Глава 40. Дух товарищества

Захария ещё раз посмотрела на шумную компанию техномантов, и тяжело выдохнув, шагнула в сторону курсантов, кивнув Джеффу и Дейву, чтобы те шли следом. Те почти одновременно переглянулись. Опять. Захария заметила это краем глаза и едва заметно поморщилась. Последние полчаса они переглядывались подозрительно часто. Наверняка уже успели обсудить между собой её вчерашний позорный спектакль. И разговор с Антоном. И Фиорелло. И её истерику. И всё остальное. Вопрос был только в том, к какому выводу они пришли. От этого неизвестного, невидимого разговора за её спиной внутри неприятно скреблось беспокойство. Захария не любила, когда люди о ней что-то решали без неё самой. Но ещё больше она не любила спрашивать. Поэтому просто сделала вид, что ничего не замечает. Курсанты увидели её почти одновременно. Первым голову повернул высокий светловолосый Джон. Моргнув, он толкнул локтем стоящего рядом парня, тот — другого, а тот, уже с ухмылкой, ткнул Алана. Смех оборвался. Элис чуть приподняла тонкую рыжую бровь. Елена, наоборот, словно растерявшись, неловко шагнула в сторону, освобождая обзор. И Захария наконец увидела Алана. А он — её. Тот застыл прямо посреди жеста, так и не договорив что-то смешное. Весёлое выражение медленно сползло с его лица, словно кто-то одним движением стёр его тряпкой. Он поморщился. И Захария почти увидела, как в его голове выстраивается очередная колкость. Поэтому заговорила первой. — Всем привет. Капитан Атмор распорядился, что вы идёте со мной. Все. Позади раздался какой-то полузадушенный звук. Захария даже не обернулась. Судя по всему, Дейв подавился воздухом. Джефф, не меняясь в лице, тут же с чувством врезал ему ладонью между лопаток. Алан медленно приподнял подбородок. — Лейтенант Захария, — протянул он с той самой интонацией, от которой у неё когда-то начинала дёргаться бровь. — Какая великая честь. То есть тебя поставили нами командовать? Серьёзно? А нормального офицера не нашли? Никто не засмеялся. Даже Элис. И именно это Захарии не понравилось больше всего. Потому что все молчали. И смотрели. Как смотрят люди, ожидающие, во что сейчас превратится сцена. Как бы Алан её ни раздражал, среди курса он давно занял положение, которое никто вслух не признавал, но все молча принимали. Возможно, просто потому, что был самым громким человеком в Академии. Или потому, что первым лез в драку. Или потому, что всегда вёл себя так, будто имеет право говорить за всех. Во всяком случае, остальные сейчас ждали именно его реакции. И это раздражало. Тень, как же раздражало. Захарии ужасно хотелось двинуть ему чем-нибудь тяжёлым, по лицу, но она только выдохнула. В последнюю встречу с Аланом она уже вела себя как идиотка. Тогда рядом были Шон, Коннор, Мелвин, и она будто снова на время вернулась в стены Академии. Словно всё, что было до этого, осталось где-то далеко: Трущобы, Воры, Айронс, выстрел в голову Морану. Будто, переступив порог Академии, она позволила себе забыть обо всём этом и снова стать просто девочкой, у которой главная проблема — очередная ссора с Аланом. Позволила себе непростительно расслабиться. И потому можно было ругаться, хлопать дверьми и ненавидеть Алана, потому что он казался самой большой проблемой на свете. А сейчас рядом не было никого. Ни Шона. Ни Коннора. Ни даже Мелвина. И вместе с ними исчезло ощущение, что всё это детские ссоры. Перед ней стоял просто Алан, повзрослевший, вытянувшийся и чуть раздавшийся в плечах. С лёгкой щетиной, которую она почему-то раньше не замечала. А вокруг стояли её бывшие однокурсники. И смотрели они на неё с тем же странным недоумением, с каким она сама смотрела на них, словно за эти два месяца все они умудрились прожить разные жизни. И теперь