб у него слегка наморщился — не то от напряжённой мыслительной деятельности, не то от лёгкого недоумения. Древний диалект первых колонистов, очевидно, не произвёл на него никакого впечатления — и именно за это Коннор его, если уж быть честным, никогда особенно и не любил. Наконец Алан громко сказал: — Это, конечно, клево. Люблю древние тайны и всё такое. Он развёл руками. — Но как мы отсюда будем выходить, Зак? Захария оторвалась от стены. Надпись по-прежнему вызывала у неё странное, трудно объяснимое чувство — будто она что-то в ней должна была понять, но мысль ускользала. Она тряхнула головой и сказала: — Пойдём прямо. Она махнула рукой вглубь тоннеля. — Тут вариантов немного. Или назад, или вперёд. Она посмотрела на Алана. — Сзади, вероятно, саранча. Но можешь попробовать вернуться. Алан поморщился. — Нет, спасибо. Он фыркнул и первым двинулся по тоннелю. Проход был узким, и, протискиваясь мимо, он задел Захарию плечом. Захария закатила глаза, и включив фонарь у себя на плече, пошла за ним. Шон проводил Алана долгим недовольным взглядом в спину, прежде чем тоже двинуться вперёд. Остальные потянулись за ними. Коннор на пару шагов задержался. Он оглянулся. Проверил, что никто не смотрит. Затем быстро вытащил из поясной сумки маленький планшет — старую, но надёжную модель, которую таскал с собой почти на всякий случай. Он навёл камеру на стену. Надпись выглядела в свете фонаря ещё нелепее. Кривые буквы. Неуклюжий код. И странно выскобленный участок ниже. Планшет тихо пискнул. Фото сохранилось. Коннор убрал устройство обратно в сумку. Древняя надпись, конечно, не имела никакого отношения к тайным планам ASC, которые им скомандовал искать грандмастер Йен. Но Коннор был почти уверен, что Йену эта находка понравится куда больше. ___ Тоннель становился всё холоднее. Сначала это было едва заметно — лёгкий сквозняк под воротником. Потом холод начал пробираться под кожаную форму, и Захария зябко передёрнула плечами. Она всё яснее понимала одну неприятную вещь. Она завела группу непонятно куда. И, что было ещё хуже, теперь уже не совсем понимала, где именно они находятся. Тоннель был тёмный и неприятно влажный. Камень под ногами местами покрывался тонкой слизкой плёнкой, а стены то расходились шире, то внезапно сжимались так, что приходилось протискиваться боком. В одном особенно узком месте Дейв застрял плечами. — Да вы издеваетесь… — пробормотал он, поворачиваясь боком и с трудом проталкивая себя вперёд. Камень скрипнул о бронепластины на его плечах. — В следующий раз, — добавил он, — пусть кто-нибудь другой жрёт протеиновые батончики. Тоннель снова немного расширился. Шон подошёл ближе и пошёл рядом с Захарией. Он заметил, как она снова передёрнула плечами. — Замёрзла? — тихо спросил он. Захария мгновенно ответила: — Нет. Шон кивнул. Потянулся рукой к своему вороту — будто собирался расстегнуть плащ. Но на половине движения вдруг замер. Сбился на шаг. И выпрямился. После чего просто продолжил идти рядом молча. Захария на секунду мысленно зависла. Она вдруг снова почувствовала неловкость, но уже совсем другого рода. И совершенно не поняла, откуда она взялась. Она быстро отвела взгляд от Шона. И тут же встретилась глазами с Джеффом. Он каким-то образом оказался с другой стороны от неё. И смотрел очень внимательно. Захария резко дёрнула головой. И уставилась вперёд. На спину Алана. Спина Алана, как обычно, умудрялась выглядеть самодовольной сама по себе, без участия хозяина. Захария резко ускорила шаг. Догнала его и пошла рядом, оставив Шона и странную неловкость где-то позади. Чтобы отвлечься, она сказала: — Как там выпускные экзамены, Алан? Он повернул голову. — Что? — Готов? Она невинно пожала плечами. — Как старший и более опытный техномант, если хочешь, я могу помочь тебе подтянуть практику. Она добавила чуть мягче: — Я же знаю, у тебя с ней… проблемы. Алан остановился. И возмущённо уставился на неё. — Что? Он ткнул пальцем себе в грудь. — Ты? Он выпрямился. — Подтянуть? Меня?! Алан возмущённо вскинул руки. — Да как ты вообще решилась такое сказать, женщина! Я во много раз... — Ай! Он не заметил камень. Зацепился сапогом. И через секунду растянулся лицом вперёд на полу тоннеля. Глухо. С чувством. Захария остановилась. Спокойно посмотрела на него сверху. Сложила руки на груди. И сказала: — Да, Алан. Она