Глава 30. Неприятности будут через три дня

Захария стояла перед столом капитана Элизы, всё ещё покрытая тонким слоем кирпичной пыли. Пыль осела на рукавах формы, на воротнике и даже в волосах. От неё слегка пахло озоном — побочный эффект того, что в последние несколько часов она несколько раз разрядила молнии в закрытом пространстве. Элиза некоторое время молча рассматривала её поверх кружки с синт-кофе. — Ну, лейтенант? — наконец сказала она. Захария выпрямилась чуть сильнее. — Операция в Шахтах прошла согласно плану, капитан. Однако биологический отдел серьёзно недооценил масштаб проблемы. Она на секунду замолчала, подбирая формулировку. — То, что мы увидели в пещерах… это гораздо больше, чем предполагалось. Элиза сделала глоток кофе и жестом велела продолжать. — Насекомые занимают несколько крупных полостей. Их значительно больше, чем указано в отчётах. Мы, как и было приказано… — Захария чуть запнулась, — распространили токсин среди роя. Элиза фыркнула. — Распространяют, лейтенант, наркотики, пропаганду или дезинформацию. Будьте чётче в выражениях. Захария моргнула. Мысленно она слегка поморщилась — и тут же ответила: — Да, мэм. Есть, мэм. Она быстро поправила формулировку. — Мы закидывали рой колбами с токсином и взрывали их молниями в воздухе, чтобы создать эффект химической атаки, мэм. Элиза некоторое время смотрела на неё. Потом со стуком поставила кружку на стол. — Ладно, лейтенант, приказ быть чётче отменяется. Распространяли — так распространяли. Захария бодро кивнула. Слишком бодро. С тем самым чуть туповатым выражением лица, которое она за последние недели научилась изображать почти идеально. Не только Дейв и Джефф учились у нее уворачиваться от молний. Она тоже кое-что у них перенимала. Например, важный армейский навык: как правильно вести себя с начальством. Дейв как-то объяснял это очень доходчиво. По его словам, командира ни в коем случае не следовало смущать наличием у тебя интеллекта. Захария тогда задумалась и честно сказала: — Ты отлично справляешься. Дейва перекосило так, словно он только что укусил лимон. Зато Джефф заржал. Правда, ненадолго. Потому что Захария тут же добавила: — Хотя у Джеффа всё-таки получается лучше. После этого заржал уже Дейв. Джефф некоторое время пытался понять, комплимент это был или нет, и выглядел при этом так сосредоточенно, что Захария до сих пор вспоминала эту сцену с лёгким удовольствием. Сейчас, правда, это было не так важно. Элиза постучала пальцами по столу. — Хорошо. Значит, рой больше, чем ожидалось. Она прищурилась. — И токсина недостаточно? — Да, мэм. Захария чуть помедлила, вспоминая тёмные полости пещер, движение хитиновых тел и глухой шорох, который звучал почти как дыхание. — Боюсь, это только замедлит их. Но проблему полностью не решит. В кабинете на секунду стало тихо. Элиза посмотрела на карту Шахт, разложенную на столе. — Прекрасно, — сказала она наконец. — Значит, у биологов будет возможность написать новый отчёт. Она снова взяла кружку. — А у нас, похоже, будет новая операция. Захария кивнула. И почему-то подумала, что биологи, вероятно, будут не слишком рады узнать, насколько именно они ошиблись. Элиза вздохнула, откинулась на спинку кресла и провела пальцем по экрану планшета. Экран мягко перелистнулся, отражая на секунду бледный свет в её глазах. — Кстати, — сказала она рассеянно, не поднимая головы, — отряд, заходивший с юга, вляпался в серьёзные проблемы. Захария чуть нахмурилась. Элиза продолжала листать данные. — Не досчитались трёх солдат и одного офицера. Причём ладно бы потери… — она слегка поморщилась. — Их просто не смогли найти. Тень знает, как именно, и как их теперь искать, живых или мертвых. Она коротко постучала пальцем по планшету. — ASC мне не докладывалось, конечно. Но ходят слухи, что их спецназ угодил в засаду кротов-мутантов. Элиза на секунду подняла взгляд. — Вот уж не думала, что эти твари ещё и засады способны ставить. Она задумчиво фыркнула. — Приняла бы их на службу в армию, если бы могла. Не все наши офицеры в состоянии организовать засаду. Капитан на секунду замолчала, потом слегка махнула рукой. — Гм. Не суть. Она снова посмотрела на Захарию. — Вам повезло, лейтенант. Захария слегка поморщилась. — Нет, мэм. Она пожала плечами. — Это не повезло. Это пять техномантов в одном отряде, три из которых — мастера. Элиза моргнула. На секунду. Потом кивнула. — Возможно. Она ещё раз пролистнула планшет и чуть медленнее добавила: — Я предлагала армейцам… несколько иную конфигурацию сил, лейтенант. Она на секунду задумалась, глядя куда-то поверх плеча Захарии. — Но вы должны сами понимать, что не все хотят работать с техномантами. Она чуть криво усмехнулась. — Ваш отряд — исключение. В силу… вашего в нём наличия. Капитан слегка постучала пальцем по столу. — И потому что на своих подчинённых из гарнизона я могу орать. А на армейцев — нет. Захария на секунду замерла. Её первой мыслью было, что капитан… возможно, пытается перед ней оправдываться за идиотизм всей операции. Но почти сразу она поняла, что это вряд ли так. Элиза была просто разочарована в мироздании в целом и в армейцах в частности. И присутствие Захарии в комнате было для неё примерно как присутствие чайника. Удобный предмет интерьера, который можно держать рядом, пока думаешь вслух. Элиза тем временем на пару секунд замолчала, глядя куда-то в пустоту. Потом словно вернулась обратно в реальность. — В любом случае, — сказала она уже обычным тоном, — в ближайшие три дня ничего активного предпринимать не будем. Только укреплять блокпосты у Шахт. Она снова посмотрела в планшет. — Нужно дождаться действия токсина и оценить масштаб проблемы после. Капитан отложила планшет. — Оставшийся день и завтра — отгул вам и вашему отряду, лейтенант. Она коротко кивнула в сторону двери. — Свободны. Захария щёлкнула каблуками. — Да, мэм. Она развернулась и направилась к двери. Уже почти выйдя, она на секунду остановилась. Потом обернулась. — Капитан… Элиза снова подняла глаза от планшета. — А пропавшие люди... кого-то уже отправили на их поиски? Элиза на секунду посмотрела на неё рассеянно, словно вопрос дошёл до неё не сразу. Потом ответила: — Да, лейтенант. Их ищет ASC. Она снова уткнулась в планшет. — Полковник Уотчер, кажется, принял то, что кроты сожрали отряд их спецназа, за личное оскорбление. Элиза слегка пожала плечами. — Не берите в голову. Она снова пролистнула экран. — Это не ваши проблемы. Потом добавила, уже почти не глядя на Захарию: — Ваши проблемы будут через три дня. ___ Захария ещё раз мысленно вернулась к словам Элизы. «Неприятности будут через три дня». По мнению Захарии, капитан проявляла поразительный оптимизм. Во-первых, Элиза ошиблась со сроком. Во-вторых — с источником неприятностей. Потому что неприятности Захария организовала себе сама. И в тот же вечер. Именно поэтому сейчас она не лежала в казарме, наслаждаясь заслуженным отгулом, а распластавшись на животе в вентиляционной шахте одного из складов Трущоб, слушала, как внизу переговариваются какие-то люди. Судя по голосам — свежие рекруты Воров. Такие экземпляры Захария умела определять почти безошибочно. Во-первых — по наличию всех пальцев на руках. Во-вторых — по отсутствию характерных следов на лице: тех самых, которые появляются после нескольких лет активной карьерной жизни в Трущобах. Шрамы. Сломанные носы. Алкоголь. И специфическое выражение лица человека, который слишком много раз видел, как людей бьют головой об стол. У этих пока ничего такого не было. Голоса были бодрые, слегка наглые и ещё не до конца уверенные. Новенькие. В вентиляционной шахте было тесно, пыльно и неудобно. И что особенно раздражало — куда теснее, чем много лет назад, когда Захария сидела в этом же месте и точно так же подслушивала разговоры. Тогда она приносила такие слухи Морану. Трущобы с тех пор, похоже, решили немного модернизировать инфраструктуру, и вентиляцию сделали уже. Или, возможно, Захария стала слегка шире. Теперь приходилось лежать практически боком, стараясь не стукнуть локтем о металлическую стенку. Сидела она здесь по очень простой причине. Торговца Фиорелло всё-таки нужно было вытаскивать. Желательно — до того, как Воры случайно его угробят. Если он вообще был ещё жив. С другой стороны, Антон теперь прекрасно знал, что этот торговец нужен Ордену. А это, как ни странно, резко повышало шансы Фиорелло на выживание. Антон был прагматичен. Убивать полезный товар без крайней необходимости он бы не стал. Попытаться честно выполнить заключённый с Антоном договор — компромат на Уотчера в обмен на торговца — Захария почти сразу признала идеей самоубийственной. Потому что единственной ниточкой в этой истории был Константин Уотчер. А попытки раскопать хоть что-то про него закончились довольно печально. Единственное, чего Захария добилась за несколько дней поисков, — это чуть более глубокого знакомства с офирской богемой и современным искусством. И, откровенно говоря, она не была уверена, что это стоило затраченных усилий. Константин Уотчер, как выяснилось, когда-то был очень популярным и крайне скандальным художником. И судя по тем работам, которые ей удалось найти в Сети, писал он примерно два типа картин. Либо фантасмагорическую абстракцию, в которой, по мнению Захарии, можно было различить всё что угодно — включая взорванную саранчу из Шахт. Либо очень натуралистичных голых женщин. Последних было значительно