Глава 33. Жизнь в воде

Следующие несколько секунд превратились в очень характерную для Curiosity сцену. Захария ударила первой — и дальше всё покатилось быстро. Радек, рухнув со стула, уже перекатывался по полу, уходя от следующего удара. Захария, не давая ему подняться, метнулась за ним, схватила ближайшую бутылку со стойки и с размаху попыталась опустить её ему на голову. Радек успел подставить руку, и стекло разлетелось. — Твою мать! — рявкнул он. Захария не ответила. Она уже отступала на полшага назад, чтобы не попасть под его рывок, и одновременно подхватывала ещё одну бутылку. Техномантию она даже не пыталась использовать. Во-первых, это привлекло бы внимание половины района. Во-вторых, объяснять потом капитану Элизе, почему в баре Трущоб внезапно начали летать молнии, ей совершенно не хотелось. Так что всё происходило старым способом — руками, бутылками, и плохим настроением. За стойкой Итан Хост уже давно пригнулся и сидел на корточках за барной стойкой. Иногда он осторожно высовывался, оценивая ситуацию. После чего молча выставлял на край стойки новую бутылку с песком, и снова исчезал вниз. Захария схватила следующую бутылку как раз в тот момент, когда Радек попытался схватить её за куртку. Бутылка с глухим звуком ударила его по плечу, но не разбилась. Он зашипел и отшатнулся. Где-то справа кто-то одобрительно свистнул. — Давай, давай! — крикнул чей-то голос из-за столика. — Пять на одноглазых! — отозвался другой. За соседним столом трое людей уже оживлённо обсуждали происходящее. — Я ставлю на неё. — Да брось, их двое. — Да ты посмотри, какая злая. Как моя жена, когда я прихожу домой, нажравшись. — Ладно, ставлю десятку. В общем и целом ситуация для бара была вполне привычной. Никто особенно не паниковал. Итан Хост пока не звал охрану, а значит — всё шло по плану. После ещё одной разбитой бутылки и одного сломанного стула ситуация достигла своего апогея. Захария стояла над Фабианом, который валялся на полу, пытаясь вдохнуть после удара коленом в солнечное сплетение. Она пнула его по рёбрам. — Если бы не я — вы оба сдохли бы в канаве! — зло рявкнула она. Фабиан попытался что-то ответить, но получилось только сипение. В это время Радек, держась за окровавленную голову, медленно поднимался, опираясь на барную стойку. И именно в этот момент из коридора туалетов вышли Джефф и Дейв. Они остановились как вкопанные. Перед ними открылась довольно выразительная картина. Их лейтенант стояла посреди бара, что-то орала, и пинала какого-то здоровенного мужика по рёбрам. Второй, не менее здоровенный, с окровавленной головой, пытался подняться, держась за стойку. Вокруг люди делали ставки. Джефф медленно моргнул. — Да твою мать… — пробормотал он. — Нас не было пять минут. Он повернулся к Дейву. — Да что ж это такое-то, а? Дейв, очень несчастный, но ощутимо протрезвевший, некоторое время молча смотрел на происходящее. Потом задумчиво сказал: — По крайней мере она бьёт не меня. Он почесал затылок. — Как думаешь… нам надо вмешиваться? Мне кажется, у неё всё хоро... В этот момент Радек всё-таки сумел выпрямиться. Он шатнулся, но удержался на ногах. Схватив одну из разбитых бутылок за горлышко, с очень нехорошим выражением лица шагнул к Захарии. Джефф мгновенно скинул с плеча наполовину повисшего на нём Дейва. — Ох, Тень. И бросился вперёд. — Лейтенант! Дейв тяжело вздохнул. — Ну вот. Он покачал головой. — А ведь почти обошлось. И, чертыхнувшись, тоже рванулся в драку. ___ Захария как раз собиралась пнуть Фабиана по рёбрам ещё раз — на всякий случай, чтобы он не вздумал внезапно ожить и схватить её за ногу — пока за её спиной разворачивалась своя маленькая борьба. Джефф, судя по звукам, повис на Радеке со спины и душил его изо всех сил, зацепившись локтем под