Глава 39. Художники

Тоннель уходил вглубь каменного массива, словно старая рана в теле планеты — неровная, тёмная, вырубленная то ли человеческими руками, то ли когтями какого-то очень упорного существа. Стены были грубо исцарапаны, свод местами осыпался, а под ногами хрустел толстый слой мелких костей. Кости были повсюду. Черепа мелких животных, обглоданные рёбра, позвонки, длинные белёсые зубы, давно высохшие и отполированные временем до матового блеска. Судя по количеству останков, местные кроты-мутанты обедали здесь годами и совершенно не страдали отсутствием аппетита. В воздухе стоял запах сырой земли, старых нор и чего-то затхлого, от чего неприятно першило в горле. Лучи фонарей скользили по шероховатому камню, выхватывая из темноты россыпи костей и багровые пятна на полу и стенах. Именно поэтому тело, лежавшее впереди, заметили не сразу. Среди костей и красных разводов оно казалось ещё одним трупом, оставленным подземельем себе на память. Первым тело заметил один из бойцов спецназа. — Контакт. Группа мгновенно замерла. Человек лежал ничком возле стены, нелепо раскинув руки. Весь — от ботинок до коротко остриженных волос — был перемазан чем-то красным. Густая жижа покрывала форму, лицо, шею, даже пальцы. На секунду в тоннеле воцарилась тяжёлая тишина. Капитан Дор первым подошёл к лежащему человеку. Присев рядом на корточки, он посветил фонарём ему в лицо, разглядывая перепачканную красным форму. Потом тихо присвистнул. — Тень... Он поднял голову на Уотчера. — Полковник, это пропавший офицер. Тот самый. С последней операции в Шахтах. Луч фонаря скользнул по знакомой нашивке Изобилия на рукаве — двум скрещённым молотам, почти полностью заляпанным красной краской. Дор несколько секунд молча смотрел на неё. В полумраке тоннеля красные потёки выглядели почти как кровь. Капитан дёрнул уголком рта, затем рассеянно протянул руку и провёл большим пальцем по нашивке, стирая часть багрового пятна. Под размазанной краской снова показался металл молотов. — Чёрт. Нашли всё-таки. Наклонившись ниже, он протянул руку к шее офицера, собираясь проверить пульс. Именно в этот момент «труп» громко всхрапнул. Дор отдёрнул руку так резко, словно лежащий попытался его укусить. Несколько бойцов одновременно вздрогнули. Уотчер вскинул пистолет. Сам «покойник» шумно почесал нос, перевернулся на другой бок и крепче обнял какой-то рюкзак. Потом уютно засопел дальше, явно не подозревая, что только что едва не довёл до инфаркта целую поисковую группу. На несколько секунд в тоннеле воцарилась ещё более тяжёлая тишина. Настолько тяжёлая, что было слышно только сопение офицера и далёкое капанье воды где-то в глубине подземелья. Колдар медленно поднял взгляд вперёд, снова посмотрел на офицера, потом на красные пятна, уходящие куда-то в темноту. — Он... Дор моргнул. — Спит. Офицер снова всхрапнул. Теперь уже с особым энтузиазмом. Дор осторожно провёл пальцем по его рукаву. Красная краска легко размазалась. В затхлом воздухе тоннеля слегка запахло химическим ароматом сладкого, цветочного ароматизатора. — Великолепно, — сухо произнёс Колдар. — Просто великолепно. — Надо признать, выглядело убедительно, коммандер. — Капитан. Уотчер, до этого молча наблюдавший за происходящим, коротко посмотрел на лежащего офицера. — Разбудить. Он сделал паузу. — Перед этим надеть наручники. Несколько бойцов спецназа переглянулись. Офицер, мирно обнимавший рюкзак и сопевший в две ноздри, выглядел опасным примерно как декоративный кактус, но спорить с директором никто не стал. Двое спецназовцев опустились рядом. Один осторожно вытащил рюкзак из ослабевших рук спящего, второй завёл ему руки за спину и защёлкнул наручники. Металл тихо лязгнул. Офицер никак не отреагировал, только перевернул голову набок и продолжил блаженно храпеть. Бойцы переглянулись ещё