больше. Захария, впрочем, не считала себя вправе его осуждать. Она сама едва ли смогла бы нарисовать квадрат, если честно. Стоило ей взять карандаш, как руки начинали вести себя так, будто у них были собственные планы на геометрию. Подпись на своих отчётах она каждый раз корябала по-разному, неизменно раздражая этим капитана Элизу. Стилус вообще был её личным врагом со времён академии. Алан когда-то пытался регулярно высмеивать этот факт. Пока однажды Захария не сделала вид, что собирается воткнуть стилус ему в глаз. После этого Алан удивительно быстро потерял интерес к этой теме. Зато Захария отлично и очень быстро печатала на клавиатуре. Это было её единственное утешение. Судя по всему, Константин Уотчер действительно был относительно известным в узких кругах офирского искусства человеком. Но последняя новость о нём была примерно шестилетней давности. Что-то про художественную галерею и о том, что маэстро: «ушёл на заслуженный отдых и отстранился от светской жизни». Судя по предыдущим заметкам, это означало лишь одно: он перестал публично курить чану в клубах, обнимаясь с ноктианскими танцовщицами. Именно это было в предпоследней статье о нём. Найти его адрес, идентификационный номер, знакомых или хотя бы подтверждение, что художник вообще ещё жив, Захарии не удалось. А учитывая, что он был в весьма преклонном возрасте уже тогда, когда обнимался с танцовщицами в клубах, ситуация выглядела всё менее обнадёживающей. В какой-то момент Захария решила, что пора закрыть эту линию расследования. И перейти к куда более традиционному офирскому способу решения проблем. То есть взорвать стену и сбежать в дыму. План был довольно простой. Подслушать, где именно держат торговца. Подойти ночью. Разнести стену взрывчаткой, а не молнией - для маскировки. Схватить Фиорелло. И исчезнуть. Этот способ, конечно, мог привести к некоторым осложнениям в отношениях с Антоном. Он был достаточно умён, чтобы соотнести: — тот факт, что вчера Захария уже взорвала стену прямо у него перед носом, — с тем, что у него спустя неделю вдруг пропал торговец и стену тоже взорвали. Но и тут у Захарии был план. Довольно классический. И широко используемый всеми организациями Офира. Свалить вину на кого-нибудь другого. К счастью, идеальный кандидат уже существовал. Антон сейчас удачно находился в крайне напряжённых отношениях с ASC. На прошлой неделе власти ввели очередные ограничения на ввоз и вывоз товаров из Офира. Что автоматически означало: — больше проверок — больше конфискаций — и гораздо меньше денег для Воров. Поэтому версия о том, что ASC провело тайную операцию, выглядела почти идеально. Захария лежала в вентиляционной шахте, слушая, как внизу спорят новенькие Воры, и осторожно подвинулась ближе к решётке. Металл тихо скрипнул. Она замерла. Внизу один из голосов сказал: — …я тебе говорю, где-то в старом морозильнике. Антон не дурак, он такое отдельно держит. Захария медленно улыбнулась в темноте. Ну вот. Кажется, вечер начал налаживаться. ___ Конечно, лезть в историю, которая почти гарантированно закончится проблемами с Антоном, без маскировки Захария не собиралась. Поэтому пришлось снова достать из тайника в Трущобах вещи, к которым она относилась с очень смешанными чувствами. Самодельную броню Кархарота. Броня выглядела так, словно её собирали из трёх разных эпох, двух видов металлолома, содержимого одной мусорки и очень плохого настроения. Чёрные пластины, странные выступы, маска с узкой прорезью для глаз — всё это в совокупности производило впечатление чего-то крайне зловещего и совершенно нелепого одновременно. Захария какое-то время смотрела на неё, держа в руках нагрудную пластину. Потом вздохнула. — Ну да, конечно, — пробормотала она себе под нос. — Почему бы и нет. Надевать её было всё так же неудобно. Пластины цеплялись друг за друга, ремни почему-то всегда перекручивались, а маска, как и прежде, норовила съехать на один глаз. Она уже надевала эту броню несколько раз, не считая самого первого. Все для того же — когда ходила к Лиссе, чтобы мрачным тоном требовать у неё информацию. Этот план, кстати, тоже закончился полным провалом. Лисса неизменно разводила руками и с большим профессиональным сожалением сообщала, что ничего выяснить не удаётся. — Видишь ли, рыцарь… гхм… Тени, — сказала она в последний раз, лениво покручивая бокал. Так Захария в образе Кархарота велела к себе обращаться. Ничего лучше она тогда, признаться честно, не придумала. Лисса выслушала это требование молча, очень внимательно посмотрела на чёрную броню, на маску, на узкую прорезь для глаз — и после короткой паузы кивнула. По выражению её лица в тот момент Захария почти физически увидела, как в голове хозяйки