горло. Радек хрипел и пытался вывернуться. Дейв в это время пытался отобрать у него розочку, сделанную из разбитой бутылки. Получалось плохо. — Да отпусти ты её, сука! — орал Дейв, пытаясь вывернуть Радеку запястье и одновременно не получить этой самой розочкой по лицу. Радек, несмотря на удушающий захват, яростно мотал головой и пытался достать его осколком стекла. Захария уже занесла ногу, когда рядом раздалось вежливое покашливание. Она резко подняла голову и застыла. В паре метров от неё, чуть впереди расступившейся толпы, стоял Антон Роуг. Как всегда — в кожаной куртке поверх аккуратной офисной рубашки. Сегодня, правда, на нём был необычный галстук. С узорами. «Парадный», — глупо подумала Захария. Под руку с ним стояла Эш. Непривычно ярко накрашенная, с алой помадой на тонких губах, в длинном красном платье и белоснежной меховой накидке поверх. Накидка делала её бледно-рыжие волосы слегка похожими по цвету на песчаную морковь — по авторитетному, но сомнительному чувству прекрасного самой Захарии. Снизу Фабиан протяжно застонал: — Блядь, Зак… ты еба... Захария моргнула и вышла из оцепенения. Она осторожно убрала ногу, которой собиралась его пнуть, и сглотнув, постаралась спокойно сказать: — Привет, Антон. Она кивнула Эш. — Эш. Клёвое платье. Позади неё Джефф, кажется, перестал душить Радека. По крайней мере, Захария больше не слышала хрипов. Или это было потому, что он его всё-таки задушил. Антон приподнял бровь. Фабиан на полу перевернулся и шумно сплюнул кровь прямо на пол. Эш ровно сказала, чуть наклонив голову: — Спасибо. Твоя куртка тоже ничего. Захария автоматически проследила за её взглядом. И только сейчас заметила, что рукав куртки был практически оторван и держался на плече исключительно благодаря чуду и нескольким уцелевшим ниткам. В этот момент Итан Хост наконец высунулся из-за барной стойки. Он поставил на неё ярко-красный коктейль с разноцветной трубочкой и сказал Джеффу, который всё ещё держал Радека в каком-то странном удушающем захвате: — Это тебе, парень. От джентльменов за третьим столиком. Захария недоумённо посмотрела в сторону, куда кивнул бармен. За третьим столиком сидело несколько человек. Их лица её мозг мгновенно классифицировал как: «слишком неподозрительные для Трущоб, подозрительно». Джефф, не глядя, показал туда средний палец, и столик взорвался дружным гоготом. Антон тяжело вздохнул, на секунду поднял глаза к потолку и пробормотал: — Да почему опять, а? Сам не зная, что почти дословно повторил недавние слова Джеффа. Итан радостно отсалютовал ему бутылкой водки, которую как раз открывал. Потом вдруг почти прослезился, утер глаз тем же полотенцем, которым протирал бокалы, и сказал с трогательной искренностью: — Чужие дети так быстро растут, Антон. Захария вздрогнула. Лицо Антона скривилось так, будто кто-то предложил ему оплатить налоги. До неё наконец дошло. Она полностью провалилась. Теперь Итан Хост её точно узнал. ___ Антон прикрыл глаза ладонью, и стоял так секунду, будто собираясь с силами. Потом медленно выдохнул и выпрямился. Его взгляд спокойно прошёлся по бару. По перевёрнутому столу. По осколкам стекла на полу. По пятну крови, которое Захария как раз лениво размазывала подошвой ботинка. По Джеффу, всё ещё державшему Радека в удушающем захвате. Потом он посмотрел на Захарию. Задержал взгляд на секунду, будто что-то прикидывая, и цокнул языком. — Очаровательно. Он повернул голову к барной стойке. — Итан, запиши этот бардак на меня. Бармен добродушно помахал ему полотенцем. — Спасибо, Антон, но не стоит. Веселье сегодня за мой счёт. Он широко улыбнулся Захарии. — Мисс, прекрасный вечер. И отсалютовал ей бутылкой водки. Антон нахмурился и несколько секунд смотрел на него с выражением мрачного недоумения, и хмыкнул. — Какой