кивнула. — Конечно. — Ты лучший, не спорю. Она выдержала паузу. — Мой герой. Ещё пауза. — Нет, наш. Позади раздался недовольный голос Коннора: — Алан! ___ Захария была так занята торжественным наблюдением за тем, с каким недовольным лицом Алан поднимается с пола и стряхивает пыль с формы, что раздавшееся впереди восклицание Дейва застало её врасплох. — Джефф, жаба, блядь, реально светится! Захария почти подпрыгнула. Она резко развернулась — и тут же замерла. Перед ней разворачивалась странная сцена. Дейв стоял посреди тоннеля, вытянув руки перед собой, и с выражением восторженного отвращения держал в затянутых в перчатки руках… самую настоящую бронежабу. А напротив него, на расстоянии вытянутой руки, Джефф целился в эту самую бронежабу из своей винтовки. Вид у него был откровенно испуганный. Жаба была небольшой. И почти не имела привычных Захарии костяных наростов. То есть, скорее всего, это был бронежабий детёныш. И пожалуй, бронежабы были единственным видом живых существ, у которых детёныши, вопреки всякой биологической логике, умудрялись выглядеть ещё уродливее взрослых особей. А учитывая, как выглядели взрослые бронежабы — это было достижение. Но главное было не в этом. Бронежаба… …светилась. Радужным, мягким, переливающимся светом. Совсем как в недавнем рассказе рядового Джо. И точно так же, как когда-то — очень давно — в воспоминании Захарии светилась другая, взрослая бронежаба на камнях среди скал. Захария смотрела на это, не моргая. К ней тихо подошёл Мелвин, и наклонившись к её уху, негромко сказал: — Тень… зачем он взял бронежабу на руки? Он вздохнул. — Ну и тупые же тебе достались ребята, Захария. Захария наблюдала, как Дейв, по-прежнему держа жабу на вытянутых руках, уже начал отчитывать Джеффа за то, что тот «напугал животное своей винтовкой». Потом Дейв, решив проблему радикально, аккуратно спрятал бронежабу себе за спину. Захария вздохнула и ответила Мелвину: — Зато они у меня… ммм… позитивные. Она на секунду подумала. — И стреляют хорошо, да. Коннор с любопытством подошёл к Дейву и Джеффу. Правда, не слишком близко. Он наклонился вперёд, сложив руки за спиной, и с явным научным интересом уставился на бронежабу. Жаба немедленно возмущённо квакнула. Джефф дёрнулся и снова вскинул винтовку. — Надо же, — задумчиво сказал Коннор, разглядывая животное. — Какой любопытный образец бронежабы… Он наклонил голову. — А разве они должны светиться? — Вот именно, что не должны! — нервно ответил Джефф. — Дейв, поставь её на землю! А вдруг она ядовитая? Мелвин вышел вперёд и спокойно сказал: — Нет. Они не ядовитые. Джефф на мгновение облегчённо выдохнул. — Фух… Мелвин немного подумал и добавил: — Они просто взрываются. — ЧТО?! Дейв вскрикнул. В ту же секунду он разжал руки. Бронежаба шлёпнулась на каменный пол. Дейв и Джефф синхронно отпрыгнули в разные стороны и прикрыли головы руками. Захария тяжело вздохнула. — Мелвин. Мелвин пожал плечами. — Что? Я просто предупредил. Захария посмотрела на жабу. Та, оскорблённо квакнув, постепенно переставала светиться и теперь деловито пыталась закопаться в рыхлый песок у стены тоннеля. Очевидно, она была крайне недовольна тем, что её уронили. Захария скрестила руки. — Десять баллов за скорость реакции, парни. Она кивнула на бронежабу. — Вставайте. Дейв и Джефф осторожно выпрямились. — Бронежабы действительно взрываются, — продолжила Захария. — Но эта точно этого не сделает. Она махнула рукой. — Слишком маленькая. Она присела на корточки, наблюдая за тем, как жаба упорно пытается закопаться. — Это делают взрослые особи во время периода размножения, если их… гхм… заставить нервничать. Она пожала плечами. — У них в организме образуются соединения, по формуле очень похожие на тротил. Она выдержала паузу. — И, в общем… не трогайте бронежаб в период размножения. Она подняла палец. — Это легко определить. Они вместо кваканья начинают мычать. И краснеют. Мелвин с интересом покосился на неё. — Я не знал про мычание. Он наклонил голову. — Откуда ты это знаешь, Захария? Захария спокойно ответила: — Мне рассказал Скотт Сиккер. Мелвин немедленно кивнул. Все, кто знал Скотта лично хоть немного, обычно без вопросов верили любой чуши, которую Захария на него списывала. И, честно говоря, это было вполне оправдано. Потому что Скотт действительно мог быть источником абсолютно любой безумной