заведения тихо щёлкнуло: «А, понятно. Все таки псих.» Впрочем, для Лиссы это явно не было чем-то новым. С клиентами ей приходилось иметь дело самыми разными. — Так вот, — продолжила она совершенно спокойно, — проблема в том, что сам Уотчер моими услугами не пользуется. Она сделала небольшой глоток из бокала. — А клиенты, которые могли бы что-то знать, обычно находятся тут в тот самый момент, когда они максимально расслаблены и заняты приятными делами, знаешь ли. Лисса задумчиво покрутила бокал. — И, поверь мне, в такие моменты меньше всего на свете им хочется говорить о полковнике Уотчере. Она поморщилась. — Потому что от такого у любого стояк упадёт. Тут Захария была вынуждена полностью с ней согласиться. В вопросах стояков Лисса, безусловно, разбиралась гораздо лучше неё. Поэтому этот источник информации тоже быстро себя исчерпал. В итоге Захария стояла сейчас в полутёмной комнате склада, затягивая последний ремень на наруче и пытаясь убедиться, что маска не съедет на нос в самый неподходящий момент. Металл тихо скрипнул. Она подняла руку, согнула пальцы в перчатке. Броня сидела тяжеловато, но терпимо. — Ну, — сказала Захария себе тихо, — значит, будем работать по старинке. Она надела маску. Мир сразу стал чуть темнее. И значительно более зловещим. По крайней мере, снаружи. Внутри всё было как обычно. ___ Захария осторожно выбралась из вентиляционной шахты и какое-то время просто лежала на крыше, прислушиваясь к звукам Трущоб. Ночь в этом районе никогда не была по-настоящему тихой. Где-то лязгала железная дверь. Дальше по улице кто-то ругался. По ржавым трубам лениво ползали редкие жуки. Она медленно поднялась и двинулась вдоль крыши, стараясь не высовываться в свет редких фонарей. Фраза про «старый холодильник» не давала ей покоя. В Трущобах это выражение означало почти наверняка одно и то же место. Склады у северной части квартала. Когда-то там стояли огромные холодильные установки — целый комплекс, где хранили продовольствие для половины старого Офира. Часть оборудования давно растащили на металл, но помещения остались. И название — тоже. Захария осторожно перебралась на соседнюю крышу, спрыгнула во двор и через несколько минут уже наблюдала из темноты за знакомыми силуэтами складских корпусов. Первое, что она заметила — охрану. Много охраны. Слишком много. И слишком хорошей. Люди стояли у входов, у ворот, вдоль стены. Автоматы, бронежилеты, рации. Движения спокойные, уверенные. Это были Воры — в этом Захария не сомневалась. Она научилась отличать их лица за годы жизни в Трущобах по каким-то признакам, которые сама толком объяснить не могла. Но при этом это были не обычные уличные головорезы. Эти выглядели так, словно им платили за то, чтобы они не ошибались. Захария, спрятавшись в глубокой тени между двумя контейнерами, медленно осмотрела периметр. И именно в этот момент дверь одного из складов открылась. Изнутри вышла Эш. Она остановилась на пороге, что-то коротко сказала охране и кивнула. Сердце Захарии на секунду неприятно кольнуло. Эш повернула голову. И пошла прямо в тот переулок, где пряталась Захария. Реакция сработала быстрее мысли. Захария бесшумно оттолкнулась от стены, ухватилась за ржавую трубу и буквально за несколько секунд оказалась на крыше. Броня тихо скрипнула. Она прижалась к краю крыши, затаив дыхание. Снизу прошли шаги. Эш. И двое сопровождающих её громил. Они прошли мимо. Ни один из них даже не посмотрел вверх. — …постоянную температуру, — донёсся до неё обрывок раздражённой фразы Эш. — Там всё испортится, идиоты. Голоса удалились. Захария осторожно приподняла голову. И снова посмотрела на склад. На вооружённую охрану. На людей у ворот. На тёмные окна. Она моргнула. Нет. Ну не может быть, чтобы Антон так расщедрился ради одного торговца. Даже если этот торговец нужен Ордену. Это выглядело как охрана чего-то куда более ценного. И при чём тут температура? Захария нахмурилась. Люди, конечно, тоже мрут от неправильной температуры. Но не настолько, чтобы вокруг склада стояло полвзвода вооружённых людей. Она ещё раз осмотрела периметр. Склад был окружён так, словно внутри находилось что-то действительно важное. Захария тихо выдохнула. Абсолютно нелогичное, совершенно лишнее и крайне опасное желание вдруг поднялось где-то в глубине сознания. Влезть внутрь. Хотя она прекрасно понимала, что этот склад ей вообще не нужен. У неё было другое дело. Другой человек. Другой план. Но… Захария смотрела на охрану, на закрытые двери, на свет в одном из окон — и чувствовала знакомое раздражение. Когда-то, много лет назад, пока она была рядом с Мораном, в Трущобах почти ничего не проходило мимо неё. Она знала, кто с кем поссорился. Кто кого ограбил. Кто