кошмар. Впервые на моей памяти ты отказываешься от денег. Он покачал головой. — Не иначе как бронежабы скоро запоют. Итан только пожал широкими плечами. Тем временем Захария опустила голову и вежливо поинтересовалась у лежащего у её ног человека: — Фаб, ты жив? Фабиан прохрипел: — К несчастью… да. Захария кивнула. — К несчастью. Она подняла голову. — Радек, брось розочку и валите отсюда. Джефф, отпусти его. Джефф разжал захват. Радек с шумом втянул воздух, злобно зыркнув на него через плечо, потирая горло. Потом, чуть покачиваясь, подошёл к брату и помог ему подняться с пола. Фабиан встал, пошатнулся, но удержался на ногах. Пошатываясь, близнецы направились в сторону туалетов — точно так же, как туда недавно уходили Дейв и Джефф, петляя ногами по полу. Антон проводил их долгим взглядом, потом снова повернулся к Захарии. Он перевёл взгляд на Дейва и Джеффа, стоявших позади неё, секунду молча их разглядывал, и сказал: — Сегодня открытие нового сезона боёв на Арене. Он кивнул в сторону выхода. — Пойдём. Потом добавил: — Поговорить надо. Его взгляд снова скользнул по солдатам. — И олухов своих с собой бери. Захария решила, что лучше не отказываться. Хотя меньше всего на свете ей хотелось говорить с Антоном в присутствии Дейва и Джеффа. Она повернулась вполоборота, кивнула им. Оба выглядели заметно растерянными. Захария пошла вслед за Антоном и Эш. Подол платья Эш тянулся по полу длинным красным кружевом. Дейв и Джефф двинулись следом. Через пару шагов Джефф остановился, вернулся к барной стойке, схватил забытый коктейль, который ему прислали с третьего столика, и, не оборачиваясь, залпом отпил половину. Потом поспешил догонять остальных. ___ Захария устало опустилась в широкое кресло, обтянутое искусственной кожей. Кресла в VIP-ложе Арены тоже изменились — как и сам бар. Всё стало аккуратнее, богаче, как будто кто-то старательно натёр это место до блеска. Металл перил сиял, столики были новые, даже освещение стало мягче. Появился лоск. Но вот вид с балкона не изменился ни на йоту. Внизу, на песке, уже готовились к началу боёв. Рабочие устанавливали ограждения, двое бойцов разминались у края арены, медленно перекатывая плечами. Песок был тщательно разровнен, и в нём уже темнели старые пятна, которые ни один новый слой не мог скрыть полностью. Где-то позади Захарии устроились Дейв и Джефф. Судя по звукам, они мгновенно обнаружили закуски и теперь делали вид, что заняты исключительно едой. Хрустели чем-то, тихо переговаривались. Но даже не оборачиваясь, Захария почти физически чувствовала, как им здесь неуютно. И от ситуации, и от компании. Не то чтобы ей самой было уютно. Она отвела взгляд от песка арены. Судя по тому, с каким хозяйским видом Антон расположился в кресле рядом, контроль над Ареной он всё ещё сохранял полностью, в отличие от бара. Подпольные бои всегда приносили большие деньги. Но благодаря тому, как их когда-то раскрутил Моран, в какой-то момент они начали приносить почти больше прибыли, чем продажа наркотиков. Тогда Моран впервые начал курить сигары вместо сигарет. Курить их он толком не умел. Слишком быстро затягивался, кашлял, ругался, но всё равно продолжал с таким видом, будто внезапно стал важным бизнесменом из старых фильмов. А через пару дней приволок ей новый плеер. Совершенно без повода. Просто потому, что денег внезапно стало слишком много. Даже незаконная торговля оружием не приносила столько чистой прибыли. Во многом потому, что затраты на Арену при Моране были… минимальные. Точнее, Мораном они почти полностью игнорировались. Ремонтом он не заморачивался вообще. Сломанные ограждения кое-как приваривали обратно, кровь на песке просто засыпали новым слоем, а если где-то что-то окончательно отваливалось — Моран орал на людей, пока