информации. ___ — То есть мы реально идём за бронежабой? — спросил Алан. — Это лучшее, что ты смогла придумать, лейтенант? Он недоверчиво смотрел на маленькое существо, которое, квакнув, снова прыгнуло вперёд по тоннелю. Захария шла рядом с ним, не слишком быстро. Они все заметно снизили шаг, чтобы не спугнуть бронежабу, которая с важным видом скакала впереди, время от времени останавливаясь и ковыряя лапками песок. — Бронежабы большую часть времени хотят только одного, Алан, — спокойно сказала Захария. Она кивнула вперёд. — Поесть. Жаба снова прыгнула. — А землю и песок они точно не едят. Захария пожала плечами. — Значит, она куда-то нас выведет. Немного подумала и добавила: — Скорее всего… к людям. Она покосилась на Алана. — Или к свалке. Пауза. — Что в Трущобах, в целом, одно и то же. Алан фыркнул. Позади тихо хмыкнул Мелвин. Дейв задумчиво сказал: — Ну… если она приведёт нас к еде, я лично против не буду. Жаба впереди снова квакнула. Будто соглашаясь. Шон никак не прокомментировал тот факт, что они шли за бронежабой. И Захария была ему за это искренне благодарна. Потому что где-то глубоко внутри она прекрасно понимала: операция совершенно очевидно пошла не по плану. Она привычно попыталась мысленно списать всё на стечение обстоятельств. Но в голове немедленно раздался голос капитана Элизы. Тот самый голос, который в последнее время стоял у неё в сознании где-то между звуком будильника и государственным гимном Изобилия. — Стечение обстоятельств — это твои недоработки, лейтенант. Надо было их предусмотреть. Захария тяжело вздохнула. Впереди бронежаба снова прыгнула. В свете фонарей её кожа иногда тихо вспыхивала радужными переливами. Маленькие лапки оставляли на песке крошечные следы. Захария уставилась на них, нахмурившись. И мрачно подумала, как именно капитан Элиза предусмотрела бы вот это. ___ Становилось заметно теплее. Холод древних тоннелей остался позади, и воздух снова начал наполняться знакомой духотой Шахт — сухой, пыльной, пахнущей ржавым железом и старым камнем. Пол постепенно шел вверх, и Захария поняла, что они поднимаются. Впереди бронежаба вдруг оживилась. Она дернулась, словно почувствовав что-то, и резко ускорилась, прыгая уже не лениво, а почти панически. — Эй! — одновременно выдохнули Захария и Алан. И оба сорвались с места. Позади кто-то что-то крикнул — кажется, Коннор — но они уже мчались вперед по узкому тоннелю, чертыхаясь, поскальзываясь на песке и стараясь не потерять из виду радужные вспышки на влажной коже бронежабы. Поворот. Ещё поворот. И вдруг — БАХ. Захария и Алан одновременно едва не влетели в кирпичную кладку, резко затормозив буквально в последний момент. Где-то у самого пола мелькнули бронежабьи лапки — и исчезли в узкой, едва заметной щели между кирпичами. Несколько секунд они стояли, тяжело дыша. Потом оба выпрямились, отряхиваясь и раздражённо косясь друг на друга, будто каждый был уверен, что именно второй виноват в произошедшем. Наконец они уставились на стену. Алан глубокомысленно сказал: — Это тупик. Захария, скрестив руки и так же глубокомысленно глядя на кладку, ответила: — Нет. Это стена. Они переглянулись. И почти одновременно подняли руки. Как бы ни раздражал Алан Захарию все десять лет их знакомства, иногда они понимали друг друга с пугающей точностью. Поэтому, в мгновение, когда из-за поворота лениво вышел ничего не подозревающий Мелвин, стена разлетелась кирпичами под двумя мощными разрядами электричества. Грохот прокатился по тоннелю. Кирпичи посыпались на пол, пыль облаком поднялась в воздух. Мелвин остановился, оглядел разрушенную кладку, затем перевёл взгляд на них обоих и задумчиво сказал: — Всем скажем, что стена сама упала. Землетрясение. Захария стряхнула с плеча кирпичную крошку и скептически посмотрела на него. — На Марсе не бывает землетрясений. Мелвин пожал плечами. — Светящихся бронежаб, по мнению науки, тоже не бывает. Он кивнул на пролом в стене, из которого всё ещё лениво осыпалась кирпичная пыль. — Но она же была. Алан фыркнул, пнув ногой один из отколовшихся кирпичей. — Отличная идея, мастер Мелвин. Предлагаю добавить в отчёт ещё пару несуществующих вещей. Например, что стену сломал гигантский подземный крот-мутант. Мелвин задумчиво посмотрел на пролом. — Это придаст отчету правдоподобности, Алан. Спасибо за предложение. Из-за поворота