встретились где-то посередине. Захария вдруг заметила, что Джеймс, ещё недавно пялившийся на Элис, сейчас напряжённо переводит взгляд с неё на Алана. Елена кусала губу. Даже Элис перестала улыбаться. И все молчали. Будто ждали драки. Захария с неожиданной усталостью подумала, что, наверное, они имеют на это право. Потому что если собрать вместе её и Алана, то статистически вероятность скандала всегда стремилась к ста процентам. Она медленно выдохнула. Потом собрала все свои жалкие навыки дипломатии, которыми обычно пренебрегала, знания о том, как правильно разговаривать с Аланом, которыми обычно не пользовалась, и ответила: — У нас отдельное задание... курсант Алан. Очень важное. И требующее… исключительных навыков, если вы понимаете, о чём я. Последние слова она произнесла, оглядывая всю компанию. Элис тихо хмыкнула. Джеймс и Елена обеспокоенно переглянулись. Алан чуть прищурился. Захария посмотрела прямо на него. — В том числе твоих, Алан. И после короткой паузы добавила: — Идёмте. Она тут же развернулась, словно боялась, что дипломатия закончится раньше, чем она успеет сделать шаг, забрала посох из рук слегка зависшего Джеффа, закинула ремень на плечо и шагнула вперёд, к одному из тоннелей. Прямо мимо Алана, настолько близко, что чуть не задела его плечом. Джеймс поспешно отступил, освобождая ей дорогу. За спиной повисла тишина. Та самая неловкая тишина, в которой слышно, как где-то вдалеке лязгают ящики, ругается сержант и шумят генераторы. Курсанты переглянулись и почти одновременно посмотрели на Алана. Тот несколько секунд молчал. Позади ничего не происходило, но Захарии почему-то показалось, что Алан всё ещё смотрит ей вслед. Наконец он коротко кивнул, будто соглашаясь с чем-то неприятным, и первым двинулся следом. Остальные потянулись за ним. Джефф, фыркнув, обогнал всю компанию с видом человека, которому внезапно поручили сопровождать экскурсию детского сада. Дейв молча пристроился рядом с ним. А позади, уже на ходу, Элис тихо вздохнула: — Ох, Тень… И по тому, как несколько человек одновременно тяжело выдохнули, Захария вдруг поняла, что не только у неё возникло ощущение, будто последние месяцы куда-то исчезли, а они все снова оказались в коридорах Академии. Только почему-то стали старше. Гораздо более уставшими. И теперь носили боевое оружие. ___ Небольшой отряд растянулся по тоннелю неровной цепочкой. Впереди шагала Захария, рядом с ней — Джефф и Дейв, а позади, словно неохотно принявшие неизбежность, двигались курсанты. Свет редких ламп дрожал на покрытых мхом стенах, бросая на бетон жёлтые пятна, похожие на лужи старого янтаря, а где-то в глубине подземного лабиринта глухо гудели генераторы, будто сама земля ворчала себе под нос. Джефф несколько раз оглянулся назад, после чего, поравнявшись с Захарией, наклонился так близко, что едва не уткнулся носом ей в ухо. — Лейтенант, ради Тени… а эти зачем? — прошептал он с выражением человека, которого ведут на казнь и забыли объяснить, за что именно. Захария даже не повернула головы. — Не слышал, Джефф? — мрачно отозвалась она. — Важная миссия. Не ты ли говорил, что мы не можем идти только втроём? Джефф издал странный звук, в котором смешались страдание, смирение и желание немедленно вернуться назад, после чего отстранился, качая головой. Наконец они добрались до одного из старых переходов — места, где переплетались тоннели и ещё сохранились остатки прежней цивилизации. Здесь стены уже были грубо вырублены в камне, а пол скрывался под потрескавшимся бетоном. На потолке висели старые светильники, некоторые ещё работали, наполняя перекрёсток тусклым синеватым светом, а гладкий пол, местами испещрённый трещинами и старыми следами шин, напоминал, что когда-то здесь ходили не преступники