кто-нибудь не чинил это бесплатно. Да и бойцам часто платили сущие копейки, или не платили вовсе. Желающих выйти на Арену всё равно хватало. Особенно среди тех, кому нужны были деньги, наркотики, репутация… или кому уже было особо нечего терять. Некоторые вообще шли драться почти бесплатно — в надежде, что Моран их заметит и возьмёт в дело. Единственное, за чем Моран действительно следил, — чтобы в баре никогда не заканчивались алкоголь, наркотики, закуски и женщины. По мнению Морана, именно это было настоящей основой успешного бизнеса. Антон же, судя по всему, теперь превратил всё это в приличный бизнес. Всё началось с того, что Моран начал затаскивать поглазеть на бои верхушку Изобилия. Скучающих чиновников, отставных генералов, людей с деньгами, временем и, главное, смертельной скукой. Антон, судя по всему, не только поддержал этот способ ведения дел, но и довёл его до совершенства, с чем у Морана всегда были проблемы. Терпение и аккуратность никогда не были его сильной стороной, поэтому такие дела он часто перекладывал именно на Антона. Морану нужно было больше, быстрее и прямо сейчас. Те три месяца, когда бои приносили самые большие деньги, были тем периодом, когда Моран сумел затащить посмотреть на Арену самого генерала Айронса. Захария вспомнила это — и вдруг замерла. Потом чуть не рассмеялась. А ведь… Она медленно огляделась. Разве она сейчас не сидит в том же самом кресле, где когда-то сидел Айронс? Моран тогда сидел посередине — как сейчас Антон. Айронс справа, как раз в этом кресле. А Захария тогда стояла позади, где-то в тени. Она резко перевела взгляд на арену, где уже собиралась публика, толкаясь между рядами кресел. Моран всегда отсылал её подальше, когда появлялся Айронс. Наверное, прекрасно понимая, с кем именно имеет дело. Захария вдруг поймала себя на том, что почти не помнит лица генерала целиком. Только отдельные куски. Грубый шрам на скуле. Тяжёлое золотое кольцо на безымянном пальце. И сигары. Дорогие, крепкие сигары, которые Айронс курил спокойно и уверенно, будто родился с ними, в отличие от Морана. Айронс, получив новое развлечение, несколько месяцев тратил здесь совершенно безумные деньги. А Моран всячески его для этого подогревал. Именно тогда на Арене заметно… разнообразилась программа. В тот период Моран и Айронс были почти «друзьями», по крайней мере, внешне. Захария так и не узнала, что именно привело к разрыву их сотрудничества. Скорее всего — банальная жадность. Либо Моран недодал откатов за «крышу», либо Айронс потребовал слишком много. Но тот вечер она помнила очень хорошо. Моран вернулся домой злой как бешеная трущобная псина, ходил по комнате, сжимая кулаки, и сквозь зубы бормотал, что Айронс у него попляшет. И если подумать… Наверное, с этого момента всё и пошло по наклонной. Захария, пытаясь прогнать из головы запах дорогих сигар, перевела взгляд с арены на Эш. Эш сидела слева от Антона, закинув ногу на ногу с той спокойной уверенностью, которая всегда немного раздражала Захарию. Разрез длинного платья открывал бледную ногу почти до бедра, а на тонкой шее поблёскивало ожерелье из тёмных камней — настолько чёрных в свете ламп, что они казались вырезанными из стекла или полированного обсидиана. Захария задержала взгляд на этих камнях чуть дольше, чем следовало. Она пыталась сосредоточиться на них. На мягком свете ламп. На шуме Арены внизу. На голосах толпы, на металлическом звоне, на чём угодно — лишь бы перестать вспоминать Айронса. Захария вздохнула, и усилием заставила себя вернуться к куда более насущной проблеме. Зачем она вообще понадобилась Антону. И как разговаривать с ним так, чтобы Дейв и Джефф не решили, что они знакомы куда ближе, чем следует. Хотя, если честно… С учётом того, как всё сегодня пошло, это