кому задолжал. Кто куда привёз товар. Да, прошло больше десяти лет. Но всё равно. Это выглядело… неправильно. Она тихо фыркнула. — Непорядок, — пробормотала Захария себе под нос. Захария ещё раз посмотрела на склад. Она прекрасно понимала, что лезть туда — плохая идея. У неё вообще-то было другое дело. Конкретное. Простое. Найти торговца, вытащить торговца, исчезнуть. Но склад всё равно выглядел подозрительно. Она тихо выдохнула и сама себе негромко сказала: — А вдруг он всё-таки там. Это было слабое оправдание, и Захария это прекрасно понимала. Но иногда даже слабого оправдания достаточно. Она бесшумно спустилась с крыши и двинулась по тёмному переулку, стараясь держаться ближе к стене. Металл брони тихо шуршал, когда она двигалась, и Захария постоянно ловила себя на том, что задерживает дыхание на каждом шаге. Нужно было обойти склад со всех сторон. Найти слабое место. Любое. Окно. Вентиляцию. Трещину в стене. Невнимательного охранника. Но место не находилось. Захария медленно обогнула здание, потом ещё раз. Охрана стояла грамотно. Углы перекрывались, люди были расставлены так, чтобы видеть почти всё пространство вокруг. — Надо же, — пробормотала она тихо. — Могут, когда хотят. Судя по всему, Воры в кои-то веки действительно сработали как надо. И почти наверняка потому, что здесь лично была Эш. Захария остановилась в тени мусорного контейнера и подняла голову. Крыша. Если они не поставили охрану на крыше, туда можно было попасть через строительные леса. Она тихо вздохнула. — Ну ладно. Через пару минут она уже карабкалась вверх по ржавой металлической конструкции. Пальцы находили перекладины почти автоматически. Она осторожно подтянулась, выглянула через край крыши и уже начала переносить ногу, собираясь спрыгнуть… И замерла. На крыше стояли двое. С автоматами. Захария мгновенно втянула ногу обратно и тихо подтянулась назад, стараясь не задеть металл. Повиснув на перекладине лесов, она на секунду закрыла глаза. — Антон, — мысленно сказала она, — ты, не иначе как, пенсионные накопления тут хранишь, сволочь. К счастью, охрана на крыше была занята совсем другим. Они стояли у края и лениво смотрели на Трущобы. Вид отсюда действительно открывался неплохой. — Не, ты всё-таки дурак, — философски сказал один из них, чуть опустив автомат и прикуривая сигарету. — На тебя Марьяна Мазутная вешается. Самые зачётные сиськи на районе! Не девка, а бронеровер! А ты вздыхаешь по этой певичке… ты ж её даже вживую никогда не видел! Второй тяжело вздохнул. — Ты не понимаешь. Как она поёт, а! Первый фыркнул. — Ну поёт, допустим, клёво. Допустим, ты её даже когда-нибудь увидишь. Я слышал от парней, у этой Ниши скоро концертный тур, и она будет в Офире. Уже задирают цены на билеты. Спекулянты… Он затянулся и усмехнулся. — Вот она тебя увидит — и сразу влюбится, да? Такая девка? Да у неё там наверняка какой-нибудь генерал из Совета готов. Второй вздохнул ещё тяжелее. — Да понимаю я, понимаю! Но ты её ноги видел, а? И— Захария очень медленно начала сползать вниз, сместившись так, чтобы оказаться ближе к вентиляционному отверстию. Поза была ужасно неудобной. Одна нога застряла между перекладинами, броня скрипела, руки начинали уставать. Но через пару секунд она нащупала край отверстия. Решётки не было. Наверняка кто-то давным-давно сдал её на металл. Захария осторожно протиснулась внутрь. Голоса охранников постепенно превратились в приглушённый гул. Темнота вентиляции сомкнулась вокруг. Она медленно поползла вперёд. И мысленно хмыкнула. Как Воров ни экипируй, ни вооружай, ни строй им грамотную охрану… Всегда найдётся пара таких, которые отвлекутся, обсуждая насущные проблемы вроде чьей-то груди. Через пару метров она остановилась. В голове вдруг мелькнула мысль: «А как я отсюда буду вылезать?» Захария секунду подумала. Потом фыркнула. — Это проблема будущей меня, — пробормотала она себе под нос. И поползла дальше. ___ На складе было ощутимо прохладно. Даже сквозь маскарадную броню Кархарота Захария чувствовала липнущий к коже холод. Воздух был сухой и пах чем-то странным — смесью спирта, металла и какого-то резкого химического запаха, который неприятно щекотал нос. Вентиляционный ход дальше заметно сужался. Захария остановилась у одного из выходов вентиляции и осторожно посмотрела вниз. Пусто. Ни шагов. Ни голосов. Она вытащила из подсумка на бедре складную отвёртку. Подсумок она надела исключительно ради «аутентичности» образа — броня Кархарота без всяких мелких деталей выглядела бы недостаточно театрально. Отвёртка тихо скрипнула. Захария медленно открутила болты, придерживая решётку рукой, чтобы она не грохнулась. Ещё один оборот. И ещё. Наконец решётка поддалась. Она аккуратно