и патрули солдат, а рабочие и инженеры. Останавливаться пришлось именно здесь. И что-то говорить — тоже. Желательно, убедительно. И желательно неправду. Захария тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри неприятно шевелится знакомое ощущение, будто она сейчас лезет на сцену без единой реплики в голове. Затем, встав спиной к бетонному блокпосту, она заложила руки за спину. Так постоянно стояла капитан Элиза — спокойно, уверенно, будто мир был обязан выслушать её до конца. Захария искренне надеялась, что выглядит хотя бы вполовину так же, а не как девочка, старательно изображающая офицера. Перед ней остановились курсанты. Все ждали. Даже Алан молчал. Прочистив горло и стараясь не показать, насколько неуютно чувствует себя под их взглядами, Захария произнесла: — Итак. Нам поручено выполнить очень специфический приказ. Отдел биоугроз желает получить живой образец матки электросаранчи. Она почти ожидала коллективного хохота, и потому с неожиданным облегчением обнаружила, что никто даже не улыбнулся. Напротив. Все смотрели на неё с насторожённой серьёзностью. От этого стало легче. Немного. А значит, можно было заняться тем, что Захария умела едва ли не лучше всего в своей жизни. Бессовестно врать. — Армейские подразделения не в состоянии справиться с этим, а посвящённых техномантов слишком мало, — продолжила она уже увереннее. — К тому же наши мастера… несколько тяжеловесны. Их разряд электросаранча почует издалека. Наш с вами — нет. При этом вы все достаточно опытны, чтобы иметь дело с подобными тварями. Она понятия не имела, правда ли это, и как именно электросаранча воспринимает техномантов — по сути, если подумать, своих человекообразных собратьев. Но раз никто не перебивал, значит, пока работало. — Однако это не значит, что можно идти и орать во всё горло. К сожалению, саранча пока не глухая. Уголок губ Элис едва заметно дрогнул. Захария восприняла это как знак судьбы и пошла нести выдуманную прямо сейчас чушь дальше. — План состоит в том, чтобы воспользоваться отвлечением внимания, которое создаст основная операция. Электросаранча отреагирует на нападение солдат и неизбежно отвлечётся от охраны… улья. Мы обойдём места боевых действий по широкому кругу и зайдём с тыла. А дальше будем ориентироваться по ситуации... после оценки обстановки. Она выдержала паузу и закончила: — Вопросы? Наступила тишина. Курсанты моргали. Примерно такой же вид был и у Дейва. А вот выражение лица Джеффа Захарию почему-то насторожило. Он смотрел на неё с каким-то почти благоговейным ужасом, словно наблюдал редкое природное явление. Точно так же он таращился на неё в казармах, когда она, потеряв терпение, ударила электрочайник кулаком, и тот внезапно заработал. Дейв заметил этот взгляд и незаметно пнул товарища по ноге. Джефф вздрогнул, словно очнулся, и почти радостно произнёс: — Нет вопросов, лейтенант. Захария перевела взгляд на остальных. Джеймс пожал плечами. Елена нервно кивнула. Элис с подозрительно невинным выражением лица разглядывала потолок. Наконец Захария посмотрела на Алана. Тот стоял, скрестив руки на груди, и выглядел человеком, который уже слишком устал удивляться. Тяжело вздохнув, он произнёс: — Тоже нет, лейтенант. Он помолчал, а затем добавил с таким видом, будто просил у мироздания невозможного: — Надеюсь, в этот раз обойдётся без бронежаб. ___ Захария старательно водила отряд по тоннелям, сама до конца не определившись, куда именно собирается привести этих людей и себя заодно. Каменные кишки подземного города извивались вокруг них, уходили в стороны, раздваивались, спускались ниже, а тусклый свет редких ламп, покрытых многолетней пылью, превращал всё вокруг в странный полусон, где одинаковые коридоры сменяли друг друга, как