было практически невозможно. ___ Фанфары ударили резко и громко — так, что звук прокатился по всей Арене, отразился от бетонных стен и повис под потолком тяжёлым металлическим эхом. У Захарии на секунду вспыхнула боль в висках. Она едва заметно поморщилась и машинально потёрла висок пальцами, чувствуя, как после сегодняшнего дня голова всё ещё неприятно гудит от недосыпа, адреналина и слишком большого количества мыслей. Толпа на трибунах оживилась. Внизу распахнулись тяжёлые створки ворот, и из коридора на песок вышел человек в тяжёлой броне. Шлем у него был украшен грубым гребнем из металлических пластин, на плечах висели куски цепей — больше для вида, чем для защиты. Он остановился посреди арены и, медленно повернувшись к трибунам, поднял оружие над головой, салютуя зрителям. Толпа одобрительно загудела. Захария едва взглянула на него, и повернула голову к Антону. — О чём ты хотел поговорить, Антон? Антон ещё секунду наблюдал за «гладиатором», лениво прищурившись, как будто оценивал товар на рынке. Потом всё-таки перевёл взгляд на неё. — Ах, да. Он слегка откинулся в кресле. — У меня к тебе… профессиональный вопрос. Как к техноманту. Антон повернул голову. — Эш. Расскажи лучше ты, раз видела это лично. Эш коротко кивнула. Она спокойно перевела взгляд на Захарию. В её глазах не было ни улыбки, ни раздражения — только внимательное, почти холодное наблюдение. — У нас недавно произошёл… инцидент. Она на секунду замолчала. — Не буду вдаваться в подробности, Зак. Но у меня есть основания предполагать, что один тип сжёг электрическую начинку шлемов примерно у десятка спецназовцев ASC. Она слегка наклонила голову. — За секунду. С расстояния около десятка метров. Ты можешь сказать, насколько это… возможно для техноманта? Захария поперхнулась воздухом, закашлявшиь. Проклятье, проклятье, проклятье. Она быстро наклонила голову, делая вид, что просто подавилась, и еще несколько раз кашлянула в кулак. Спокойно. Захария медленно выпрямилась, и постаралась принять такой же вид, какой был у Шона, когда тот объянял ей что-то на тренировках. То есть, умудренный опытом. Получалось, кажется, плохо. Она потерла подбородок и с чуть дрожащим недоумением сказала: — Десяток шлемов? Одновременно? С такого расстояния? То есть он даже не кидал разряд? Эш покачала головой. — Нет. Она спокойно добавила: — Он просто заорал и воздел руки вверх. И всё. Никаких молний. Захария сглотнула. Где-то внутри начала медленно подниматься холодная паника. Она постаралась, чтобы голос звучал ровно, и пожала плечами. — Да ну… Может, это какой-то технический сбой? Вы уверены, что это сделал именно этот человек? Может, у самих спецназовцев что-то навернулось? Эш снова покачала головой. — Нет, Зак. Её голос был спокойным. — Слишком вовремя это произошло. Вырубило весь спецназ. Она слегка прищурилась. — Это точно не технический сбой. Захария тихо присвистнула. Она отвернулась к арене, стараясь не смотреть Эш в глаза от греха подальше. На песке уже началась драка. Два бойца сошлись у самого центра, металл зазвенел, толпа взревела. Но Захария почти ничего этого не слышала. Покачав головой, она ответила: — Это… нереально, Эш. Такой уровень контроля… Она развела руками. — Ну я, допустим, могу вызвать короткое замыкание в лампочке, например. И то не с десяти метров, точно. Захария чуть пожала плечами и старательно задумчиво нахмурилась. — А я всё-таки не самый паршивый техномант на весь Орден. Не знаю, кто бы такое смог… может, наш грандмастер. Он, говорят, очень искусен в техномантии. Внутри у Захарии тем временем медленно поднималась всё более неприятная паника. Ей казалось, что сердце сейчас стучит настолько громко, что его слышно на половину Арены. Она заставила себя не отводить взгляда, не моргать слишком часто. Не дёргаться. Не смотреть на Антона. Потому что почему-то была абсолютно уверена: если сейчас первой отвернётся — Эш мгновенно поймёт, что она врёт. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через полумрак VIP-ложи. Захария с трудом выдавила из себя слова: — Если это действительно был техномант… то это какой-то гений-вундеркинд. Или… очень опытный человек. В свете ламп Арены голубые глаза Эш странно отдавали красным — будто в радужке отражались огни снизу. А потом Эш неожиданно едва заметно вздрогнула и первой отвела взгляд, повернув голову к песку внизу. С арены внизу раздался особенно громкий крик — толпа взревела, металл ударил о металл, кто-то заорал от боли. Бой уже шёл полным ходом. Без малейших угрызений совести назвав саму себя гением, Захария снова задумчиво потёрла подбородок. И именно в этот момент ей в голову внезапно пришла спасительная мысль. Аврора. Если происходило что-то непонятное, опасное и пугающее — всегда можно было попробовать обвинить в этом враждебную корпорацию. Она уже не раз читала подобные заголовки в новостях и даже отчетах самой капитана Элизы. Та ловко винила в нашествии в Шахты электрической саранчи не случайность, не недоработку гарнизона Офира — то есть, самой Элизы, и даже не природные миграции — а Аврору и их «биологический террор». Захария внутренне почти воспрянула духом. И по старой, проверенной традиции всего Изобилия, свалила всю вину на Аврору: — Может, это был аврорский техномант? Позади неё вдруг перестало раздаваться жевание. В VIP-ложе на секунду стало удивительно тихо. — Я слышала, у них совсем другие методы работы. Более… тонкие. Антон и Эш переглянулись. Антон медленно повернул к ней голову, кажется, перестав мысленно подсчитывать, сколько принесут сегодняшние ставки. — Аврорский техномант? Захария пожала плечами — и тут же едва заметно поморщилась. Правое плечо неприятно дёрнуло болью. Кажется, она всё-таки слишком широко размахнулась бутылкой, когда пыталась проломить Фабиану голову. — Бродячий какой-нибудь. В казармах говорят, сейчас у Авроры много техномантов дезертирует прямо в боях. В пустыне. Она слегка наклонилась вперёд. — В любом случае… вы его нашли? Того, кто это сделал? Антон поморщился, провёл ладонью по чисто выбритому подбородку и усмехнулся без веселья. — Нет. Как под землю ублюдок провалился. И явился, похоже, оттуда же. Антон покачал головой. — Никто не знает, откуда он взялся. И никто ничего не слышал. Он на секунду замолчал. — Вот это-то меня и нервирует. Пальцы Антона медленно постукивали по подлокотнику кресла. Он вздохнул. — Я… гхм. Он бросил на Захарию короткий взгляд. — Я, пожалуй, готов пересмотреть некоторые свои… предыдущие слова, Зак. Захария заранее напряглась. Антон слегка кивнул, не отводя от нее взгляда. — Передай своему грандмастеру, что мне нужно с ним встретиться. Он поморщился и махнул рукой. — В качестве жеста доброй воли… Забирайте своего торговца к чёрту. Всё равно толку от него никакого. На арене тем временем бой уже подходил к концу. Металл звенел, толпа орала, кто-то упал в песок. Его противник тут же шагнул вперёд и с размаху ударил лежащего ногой в живот. Толпа восторженно взревела. Захария невольно поморщилась и медленно выдохнула. — Спасибо, Антон. Я передам. Где торговец? — Десятый склад. Антон лениво продолжил, уже не глядя на неё. — Пароль — «бронежабы поют в полночь». Он слегка усмехнулся. — Скажешь, что от меня лично. Захария вздрогнула так резко, что сама это почувствовала. На секунду ей показалось, будто воздух в VIP-ложе стал холоднее. Чувство юмора у Антона все же было поистине отвратительное. Это был тот самый склад, где она выстрелила в Морана. И даже пароль-ответ был ровно такой же, как десять лет назад. Захария сама придумала