начали подтягиваться остальные. Захария включила фонарь поярче и шагнула ближе к проходу. — Сейчас узнаем, куда это мы пришли. ___ Захария осторожно сунула голову в пролом. Первым, что она увидела, было направленное прямо ей в лицо дуло пистолета. Вторым — деньги. Их было много. Очень много. Купюры лежали на столе, на полу, на каких-то ящиках и коробках, на подоконнике у грязного вентиляционного окна — везде, где вообще можно было что-то положить. Третьим — женщин. Полуголые, в латексе и чулках, они сидели за столами с аккуратными стопками банкнот и щёлкали счётными машинками. Захария мгновенно узнала типаж — за время жизни у Морана она насмотрелась на разные вариации и таких счетных машинок, и таких женщин. Сейчас и женщины, и деньги были слегка припорошены кирпичной пылью, и все смотрели на неё. Но скорее с любопытством, чем с испугом. Похоже, в жизни они видели и более странные вещи. Четвёртым Захария увидела Антона Роуга собственной персоной. Без своей привычной кожаной куртки, в одной белоснежной рубашке. И — что было почти шокирующе — не в чёрном, а в ярко-красном галстуке. Антон тоже был слегка присыпан пылью. В зубах у него была зажата сигара, которую он, кажется, от нервов перекусил. Одной рукой он вцепился в подлокотник кожаного кресла так, будто тот мог его спасти от происходящего, а выражение лица было таким, словно он только что увидел приближение стихийного бедствия. Один глаз у него слегка дёргался. Захария чуть повернула голову и заметила в двери на противоположной стороне комнаты аккуратную дыру в форме кирпича. Потом снова посмотрела прямо. Над самым ухом раздался спокойный женский голос: — Привет, Зак. Женщина держала пистолет у её виска. Захария подняла глаза — насколько позволял ствол — и увидела знакомое бледное веснушчатое лицо. — Привет, Эш. Привет, Антон. Как у вас дела? Эш она узнала сразу. Бессменная подружка Антона почти не изменилась за эти годы — разве что бледно-рыжие волосы теперь спадали ниже лопаток. Из пролома у Захарии за спиной показалось дуло винтовки Джеффа. Но вместо него почему-то раздался голос Дейва: — Лейтенант, там что? Нам шмалять? Захария перевела взгляд на Антона и спокойно сказала: — У меня за стеной четыре техноманта и два идиота. Пистолет у её виска не дрогнул ни на миллиметр. Эш своё дело знала. Антон тяжело вздохнул. Провёл ладонью по лицу и глухо пробормотал: — Тень… Я же знал, что это дерьмо опять начнётся. Я же знал. Он посмотрел на Эш. — Эш, дорогая, убери пушку. Эш без лишних слов опустила пистолет. Захария крикнула через плечо в пролом: — Шмалять — отменяется, парни! И, упершись ладонями в края дыры, выпрямилась и целиком перелезла через разрушенную кладку. ___ Захария, оглядывая разложенные по комнате пачки денег и краем глаза провожая каждую из них с почти физической тоской, сказала: — Ну… там была светящаяся бронежаба, и мы пошли за ней. Чтобы выйти из тоннелей под Шахтами. Эш вздрогнула и уставилась на неё так, словно только что услышала признание в особо тяжком преступлении. Но Захария этого не заметила. Женщины в латексе тем временем поспешно начали сгребать деньги в тёмные непрозрачные пакеты. Счётные машинки замолчали, купюры исчезали с поразительной скоростью, и Захария провожала каждую пачку долгим печальным взглядом. Антон моргнул. Медленно вынул перекушенную сигару изо рта и уронил её в пепельницу. — Какая ещё, нахрен, бронежаба? Захария терпеливо пояснила, половиной мозга всё ещё следя за перемещениями денег: — Светящаяся. Она кивнула куда-то в сторону пролома. — Ты, кстати, в курсе, что у тебя внизу электросаранча расплодилась, как количество пунктов в статье за оскорбление режима за этот месяц? Антон устало ответил: — Да. Статья скоро будет занимать три тома. Полковник показывает пугающую работоспособность. Не уверен, что он вообще спи... Он вдруг замер. — Стоп! Не отвлекай меня! Какого хрена ты взорвала стену моего склада?! Захария снова посмотрела на пробитую кирпичом дверь напротив. — А почему ты не сделал стену своего склада бронированной? — обвиняюще спросила она. — Это что, дверь из фанеры? Лицо Антона окончательно перекосило. Он уже явно собирался высказать всё, что думает о Захарии, её происхождении, воспитании и жизненных решениях — возможно, начиная ещё с младенчества. Но тут в проломе стены появилось недовольное лицо Шона. А