отражения в кривом зеркале. Впрочем, пока никто не жаловался. А Захария всё больше ловила себя на неожиданной мысли, что её выдуманный на ходу план, возможно, был не такой уж бессмысленной чушью. Может, действительно попробовать найти эту проклятую матку электросаранчи? В конце концов, если они её не поймают, головомойку она наверняка получит. Капитан Атмор мог позволить себе невозмутимо рассуждать о последствиях и философски смотреть в потолок. Крайним окажется не он. В приказе стояли подписи Элизы и самой Захарии. Ей же потом и объяснять, почему операция закончилась ничем. Или не стоит так рисковать? Захария машинально покосилась через плечо на идущих позади однокурсников. По правде говоря, все они были сильными техномантами. Не знала она только одного из них — крепкого темноволосого парня с тяжёлым подбородком и удивительно спокойным взглядом. Остальные же были ей знакомы слишком хорошо. И уж точно никто из них не был хуже неё самой. Некоторые — гораздо лучше. Элис, например. С Аланом всё было сложнее. Его дурное самомнение, как правило, перевешивало даже неплохие таланты в техномантии, и это часто приводило к каким-нибудь идиотским историям. Захария невольно вспомнила Академию. Узкую комнату общежития. Свою верхнюю койку. И Элис внизу, красивую, уверенную, с вечной снисходительной полуулыбкой, будто она заранее знала ответы на все вопросы этого мира. Шон тогда считался одним из лучших свободных мастеров. И Элис не сомневалась, что именно ей достанется такой наставник. — Лучшее к лучшему, — говорила тогда Элис, лениво косясь на неё снизу. — Не переживай. Уверена, для тебя тоже кто-нибудь найдется... не в этот год, так на следующий. Лучшее к лучшему. Но Шона почему-то приставили к Захарии, и Элис потом ещё долго не могла спокойно находиться с ней в одной комнате, не отпустив какую-нибудь колкость. — Видимо, мастера понимают, что я и так достаточно талантлива, — говорила она с улыбкой, слишком сладкой, чтобы быть доброй. — А тебя решили спасать в индивидуальном порядке. Формулировки были разными. Смысл оставался прежним. Захария до сих пор не знала, сколько в тех давних словах было обиды и разочарования, а сколько реальной уверенности в собственном превосходстве. От этой мысли почему-то не было особого раздражения. Было только странное удивление. Потому что за последние месяцы произошло столько всего, что старые обиды казались пожелтевшими фотографиями. Следом в памяти всплыло другое лицо — бледное, уставшее, с нелепыми очками. Эдгар Белл, Тень его побери. Это он был во всем виноват. Ну вот что ему стоило потерять приказ где-нибудь между кабинетами и раздевалкой? Захария нахмурилась. Вскоре они добрались до очередной развилки. Слева, далеко впереди, виднелся знакомый отсвет рабочих ламп, обещавший безопасные переходы. Нужно было повернуть туда. Так было правильно. Так говорил здравый смысл и осторожность. Так, скорее всего, поступила бы капитан Элиза, всегда каким-то образом чутко различавшая корпоративный идиотизм и действительно обязательные приказы сверху. Но Захария, сама не до конца понимая, когда именно приняла решение, свернула вправо, туда, где тоннель уходил вниз, в темноту. За спиной послышались шаги. Никто не возразил. Никто даже не спросил. Шесть техномантов и два солдата. Вообще-то, не так уж мало, если подумать. Можно попробовать. Если станет опасно — отступить. Следовать указаниям капитана Атмора. Формально его приказ она всё равно не нарушала. Потому что именно он и приказал ловить саранчу. Потолще. И поспокойнее. А матка электросаранчи, если задуматься, подходила под оба требования просто замечательно. Наверное. Захария все еще не представляла, как она выглядит. ___ Чем глубже они спускались, тем сильнее тоннели