нелепую фразу незадолго до этого по поручению Морана. И Антон точно прекрасно это помнил, потому что в ту ночь на складе их было только трое. Его пальцы снова забарабанили по подлокотнику кресла. Антон на секунду задумался, потом добавил чуть тише: — То, что я проявил дружеское участие к Ордену… не значит, что я потерял… заинтересованность. Он перевёл взгляд на Захарию. — В том, о чём мы говорили раньше. Уголок его губ чуть дёрнулся. — Найдёшь что-нибудь… Он слегка наклонил голову. Свет ламп отразился красными огоньками от его гладкой лысины. — Буду очень рад… тебя снова увидеть. А теперь давайте посмотрим, наконец, шоу, — закончил Антон. И замолчал. Захария тоже больше ничего не сказала. Она перевела взгляд на арену. Внизу двое мужчин, уже новых бойцов, кружили по песку, сталкиваясь клинками. Звон металла разносился по трибунам, толпа ревела, кто-то уже выкрикивал ставки. Но драка выглядела скорее театральной, чем настоящей — удары были широкими, показными, а паузы между ними слишком аккуратными. Один из бойцов эффектно отступил на шаг, крутанулся, отражая удар, и толпа восторженно взвыла. Позади снова раздался успокаивающий хруст. Дейв и Джефф, судя по всему, вернулись к закускам. Захария почти видела, как они стараются выглядеть максимально занятыми едой и происходящим на арене, будто разговор последних минут их совершенно не касается. Было крайне паршиво, что они всё это услышали. Но, с другой стороны… Она чуть прищурилась, наблюдая за ареной. Можно попробовать вывернуть всё так, будто она просто представляет интересы Ордена перед Антоном. Не то чтобы это звучало особенно хорошо. Но хотя бы… не так плохо лично для неё. На песке один из бойцов внезапно пнул соперника в коленную чашечку. Тот с громким криком рухнул на одно колено, и толпа снова заревела. Кажется, вот это уже не было театральным. Захария рассеянно следила за этим, мысленно перебирая произошедшее. Антон согласился отдать торговца. Вторая хорошая новость — он никак не связал её и то, что произошло у подпольной лаборатории лекарств. Скорее всего, это не была и какая-то хитрая проверка. Слишком уж сложно даже для Антона. Похоже, всё действительно было случайностью. Он наткнулся на неё в баре и, как у ближайшего знакомого техноманта, просто решил спросить, что это за чертовщина могла произойти. Оставалось в это верить. Захария чуть выдохнула. По оговорке Антона было ясно, что он всё ещё хочет получить компромат на Уотчера. Это было… ожидаемо. Зачем ему говорить с грандмастером? Захария машинально скрестила руки на груди. И согласится ли грандмастер? По-хорошему, должен бы. Отказываться было бы неразумно. Но это уже… Она слегка качнула головой. …уже не её проблема. На арене один из бойцов наконец уложил второго в песок эффектным ударом щитом, и трибуны снова взорвались криками. Захария похлопала пару раз вместе со всеми. Она не надела перчатки, и руки казались липкими и холодными. А потом, опустив локти на подлокотники кресла, снова уставилась на песок. И впервые за весь вечер позволила себе подумать о том, что сегодня она, похоже, всё-таки выбралась из этой истории… почти без потерь. Крики трибун поднимались и опускались волнами. Толпа жила своей жизнью — кто-то орал ставки, кто-то ругался, кто-то уже требовал крови. Металл на песке звякнул ещё раз, один из бойцов пошатнулся, пропустив удар в живот, и через несколько секунд всё было кончено. Побеждённый рухнул на бок, а публика взревела. Снова раздался бой гонга. У Захарии в висках снова вспыхнула резкая боль. Она едва заметно поморщилась и прикрыла глаза на секунду, чувствуя, как звук тяжёлой металлической волной прокатился прямо по черепу. На короткий миг ей вдруг показалось, что в воздухе снова стоит вчерашний запах — горелого