раз. — Сэр... — Разбудить, — повторил Уотчер. Дор вздохнул. — Есть. Он присел рядом и встряхнул мужчину за плечо. — Подъём. Никакой реакции. — Эй. Дор тряхнул его сильнее. — Просыпаемся. Спящий всхрапнул особенно выразительно. Дор обречённо посмотрел на потолок тоннеля, и отвесил офицеру лёгкую пощёчину. Тот недовольно поморщился, после чего пробормотал, не просыпаясь: — Бронежаба... Наступила тишина. — Что? — переспросил Дор. — Светилась... Повелитель? Офицер дернул бровями во сне, снова всхрапнул, и окончательно затих. — Повелитель?.. Дор медленно выпрямился. — Сэр. Он посмотрел на Уотчера. — Он под каким-то воздействием. Дор кинул ещё один взгляд на абсолютно счастливое лицо спящего. — Полагаю, без медиков мы его не разбудим. Уотчер раздражённо дёрнул бровью. — Наверх его. Он уже смотрел дальше по тоннелю, откуда доносился какой-то шум. — Под охрану. Пусть его осмотрят медики. Затем директор указал на рюкзак. — И обыщите рюкза... Он не договорил, потому что из рюкзака негромко, но очень выразительно донеслось какое-то мычащее: — Ква. Сержант, державший находку в руках, дёрнулся так, что едва её не выронил. Но всё-таки удержал. Зато двое его товарищей среагировали мгновенно. Автоматы тут же оказались направлены на рюкзак. Рюкзак и сержант синхронно замерли. Несколько секунд никто не был уверен, кого именно следует считать подозреваемым. В тоннеле воцарилась тишина. Колдар тяжело вздохнул. И куда, спрашивается, ушли все бюджеты на обучение? Дор с недоумением смотрел на рюкзак. Потом наконец произнёс: — Он розовый. Несколько секунд никто ничего не говорил. Вооружённые до зубов бойцы спецназа, офицеры и один директор ASC молча смотрели на рюкзак. Под слоями грязи и пыли действительно проглядывала ткань яркого, совершенно неприличного для текущей ситуации розового цвета. Уотчер потёр переносицу. — Сержант. Тот мгновенно вытянулся. — Да, сэр. — Положите рюкзак на землю. И отойдите. Сержант осторожно опустил рюкзак на пол тоннеля, после чего немедленно отступил на несколько шагов и тоже вскинул автомат. На всякий случай. Секунду ничего не происходило. Рюкзак лежал неподвижно. Потом из него снова донеслось протяжное: — Ква! И он дёрнулся. Будто внутри что-то подпрыгнуло и со всей решимостью попыталось выбраться наружу. Несколько бойцов синхронно сделали шаг назад. Уотчер даже не моргнул. — Сержант. — Сэр? — Откройте рюкзак. Сержант посмотрел на Уотчера. Потом на рюкзак. Потом снова на Уотчера. На его лице отчётливо читалась сложная внутренняя борьба. Но, видимо, в итоге он решил, что полковник Уотчер всё-таки страшнее розового рюкзака. Сержант ухватился за бегунок. Молния тихо вжикнула в воцарившейся тишине тоннеля. Долю секунды ничего не происходило. А потом тоннель озарился радужным светом. Ярким. Пульсирующим. Совершенно неуместным. Сержант отшатнулся. Кто-то сзади выругался. А из рюкзака с решительным «КВА!» выскочило существо — небольшое, размером примерно с две ладони взрослого мужчины, на четырёх лапах, с выпученными глазами, костяными наростами вдоль спины и головы, и светящееся, по ощущениям, всеми цветами радуги. Оно напоминало странную смесь амфибии, броненосца и чьей-то очень неудачной генетической диссертации. Существо приземлилось на камни. Замерло. Посмотрело на десяток вооружённых людей. Люди посмотрели на него. Существо издало ещё одно крайне оскорблённое: — КВА! И стремительно умчалось в темноту тоннеля. Радужный свет запрыгал по стенам, удаляясь всё дальше и дальше, пока наконец не исчез за поворотом. Некоторое время в тоннеле стояла абсолютная тишина. Затем Дор задумчиво посмотрел вслед исчезнувшему созданию, и неуверенно пробормотал: — Бронежаба? Колдар покосился на полковника Уотчера. Он почти ожидал услышать знакомое «Задержать» или на крайний случай «Вернуть», но к его удивлению, директор сдержался. Только смотрел