начинали напоминать не остатки человеческих коммуникаций, а внутренности какого-то огромного, давно погибшего существа. Стены постепенно теряли следы бетона и старой облицовки, вновь уступая место голому камню, поросшему серебристо-зелёным мхом, а свет редких аварийных ламп давно остался позади, и теперь путь выхватывали из темноты только лучи фонарей, мечущиеся по стенам и потолку, словно беспокойные призраки. Захария шла впереди, стараясь не думать о том, что именно она понятия не имеет, куда ведёт этих людей. Рядом с ней шагал Джефф, державший тяжёлую винтовку с таким видом, будто готов был из неё застрелить саму судьбу, если та ещё раз решит пошутить. А вот Алана Захария отправила назад. — Будешь замыкать, — коротко сказала она. — Если что, ты среагируешь быстрее. А про себя мрачно добавила, что если именно он влипнет в неприятности, мир не рухнет. Впрочем, даже мысленно произнеся это, Захария испытала лёгкий укол совести и поспешила сделать вид, будто не думала ничего подобного. Отряд двигался осторожно, внимательно глядя под ноги, и какое-то время всё шло подозрительно спокойно. Подозрительно — потому что спокойствие в таких местах всегда казалось обманчивым, словно зыбкое затишье ветра в марсианской пустыне. И, разумеется, Вселенная не собиралась позволять им наслаждаться тишиной слишком долго. В какой-то момент Элис, шедшая чуть позади Джеймса, внезапно издала такой пронзительный визг, что половина отряда подпрыгнула на месте. Джефф вскинул винтовку. Алан выругался. Дейв резко развернулся. Даже Захария, не ожидавшая подобного, чуть не приложилась лбом о торчащий выступ камня. — Элис! — обеспокоенно воскликнул Джеймс, освещая её испуганное лицо фонарём. Та стояла с выражением искреннего ужаса на лице, одной ногой зависнув в воздухе. — Я… я наступила на что-то! — выдохнула она. Лучи фонарей тут же устремились вниз. Под сапогом девушки распласталось нечто, некогда бывшее, скорее всего, крысой-мутантом. Судя по всему, давно. Очень давно. Настолько давно, что тело уже напоминало влажную бесформенную массу, покрытую странным белёсым блестящим налётом. Элис с отвращением выругалась и принялась яростно вытирать подошву сапога о стену. — Мерзость какая… Тень, какая мерзость… Захария, напротив, удивлённо нахмурилась и принюхалась. Ничего. Совершенно ничего. Даже намёка на запах. Елена, кажется, пришла к тому же выводу, потому что осторожно спросила: — А почему оно… ну… не пахнет вообще? Некоторое время они молча смотрели на останки. Молчал даже Алан. Белёсый налёт неприятно поблёскивал под лучами фонарей, напоминая то ли иней, то ли грибницу. Наконец Захария глубокомысленно произнесла: — Думаю, нам лучше этого не знать. Несколько человек немедленно кивнули. После чего весь отряд почти синхронно решил, что обсуждать эту тему совершенно необязательно, и они пошли дальше. Ещё через несколько минут тот самый молчаливый темноволосый парень, которого Захария плохо знала, вдруг притормозил возле стены. — Странный мох, — пробормотал он. — Лучше не тро… — начала было Елена. Но было поздно. Парень уже коснулся пальцами серебристой поросли. И та вспыхнула. Голубой импульс, похожий на электрический разряд, пронёсся по мху, словно кровь по венам, убегая в обе стороны тоннеля. Световая волна исчезла во мраке впереди и позади так быстро, что казалось, будто подземелье на мгновение открыло глаза. Темноволосый парень подпрыгнул. — Тень! — Рон, мать твою! — прошипел Алан из темноты позади. — Какого хрена ты его… Захария устало подняла глаза к потолку. Конечно. Разумеется. Почему бы и нет. Именно в этот момент откуда-то позади, именно из той темноты, из которой они пришли, раздался звук. Не рык. Не вой. Не стрёкот электросаранчи. Пронзительный, длинный, леденящий