мяса, расплавленного пластика, и слишком сладких белых цветов. Во рту отдавался металлический привкус крови, а живот резко свело болью, как от сильного удара. Захария резко вдохнула через нос. Тень. Наверное, просто скоро критические дни. Очень вовремя, конечно. Она раздражённо поморщилась, пытаясь убедить себя, что именно этим всё и объясняется. Ложа находилась слишком высоко над ареной — отсюда едва ли можно было бы почувствовать даже обычный запах крови, не то что что-то ещё. Двое людей в тёмных жилетах быстро выбежали на арену, подкатили носилки и довольно грубо подняли бойца на них. Тот что-то прохрипел, но толпа уже почти не смотрела. Победитель тем временем медленно развернулся к трибунам. Он поднял руки, поклонился — сначала одной стороне трибун, потом другой. Шум усилился. — Победитель первого боя вечера! — загремел голос ведущего из динамиков. — И напоминаю уважаемой публике: ставки на следующий бой принимаются до сигнала! Толпа зашевелилась, и снова раздались крики. — Двести! — Триста на красного! — Да он его размажет! Захария сидела неподвижно и слушала, думая, когда можно будет уйти, чтобы это было вежливо. В голове вспыхнула мысль — ставки, деньги, много денег. Она машинально посмотрела на арену, где уже быстро разравнивали песок, стирая тёмные пятна. В финале турнира сумма наверняка будет огромная. Мысль пришла неожиданно и застряла — у меня мало денег. И мне они очень нужны. Захария осторожно покосилась на Антона. Он сидел расслабленно, почти лениво наблюдая за происходящим, как человек, для которого всё это — просто ещё один вечер. Потом её взгляд скользнул на Эш. Ожерелье из тёмных камней мягко поблёскивало красным на ее шее. Наверняка баснословно дорогущее — Антон любил красивые жесты. Захария немного прищурилась. У Антона и так всё хорошо. Значит… он мог бы и поделиться чуть-чуть. На благое дело. Даже если не совсем добровольно. Или совсем недобровольно. Она снова посмотрела на арену. Но как добраться до ставок…? Мысль была откровенно идиотской, но она уже появилась, и теперь никуда не собиралась уходить. Захария потянулась к столику сбоку, взяла бутерброд с имитацией рыбьей икры и задумчиво откусила. Батон тихо хрустнул. Хлеб оказался неожиданно вкусным. Мягким внутри, с нормальной коркой, а не как в казарме, где хлеб из пищевых заменителей всегда чуть отдавал пластиком — как, в общем-то, почти вся дешёвая еда. Захария вдруг поймала себя на странной мысли: она забыла, как выглядят сами рыбы, хотя сейчас ела подделку под их крошечных детенышей. Живых рыб она никогда и не видела. Только картинки в старых учебниках истории, во время обучения в Ордене. На Марсе рыб, конечно, не было. Большая часть населения, наверное, не видела их даже на картинках — истории Земли в обычных школах уделяли довольно мало внимания. Как любил ворчать Шон: «Изобилию невыгодно, чтобы люди слишком много думали о том, что у человечества когда-то были океаны». Только техноманты изучали всё это подробно, когда-то давно объяснял ей Шон — как хранители знаний о первых поселенцах Марса. Захария задумчиво посмотрела на маленькие красные шарики на бутерброде. Вроде бы где-то в Альянсе и у Технократов ещё сохранялись живые экземпляры. По крайней мере, так говорили. В огромных аквариумах, под охраной и с системами жизнеобеспечения стоимостью как половина Трущоб. Ну и, конечно, ходили слухи, что у самого Лозоходца Изобилия в резиденции был личный аквариум. Впрочем, про Лозоходца рассказывали ещё и то, что у него есть золотой бассейн и ручной мутант-альбинос, так что Захария не очень-то верила подобным историям. Она снова посмотрела на бутерброд. Всё-таки здорово было бы когда-нибудь увидеть настоящую рыбу. Наверняка очень странное животное. Жить всю жизнь в воде — какое безумие.