главное — его рука, вокруг которой тихо серебрился электрический разряд. Воздух вокруг пальцев едва заметно потрескивал. Шон мрачно посмотрел на Антона. — Захария, — сказал он. — Что это за тип? Что ему от тебя надо? Антон увидел форму мастера-техноманта и мгновенно передумал говорить всё, что собирался. Он натянул на лицо кривоватую улыбку. — Добрый вечер, мистер техномант, — сказал он вежливо. — Не обращайте внимания. У нас… семейные разборки. Шон приподнял бровь. Из-за стены тут же раздалось громкое: — ЧТО? Это был голос Дейва, который, кажется, быстрее остальных понял, кого именно в Трущобах могут звать «Антон». Хотя имя было не таким уж редким для Трущоб и Изобилия в целом. Но закон подлости просто обязан был сработать, по опыту Дейва. Захария, не успев вовремя остановить себя, ляпнула: — Если ты меня усыновил, Антон, дай денег. За все двадцать четыре года моей сиротской жизни. С процентами. Антон посмотрел на неё долгим взглядом человека, который мысленно перебирает варианты убийства, но понимает, что ни один из них не окупится. Потом тяжело вздохнул, прикрыл лицо рукой и устало указал на дверь, пробитую кирпичом. — Ради Тени… просто свали отсюда, Зак. Он махнул рукой в сторону пролома. — Я стал слишком стар для этого. И своих четырёх техномантов и двух идиотов с собой не забудь прихватить. ___ Антон со скепсисом в глазах наблюдал, как из дыры в стене его склада начинают по одному выбираться люди. Он щёлкал зажигалкой, пытаясь прикурить переломанную сигару. Зажигалка упрямо давала искру, но сигара выглядела так, будто пережила небольшую гражданскую войну. Сначала из пролома появился Коннор. Он аккуратно отряхнул рукава формы, словно только что вышел не из пробитой стены склада, а из такси перед дорогим рестораном на верхнем уровне Офира. — Добрый день, — вежливо сказал он. Антон кивнул, всё ещё щёлкая зажигалкой. Следом вылез Шон. Он не сказал ничего. Он просто поднялся, расправил плечи и уставился на Антона тем самым мрачным взглядом, которым обычно смотрят на людей, чьё существование кажется крайне сомнительным. Антон выдержал паузу, потом снова щёлкнул зажигалкой. Из пролома показался Мелвин. Он выпрямился, поправил воротник и начал внимательно рассматривать помещение. Невозможно было понять, изучает ли он: — архитектурные особенности склада или — женщин в латексе. Одна из женщин тем временем уже откровенно подмигивала ему и Шону. Шон, однако, был слишком занят тем, чтобы продолжать мрачно смотреть на Антона. Мелвин, заметив подмигивание, слегка приподнял бровь — исключительно из научного интереса. Тем временем в проломе продолжалась борьба. Из дыры показалась ещё одна голова. Алан выбрался последним из техномантов. Он выпрямился, отряхнул плечо, на которое успела осыпаться половина кирпичной пыли, и раздражённо фыркнул, осматривая помещение так, будто весь этот маршрут через стену был чьей-то крайне неудачной шуткой. Его взгляд остановился на Эш. Алан прищурился, явно собираясь отпустить какую-то реплику — возможно, остроумную, возможно, не очень. Но затем он заметил пистолет у неё на поясе. Алан задумчиво моргнул и закрыл рот. Фыркнул ещё раз, уже гораздо тише, и направился к двери, как человек, который внезапно вспомнил, что у него есть очень важные дела где-то в другой части здания. Тем временем в проломе продолжалась борьба. Захария стояла по колено в кирпичах и помогала Дейву выбраться наружу. — Подожди, — сказала она, задумчиво оглядывая проём. Она сунула руку в стену и выковырнула ещё пару кирпичей. Кирпичи с глухим стуком упали на пол. Стоящая рядом Эш проводила их полет вниз спокойным взглядом. — Теперь должен пройти, — удовлетворённо сказала Захария. Дейв с усилием протиснулся наружу и наконец вывалился на пол склада. Он поднялся и начал энергично отряхиваться. — Нормально, — сказал он, проверяя плечи. — Я говорил, что пролезу. Следующим полез Джефф. — Это потому что Дейву надо жрать меньше протеина, — недовольно бормотал он, протискиваясь в проём. — Я же говорил, он застрянет. — Ты просто завидуешь, — начал Дейв. И тут он увидел Антона. Дейв резко замолчал и выпрямился. — Здрасьте… эээ… добрый вечер. По расчетам Захарии, сейчас было примерно два часа дня. Дейв, не уточняя этот момент, аккуратно обошёл Антона вдоль стены — как можно дальше — и направился к двери. Тем временем Джефф тоже