сдвинула её в сторону и сползла вниз. Коридор встретил её ещё более резким холодом. Захария тихо выдохнула. — Мило, — пробормотала она. Она двинулась по коридору, внимательно прислушиваясь. Пол под ногами был бетонный, гладкий, холодный. Захария даже успела порадоваться, что на внутреннюю охрану Антону, видимо, не хватило либо людей, либо паранойи. Мысль прожила примерно две секунды. Потому что из-за поворота послышались шаги. Захария мгновенно скользнула в тень и прижалась спиной к стене за дверью. Дверь почти сразу открылась. Из неё вышли двое. Захария моргнула. Лица были знакомые. Кажется… да. Те самые женщины, которых она видела вчера у Антона, сидевшие за столами с пачками денег. Теперь их наряды выглядели иначе. Латекс исчез. Вместо него на женщинах были надеты какие-то лёгкие костюмы, поверх которых висели прозрачные светлые балахоны. Захария пару секунд пыталась понять, что это. Потом до неё дошло. Медицинские накидки. Она недоумённо моргнула. — Что ты тут устроил, Антон… — прошептала она себе под нос. Из-за двери доносились голоса. Захария осторожно высунулась из-за угла. И увидела помещение. Большое. Очень большое. И забитое столами. На столах стояли: — колбы — реторты — горелки — стеклянные трубки — какие-то металлические стойки В воздухе висел густой пар. Захария узнала некоторые приборы. Она видела похожие у Скотта. И несколько — в лабораториях Ордена, куда её обычно не пускали. Во избежание неприятностей. В помещении работало много женщин. Очень много. Все были заняты делом. Кто-то что-то растирал в ступке. Кто-то переливал жидкости. Кто-то внимательно следил за нагревом колб. На всех были респираторы и защитные очки. И посреди этого хаоса… Захария вдруг услышала знакомый голос. Она моргнула. Сначала она даже не поняла, кого видит. Мужчина был в респираторе и широких защитных очках. Он быстро перемещался между столами, чуть сутулясь, что-то проверял, поправлял приборы, комментировал происходящее. — Девочки, нежнее, — сказал он. — Это реторта, а не ваши олухи из бара. Она может треснуть. Он остановился у другого стола. — Марьяна, чуть поменьше спирта, дорогая. Захария почувствовала, как у неё медленно отвисает челюсть. Она сделала шаг назад. Очень медленно. Это что ещё за… Она снова осторожно посмотрела в лабораторию. Мужчина прошёл мимо одной из горелок, поправил штатив, посмотрел на смесь в колбе. И Захария наконец узнала его. Скотт. Он сновал между столами с видом человека, который прекрасно знает, что делает. Раздавал указания. Поправлял оборудование. Ругался на пропорции. Захария медленно прислонилась к стене. — Чего… — тихо сказала она. Это выглядело как очевидный наркопритон. И в центре всего этого стоял Скотт. Захария была уверена, что знает Скотта довольно хорошо. И знала две вещи. Во-первых — он был чрезвычайно хорош в химии. Во-вторых — он терпеть не мог наркотики. По его собственным словам, они: — «сужают сознание». В отличие от эля. Который, как утверждал Скотт, наоборот: — «расширяет горизонты». И вот теперь этот человек стоял посреди лаборатории, полной химических реактивов и подозрительно бодрых женщин. Захария ещё раз посмотрела на столы. На колбы. На пары. И снова на Скотта. ___ Захария, всё ещё слегка ошарашенная увиденным, медленно начала отползать назад в тень коридора. Мысли в голове неприятно путались. Скотт. Лаборатория. Колбы. Полуголые женщины. Это сочетание никак не хотело укладываться в одну логическую цепочку. Она скользнула к ближайшей двери и осторожно заглянула в помещение через стеклянную панель. Внутри было темно. Судя по полкам и коробкам — какая-то кладовка. В этот момент из коридора снова послышались шаги. Те самые девушки, судя по голосам, возвращались. Захария не стала раздумывать. Она тихо приоткрыла дверь и скользнула внутрь, прикрыв её за собой. В кладовке пахло чем-то медицинским — спиртом, пластиком и ещё чем-то резким. Никаких тебе швабр и ведёр. Только металлические стеллажи. И коробки. Много коробок. Забившись в самый дальний угол между двумя стеллажами, Захария пару минут просто сидела, стараясь примириться с реальностью. Но мозг упорно возвращался к одной и той же мысли. Скотт. Наркопритон. Нет. Это всё равно не сходилось. В конце концов она не выдержала. Захария стащила с полки ближайшую коробку и включила встроенный фонарик в перчатке — маленькую, но неожиданно удобную штуку, которую она когда-то нашла среди хлама, из которого собирала костюм Кархарота, и починила, заменив разбитые углепластиковые линзы. Луч света осветил содержимое. Внутри лежали коробки поменьше. Все аккуратно запакованные. Перемотанные скотчем. И подписанные химическими формулами. Захария нахмурилась. Она напрягла мозг, пытаясь