душу визг, от которого волосы на затылке у Захарии встали дыбом, а внутри всё сжалось в холодный комок. Отряд замер. Фонари дрогнули. Все одновременно обернулись назад. Там ничего не было — только чёрная пасть тоннеля и густая, вязкая темнота. Но из этой вязкой черноты медленно растекалось эхо этого нечеловеческого вопля. Джефф побледнел. — Это не похоже на крота-мутанта, — очень тихо прошептал он. — И электросаранча так не делает. Никто ему не ответил. Захария несколько секунд смотрела назад. Потом перевела взгляд вперёд. Там тоже была темнота. Но впереди, по крайней мере, неизвестность ещё не кричала. Она коротко вдохнула и постаралась спокойно сказать: — Вперёд. Быстро. И смотрите под ноги. Никто не стал спорить. Потому что иногда человек выбирает не между безопасностью и опасностью, а между двумя опасностями. И та, что уже кричит у тебя за спиной, почему-то кажется гораздо страшнее той, что молча ждёт впереди. Поэтому восемь человек почти одновременно ускорили шаг. А позади, далеко в глубине тоннелей, словно услышав их решение, снова раздался тот же визг. Только теперь он звучал заметно ближе. ___ Захария обеспокоенно посмотрела назад, туда, где чернота тоннеля вновь поглотила всё, кроме воспоминания о том жутком визге. Пока из глубины больше ничего не доносилось, и тишина, воцарившаяся после этого звука, казалась ещё более неприятной, словно подземелье, затаив дыхание, прислушивалось к ним в ответ. Она невольно сглотнула. Несмотря на все свои недавние мысли о том, что если кого-нибудь сожрут, то некоторые кандидатуры будут не самой большой потерей для человечества, внутри вдруг неприятно шевельнулось беспокойство. — Гляди в оба, — негромко бросила она Джеффу. Тот только серьёзно кивнул, моментально перестав выглядеть человеком, восхищающимся очередным импровизированным спектаклем лейтенанта Захарии, и крепче перехватил тяжёлую винтовку. Затем Захария прижалась к стене, пропуская остальных. Элис, проходя мимо, одарила её вопросительным взглядом. Рыжие брови удивлённо приподнялись, но Захария ничего не сказала. Джеймс нахмурился, однако промолчал. Елена, напротив, будто что-то поняла, но тоже не произнесла ни слова. Рон, виновато косясь на остальных после своей выходки с мхом, поспешно проскользнул вперёд. Дейв, проходя мимо, удивлённо посмотрел сначала на неё, потом назад, но, встретив её взгляд, молча пошёл дальше. Наконец показался Алан. Он быстро шёл последним, то и дело бросая настороженные взгляды в темноту за спиной, и когда поравнялся с ней, Захария шагнула навстречу. — Алан, меняемся. Вали вперёд. Тот немедленно одарил её недовольным взглядом. — У тебя семь пятниц на неделе, женщина, — проворчал он. — Ты определись уже, чего хочешь. И в этот момент где-то позади, далеко в тоннеле, снова что-то завизжало. На этот раз звук был короче. Но почему-то ещё хуже. Словно нечто живое, огромное и голодное, уже начинало терять терпение. Алан вздрогнул. Совсем чуть-чуть. Но вздрогнул. И сразу же бросил быстрый взгляд назад. На секунду их глаза встретились. Ни один из них ничего не сказал. Но Захария вдруг с удивлением поняла, что выражение его лица изменилось. Раздражение исчезло. Осталось только напряжение. И что-то ещё. Странное. Почти растерянное. Словно Алан хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Он даже дёрнулся, будто собирался шагнуть вперёд, но почему-то замер, и эта короткая заминка показалась Захарии неожиданно знакомой. Наконец он хмуро выдохнул, отвёл взгляд и буркнул: — Если тебя тут сожрут, я заберу твой посох, Зак. И прежде чем она успела ответить что-нибудь язвительное, шагнул вперёд, поспешно обогнав Дейва. Причём так быстро, что было совершенно очевидно — ему очень хотелось облегчённо вздохнуть.