почти выбрался. Но его винтовка зацепилась за что-то внутри пролома. — Да чтоб тебя… — пробормотал он, дёргая ремень. Винтовка не поддавалась. Он потянул сильнее и стена подозрительно заскрипела. Пользуясь возникшей паузой, Эш спокойно повернулась к Захарии. — Антон мне всё рассказал, Зак, — сказала она светским тоном. Захария кивнула. — Ага. Ещё бы. Она поняла это в ту же секунду, как только увидела Эш. Это было плохо. Теперь ещё один человек знал, что «племянник» Морана живее всех живых. С другой стороны, это было… ожидаемо. Захария всё это время была уверена, что Эш не пережила чистку. Десять лет назад она своими глазами видела, как люди из ASC её арестовывали. Но, судя по всему, Эш всё-таки вывернулась. Либо Антон её вытащил, либо она сама себя вытащила. Второй вариант казался таким же вероятным, как и первый. Эш вполне была на такое способна. Она всегда немного напрягала Захарию. Хотя, если подумать, Эш никогда не проявляла к ней никакой агрессии. Наоборот. Когда-то, в старые времена, она вела себя довольно дружелюбно. Эш была одной из немногих женщин в верхушке Воров при Моране. Впрочем, официально она там считалась скорее «плюс один к Антону». Но все прекрасно знали, что это чистая формальность. И всё же в Эш было что-то… подозрительное. Возможно, дело было просто в том, что Эш могла застрелить тебя быстрее, чем ты моргнёшь. А это, как правило, всегда немного нервирует. Позади неё Джефф наконец дёрнул винтовку достаточно сильно. Раздался сухой треск. Из стены выпал ещё один кирпич. Джефф вывалился на склад вместе с винтовкой и половиной штукатурки. Он посмотрел на пролом. Потом на Антона. Потом на женщин в латексе. И кивнул. — Вы были правы про бронежабу, лейтенант, — сказал он с уважением. — Какая находчивость! Захария моргнула. Она на секунду задумалась, пытаясь понять, что именно только что произошло. Либо Джефф, как обычно, просто подлизывался, выдавая очередной комплимент. Либо — что тоже нельзя было полностью исключать — он каким-то очень заковыристым образом оскорбил Антона, вспомнив её объяснение про бронежабу и то, куда она должна была их вывести. Захария некоторое время размышляла над этой возможностью. Но потом решила, что второе слишком сложно для Джеффа. И просто кивнула. Она всегда так делала, когда чего-то не понимала. ___ Трущобы встретили их обычным шумом. Гул голосов, редкие крики торговцев, скрип металлических ставен, запах жареного мяса, дешёвого алкоголя и перегретых генераторов. Где-то за углом ругались на двух языках сразу, где-то играло радио, которое отчаянно пыталось перекричать уличный гул. Отряд шёл по улице, стараясь особо не отсвечивать. Получалось, мягко говоря, так себе. Проблема заключалась в том, что пять техномантов в форме — это в принципе довольно заметное явление. Даже если они стараются идти спокойно и не смотреть по сторонам. А уж Шон… Шон привлекал внимание примерно как новогодняя ёлка, установленная посреди кабинета налоговой инспекции. Дело, вероятно, было в его белых волосах, и также в его выражении лица. Люди на улице старались не смотреть прямо на них. Но смотрели. Кто-то отводил глаза слишком поспешно. Кто-то, наоборот, задерживал взгляд чуть дольше, чем следовало. Один мальчишка на секунду даже остановился посреди дороги, разглядывая Захарию с тем выражением, с каким обычно рассматривают редкое животное в зоопарке. Потом его мать резко дёрнула его за рукав и увела. Никто, казалось, этого не замечал. Шон шёл рядом с Захарией, какое-то время молча, а потом слегка наклонился к ней и негромко спросил: — Откуда ты знаешь главу Воров, Захария? Захария уже собиралась ответить, но в этот момент краем глаза заметила, что слева от неё снова материализовался Джефф. Он вообще обладал странной способностью постоянно оказываться рядом. Как будто его перемещало туда каким-то отдельным гравитационным полем. Захария сдержанно вздохнула. Она уже давно думала, что надо с ним поговорить. Спокойно. Ответственно. Объяснить, что его поведение… ну… несколько нелепо. И что ничего у них не выйдет. Во-первых, потому что у неё нет времени на такие вещи. Во-вторых, потому что Джефф… был Джеффом. А это уже само по себе многое объясняло. Но сейчас был явно не тот момент. Поэтому Захария постаралась держать тон как можно ровнее, и пожав плечами, ответила: — Все знают Антона Роуга. Она