вспомнить, что значит C₉H₈O₄. Таких коробочек здесь было больше всего. Но как назло из курса химии в голову приходило только одно. H₂O. Бессмысленное и беспощадное. В этот момент в коридоре раздались шаги. Захария мгновенно закрыла коробку, поставила её обратно на полку… …и, не удержавшись, сунула одну из маленьких коробочек себе в карман. Дверь кладовки скрипнула. И открылась. Вошедший щёлкнул выключателем. Лампа под потолком на секунду вспыхнула ярким белым светом. Захария на мгновение ослепла, но рефлекс сработал раньше мыслей. Она едва заметно дернула рукой, и белый свет мигнул. Лампочка со странным шипящим звуком перегорела. Вошедший тихо выругался. — Дилетанты. Кругом дилетанты… — пробормотал он. — Ладно вода… но электричество… неужели так сложно… Скотт. Захария узнала его голос сразу. Он наклонился к нижней полке с другой стороны стеллажа, шаря по коробкам. — Да где этот грёбаный загуститель… Захария медленно выпрямилась и вышла из тени. Металл брони тихо скрипнул. Она совсем забыла, что на ней маска с модулятором голоса. И поэтому её слова прозвучали как металлический свистящий шёпот. — Скотт… какого хрена? Скотт подпрыгнул так, что чуть не врезался в стеллаж. Реакция у него оказалась впечатляюще быстрее, чем всегда подозревала в нем Захария. Сначала он швырнул коробку ей в лицо, и только потом попытался заорать. Захария чертыхнулась, перехватила его руку и быстро зажала ему рот перчаткой. — Ммффф! — возмутился Скотт, пытаясь пнуть её в голень. — Тихо! — прошипела она. Потом сорвала маску. — Это я, блин! Не ори! Скотт мгновенно перестал дёргаться. Захария убрала руку. Он потер горло, развернулся к ней и пару секунд моргал в темноте. — Захария… — наконец сказал он. — Тень… это что на тебе? Плащ? Захария фыркнула и сложила руки на груди. — Нет, Скотт, я первая. Это что у тебя — нарколаборатория? Скотт моргнул. — Что? Он выглядел искренне озадаченным. — Какая нарколаборатория? Захария зашипела, схватила с полки одну из коробочек и ткнула ему в грудь. — Такая! У тебя там куча полуголых женщин что-то варят! И тут куча таблеток! Скотт недоумённо посмотрел на коробочку. Повернул её в руках. Поднёс к слабому свету из коридора и прищурился. Он без очков видел плохо. Через секунду он медленно посмотрел на Захарию. И врезал ей этой коробкой по макушке. — Это аспирин, необразованное ты дитя улиц! Аспирин! — Ай! — пискнула Захария, пытаясь увернуться от второго удара. Третий она тоже приняла частично. После этого Скотт наконец остановился. Он тяжело вздохнул и уставился куда-то в потолок. — За что мне такие тупоголовые дети… Захария осторожно посмотрела на пачку в его руках. — А… да. Реально аспирин…? Ой. Она виновато почесала затылок. — Извини, Скотт. Потом снова нахмурилась. — Но там же реально куча женщин в одних труса… гхм. Это не отменяет вопроса. Что происходит? Скотт устало опёрся о стеллаж. Он говорил почти шёпотом. — Мы с твоим… старым знакомым, Антоном Роугом, пришли к консенсусу. Он поморщился. — Хотя, как ты знаешь, я никогда не хотел иметь дел с этим человеком. Скотт сделал паузу. — Обстоятельства вынудили меня пересмотреть… некоторые решения. Он вздохнул. — Я, кстати, не знаю, о чём ты договорилась с Антоном после нашего разговора про лекарства, но спасибо большое. — Пожалуйста? — осторожно сказала Захария. — Через некоторое время в клинику начали поступать лекарства, — продолжил Скотт. — Их приносили его… подручные. Он криво усмехнулся. — А потом в один прекрасный день принесло самого Роуга. И без лекарств. Скотт потер переносицу. — Он сообщил, что последние изменения в таможенном законодательстве фактически перекрыли поставки медикаментов в Трущобы. — Даже он с трудом может что-то сделать, потому что за этим стоит ASC. Скотт устало пожал плечами. — Департамент здравоохранения сделал вид, что они слепые, глухие и немые, когда я к ним обращался. Так что я склонен поверить в эту гипотезу. Он помолчал. — Роуг считает, что ASC таким образом хочет истощить его людские ресурсы. Захария моргнула. — Истощить ресурсы Антона? Дав половине Трущоб передохнуть без антибиотиков? Она покрутила пальцем у виска. — Что? Скотт снова вздохнул. — Я знаю, что ты получше меня разбираешься в делах Воров, Захария. Но за десять лет, что ты провела в Ордене… расстановка сил несколько изменилась. Он тихо постучал пальцем по стеллажу. — Теперь можно сказать, что Трущобы — это действительно личные людские ресурсы Воров. Он на секунду закрыл глаза. — Так вот… Роуг сделал мне предложение. И отказаться я от него не смог. Скотт тихо развёл руками. — Я решил, что это лучшее, что я могу сделать при любом исходе. Он кивнул в сторону лаборатории. — Очевидно, среди местных… гм… химиков я наиболее квалифицирован. Поэтому я согласился участвовать в этом подпольном безобразии. И руководить процессом изготовления лекарств. Он помолчал. — ASC может перекрыть поставки готовых медикаментов. Скотт криво усмехнулся. — Но пока они не в состоянии перекрыть поставки ингредиентов. Он поднял коробочку аспирина. — Точнее… они, видимо, ещё не додумались. Скотт поднял усталый взгляд от коробки с аспирином, которую всё ещё вертел в руках, и уставился на Захарию. Его взгляд задержался на маске с модулятором голоса в её руках. — Теперь моя очередь, — сказал он наконец. — Во-первых, как ты сюда попала. Во-вторых, зачем. В-третьих… почему ты одета как… — он поморщился. — Как, кстати? Захария фыркнула. — Я выполняю поручение грандмастера. Скотт чуть приподнял бровь. — Ну, допустим. А как это связано с твоим сидением в этом чулане в темноте? Модулятор голоса, к слову, отвратителен. Как будто стекло царапают. Захария кивнула и, подумав, решила, что в данных обстоятельствах Скотту всё же лучше рассказать подробности. — Антон держит где-то в плену одного торговца, который за что-то не заплатил. Этот торговец — связной Ордена. Просто так отдавать его Антон не согласился и выставил… невыполнимые условия. И теперь я ищу торговца… другими способами. Я решила проверить этот склад, потому что он охраняется так, будто тут хранится антонова пенсия. А тут — ты. Скотт секунду помолчал, глядя куда-то мимо неё, затем тихо фыркнул. — Тебе лишь бы куда-нибудь влезть, Захария. Даже трущобные кошки думают больше, прежде чем сунуть куда-то свою лапу. Он потер переносицу. — Про торговца… боюсь, я ничем тебе помочь не смогу. Я ничего не слышал. Захария вздохнула. Скотт ещё секунду подумал, потом кивнул сам себе. — Я не слышал. Но… как ты уже заметила, я работаю тут… с большим количеством очаровательных девушек. В основном это… гм… клубная гвардия с пониженной социальной ответственностью. Они постоянно крутятся рядом с Ворами, так что… кто-то может что-то знать. Он задумчиво постучал пальцем по коробке. — Я спрошу Марьяну. Она кажется самой разумной тут. Даже научилась сама правильно рассчитывать дозировку. Прелесть, а не.... — Спасибо, Скотт. Ты мне очень поможешь. — Я напишу тебе сообщение, — продолжил он. — Что-нибудь неподозрительное, если смогу узнать… например… ммм… хлоргидраза… — Можно без хлоргидразы, пожалуйста? — быстро сказала Захария. Скотт фыркнул. — Ладно. Напишу, что кошка Муська наконец окотилась. Подойдёт? Захария страдальчески вздохнула. — Тень… Ладно. Подойдёт. Скотт кивнул и снова оглядел её с ног до головы. — А теперь надо тебя как-то отсюда вывести… в таком виде. Может, переоденешься в халат? — Ну уж нет, — фыркнула Захария. — Видела я эти халаты. Я не собираюсь светить своё нижнее бельё на половину Трущоб. — Халаты из соображений… стерильности, — пробормотал Скотт. — Ладно… есть северный коридор. Там хранятся запасные реторты. Если ты тихо пролезе... Его слова оборвали приглушённые, но отчётливые выстрелы. Оба замерли. Где-то совсем рядом раздались крики. Скотт дернулся. Они переглянулись. — Это что? — тихо спросила Захария. Скотт прислушался. — Надеюсь, эти олухи опять испугались крысы-мутанта в мусорке… Выстрелы не прекращались. К ним добавился глухой звук — будто где-то что-то рвануло. Скотт выругался. — Тень… не похоже на крысу-мутанта. Кажется, лабораторию накрыли… По коридору пронеслись тяжёлые шаги. И раздался крик: — Шухер! ASC! Эвакуируем всё! Захария уже натягивала на себя маску. — …ASC, — прошептала она глухо. Скотт автоматически сунул ей в руки коробку аспирина, которую держал все это время. — Мне срочно надо эвакуировать… себя, девочек и оборудование. Захария, уходи. Быстро. Пожарная лестница слева. Она коротко кивнула. И первой вылетела в коридор, на ходу натягивая капюшон. Теперь уже смысла скрываться не было. Склад за считанные секунды превратился в хаос. Скотт бросился в другую сторону — к лаборатории. По коридорам носились Воры и девушки из лаборатории, беспорядочно хватая коробки, ящики, реторты и оборудование. Кто-то тянул ящики на тележках, кто-то просто прижимал к груди пакеты. За стенами гремели выстрелы. Поэтому на ещё одну фигуру в тёмной одежде никто не обратил внимания. Захария рванула к пожарной лестнице. Но вместо того чтобы спуститься вниз и исчезнуть в ближайшем переулке, она побежала вверх. Мысль в голове звучала ясно и громко: надо отвлечь тех, кто штурмует склад. Надо дать Скотту время. Чтобы он успел вывести людей. И успел вывезти хотя бы часть лекарств. Иначе всё, что он тут делал — весь этот подпольный, безумный, невозможный завод — накроется вместе со складом. А вместе с ним — и те люди, которым эти лекарства могли помочь.