сказала это нарочито спокойно, глядя вперёд, на перекрёсток, где двое торговцев спорили о цене на какие-то подозрительно зелёные фрукты. Потом она на секунду задумалась. Ей вдруг показалось, что это звучит слишком лестно для Антона. Захария слегка нахмурилась. — По крайней мере, в Трущобах, — добавила она после короткой паузы. Шон молчал несколько секунд, переваривая ответ. Позади них Коннор тихо обсуждал с Мелвином какую-то схему вентиляционных шахт, которые они видели в подземных тоннелях. Алан шёл чуть впереди и делал вид, что совершенно не знаком с остальными. Они прошли ещё несколько шагов. И тут Шон снова заговорил. — Ты сказала это так, будто вы знакомы давно. Захария на секунду замедлила шаг. Перед ними как раз медленно проехала старая тележка с клетками, в которых сидели какие-то крайне несчастные песчаные суслики. Зверьки были грязно-песочного цвета и выглядели так, словно давно смирились с тем, что жизнь — это в основном клетка, тряска и редкие философские размышления о несправедливости мира. И угроза рано или поздно быть замаскированными под стейк из говядины. Один из сусликов смотрел прямо на Захарию с выражением глубокой экзистенциальной тоски. Она проводила тележку взглядом. — Я видела Антона Роуга в детстве. Издалека. Помнишь… я же тебе рассказывала, — сказала она после короткой паузы. Шон на секунду нахмурился. Потом его лицо слегка перекосилось — он явно вспомнил. — Конечно, помню, — сказал он. — Просто… не подумал, что кто-то вроде него мог заниматься таким лично. Он поморщился. — Я думал, это поручают мелким сошкам. Захария пожала плечами. — Он и не занимался. Проверял, кажется… не знаю точно. Она на секунду задумалась, вспоминая. — Не моё дело было. Меня больше интересовала половина пайка, который мне заплатят за фасовку. Шон скривился. — Заставлять детей заниматься таким… Он покачал головой. — Раньше мне казалось, что песчаная змея гниёт с головы. Он немного помолчал. — Но теперь я думаю, что хвост начал гнить раньше. Захария мгновенно напряглась. Она почти автоматически огляделась вокруг — привычным быстрым движением. Сначала на прилавки. Потом на лица прохожих. Потом на людей, идущих навстречу. Особенно внимательно она просмотрела толпу за спиной идущего рядом Джеффа, высматривая в толпе серую униформу ASC. Это была привычка любого жителя Изобилия, когда разговор вдруг начинал касаться чего-то сомнительного. Через секунду она сама же тихо усмехнулась. Доносить в ASC мог вообще кто угодно. Она сама, например. И их агентам вовсе не нужно было для этого носить униформу. Тем более в Трущобах. Здесь такая униформа делала тебя не столько представителем закона, сколько очень желанной мишенью для половины окружающих. Захария слегка ускорила шаг и нарочито громко сказала: — Да, еда в казармах так себе, но обед обычно ничего. Шон бросил на неё быстрый взгляд. Он понял. Через секунду он кивнул и совершенно другим тоном сказал: — Особенно если повару не лень добавлять специи. — Специи спасают многое, — серьёзно согласилась Захария. Рядом Джефф некоторое время шёл молча, пытаясь осмыслить этот внезапный переход. Потом осторожно сказал: — В казармах действительно иногда пересаливают. Захария почувствовала знакомое неприятное ощущение в животе. Такое же, какое у неё появлялось раньше, в академии, когда она врала Шону или Коннору. Кажется, это и была та самая совесть, о которой иногда говорили преподаватели на занятиях по этике. Но Захария до сих пор не была до конца уверена. Историю про фасовку наркотиков за половину пайка она когда-то ляпнула Шону почти случайно. Разговор тогда зашёл о её жизни в Трущобах до того, как она попала в Орден. Шон спросил об этом довольно спокойно, без давления — просто из любопытства. И Захария сказала первое, что пришло ей в голову. Она и сама толком не понимала, зачем. Наверное, ей хотелось, чтобы Шон её немного пожалел. И чтобы её биография приобрела ту самую трагическую нотку, которая, по её наблюдениям, всегда производила на людей сильное впечатление. К тому же молчать было странно. А что-то говорить всё равно надо было. И эта история всплыла первой. Тем более что в Трущобах это действительно происходило. Многие беспризорники, работавшие на Воров, занимались именно этим. Работа была не сложная. Сидишь за столом, суёшь сушёную траву в пакетики, взвешиваешь, завязываешь. Главное — не вдохнуть случайно слишком много. Поэтому лицо обычно заматывали платком. Платок приходилось постоянно смачивать чем-нибудь — бензином, спиртом, чем найдётся. Респираторы, разумеется, никто не выдавал. Такие «подработки» обычно длились часов по двенадцать, и под конец люди просто валились с ног. Работа была монотонная и выматывающая. Захария всё это знала. Она видела такие склады. Видела детей, которые сидели за длинными столами и механически двигали руками, не поднимая глаз. Но сама она этим никогда не занималась. Первое время, оказавшись в Трущобах одна, она обходилась куда более простыми способами добычи еды — все же мать и пустыня её многому научили. Позже она познакомилась с близнецами Фар — и втроем они вполне неплохо... управлялись со всеми сложностями. Братья работали мускулатурой, она сама — головой. А потом она встретила Морана. И вопрос поиска еды или заработка исчез сам собой. Моран без всяких проблем давал ей деньги. Он почти никогда не интересовался, как именно она их тратит. Ела она то же самое, что ел Моран. Жила там же, где жил Моран. И никакой физически тяжёлой работы ей никогда не поручали. У неё были другие дела. Большую часть времени она просто крутилась рядом с Мораном. Если уж говорить честно — зачастую она действительно была при нём чем-то вроде развлекательного элемента. Она сидела рядом, пока он разбирался с делами, слушала разговоры, иногда что-то комментировала, иногда просто занималась своими делами в том же помещении. Захария подслушивала разговоры на улицах, во дворах, в складских проходах, среди других Воров — а потом пересказывала всё это Морану, обычно за едой или между делом, как будто речь шла о погоде. Трущобы вообще были удивительно богатым источником слухов. Раньше люди там говорили много, громко и редко задумывались о том, кто именно может их слушать. Потом ASC набрало куда больше власти, и улицы стали чуть тише. В своё время именно обронённые ею за обедом слова об одном из таких слухов привели к тому, что Антон чуть не закончил свою карьеру пулей во лбу от рук Морана. Иногда Моран отправлял её узнать что-нибудь конкретное. Иногда — пролезть туда, куда взрослый человек не пролезет. Иногда — стянуть что-нибудь. Или наоборот, подкинуть. Некоторые из этих поручений были довольно сомнительными. Апофеозом всей этой карьеры Захарии среди Воров, несомненно, стала история с убийством генерала Айронса — хотя тогда Захария, конечно, не воспринимала происходящее именно в таких формулировках. Но если отбросить редкие серьёзные поручения, большую часть времени она всё равно просто крутилась рядом с Мораном, занимаясь своими делами. У Морана была любимая фраза, которую он применял почти ко всем вокруг: — Ты дышишь, пока приносишь пользу. Но по отношению к Захарии он никогда так не говорил. В какой-то момент дела Воров резко пошли вверх. Деньги начали течь всё быстрее. И постепенно Моран стал решать почти любые вопросы деньгами. Денег у него было много. Настолько много, что при желании он вполне мог бы переселиться в Верхний Офир, снять там модные трёхуровневые апартаменты с панорамными окнами, нанять двух ноктианских танцовщиц, чтобы они стояли по бокам от кресла и обмахивали его опахалами. И жить, как живут люди, которые разговаривают шёпотом в дорогих кабинетах и улыбаются ровно настолько, насколько требует ситуация. Но Моран был Мораном. И мысль о том, что можно покинуть Трущобы, кажется, даже не приходила ему в голову. По крайней мере, вслух он её никогда не произносил. Он продолжал жить среди прокуренных складов, ржавых лестниц и кривых улиц так, словно это было единственное место, где мир вообще имел смысл. Захария машинально подняла взгляд. Сначала на Трущобы вокруг — кривые фасады, провода, натянутые между домами, облупленные вывески, редкие огни в окнах. Потом на правильный профиль Шона, который шёл рядом, сосредоточенно глядя куда-то вперёд. Она на секунду задумалась. Если честно… они с Мораном тогда жили совсем неплохо. По крайней мере, по меркам Трущоб и самой Захарии. Еда была. Крыша над головой — тоже. Денег хватало на вещи, которые другим людям в тех кварталах даже не приходили в голову. Захария тихо выдохнула. Да. В общем-то, всё было довольно нормально. До тех пор, пока Моран не начал ехать крышей, и она не выстрелила ему в голову из пистолета.