в темноту тоннеля таким взглядом, словно всерьёз размышлял, в какой именно момент его жизнь свернула куда-то очень не туда. Впрочем, примерно такое же выражение прослеживалось на лицах всех присутствующих. Уотчер медленно вдохнул и выдохнул, явно собираясь отдать ещё какой-то приказ. Возможно, касающийся светящихся бронежаб. Или розовых рюкзаков. Однако приказ так и не прозвучал, потому что откуда-то из глубины тоннеля донёсся голос, настолько громкий, что эхо несколько раз ударилось о каменные своды. — Да я тебе сейчас этот артефакт в жопу засуну, ты понял меня?! В тоннеле повисла тишина. Голос продолжал что-то орать, уже менее разборчиво, но столь же эмоционально. Колдар почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз, потому что этот голос он узнал сразу. Хриплый. Прокуренный. И сейчас этот голос на кого-то орал матом с такой душой и вдохновением, словно проводил мастер-класс по словесным оскорблениям. Уотчер замер. Его лицо стало очень спокойным. Слишком спокойным. Колдар обречённо прикрыл глаза, потому что уже понял, что будет дальше. — Роуг... Это прозвучало почти как рычание. Уотчер сделал шаг вперёд. Голоса эхом донеслись снова. Уотчер почти прошипел сквозь зубы, делая еще шаг вперёд: — Прямо у меня перед носом... Пистолет оказался у него в руке раньше, чем кто-либо успел что-то сказать. — Чертов ублюдок. Уотчер широким шагом двинулся в темноту тоннеля, прямо на голоса, махнув спецназу: — За мной. Колдар открыл рот, закрыл и снова открыл. Бесполезно. Уотчер уже исчез в темноте. Коммандер медленно потёр переносицу. Очень медленно. Так, словно пытался не заработать мигрень. Потом тяжело вздохнул. — Капитан Дор. Дор немедленно насторожился. Этот тон никогда не предвещал ничего хорошего. — Да, сэр? — Если продолжать стоять здесь, то, вероятно, скоро мы будем вынуждены искать нового директора. Дор задумчиво посмотрел вслед Уотчеру, оглядывая темноту тоннеля. Потом на Колдара. — Ну... Он пожал плечами. — Может, и ничего. Найдё... Что-то болезненно ткнулось ему под рёбра. — Ауч! Колдар даже не посмотрел на него. — Договори. — Понял я, понял. Дор вздохнул. — Пойдёмте, коммандер. Колдар наконец повернул голову и посмотрел на него с явным скепсисом. — Нет, капитан. — Что? — Ты идёшь. Дор моргнул. — А вы, коммандер? Колдар с глубокой задумчивостью посмотрел куда-то в потолок тоннеля, словно размышлял над величайшей философской загадкой мироздания. Потом важно ответил: — А я... Он выдержал паузу. — Я руковожу. ___ Захария с сомнением наблюдала за тем, как какой-то незнакомый ей армейский капитан, надрывая связки, раздавал приказы сразу нескольким группам, а вокруг, в непривычно ярко освещённом ангаре возле лифтовых шахт, царил организованный хаос. Туда-сюда сновали солдаты и техноманты, таская ящики с боеприпасами, аккумуляторами и медикаментами. Кто-то спорил над картой, кто-то проверял оружие, где-то в стороне орал сержант, пытаясь добиться от двух бойцов, чтобы те перестали курить рядом с топливными канистрами. В воздухе стоял тяжёлый запах машинного масла, металла, пота и озона от слишком большого количества техномантов в одном месте. Капитан как раз что-то объяснял сухопарой женщине с суровым лицом и идеально прилизанными белыми волосами. Захария уже шагнула было вперёд, собираясь подойти, но тут женщина повернула голову, и Захария с неудовольствием узнала мастера Саллин. Та тоже её заметила, и сразу прищурилась. Захария на секунду замерла, потом поспешно развернулась обратно, раздражённо пробормотав себе под нос: — Кошёлка старая. Ей, конечно, везло. Самой старшей из техномантов на их сектор назначили именно Саллин. Было бы куда лучше, окажись здесь Шон. Или Мелвин. Да хоть кто-нибудь ещё, потому что вообще-то пару месяцев назад Саллин чуть не отправила её на фронт, спокойно подставив ради своей любимой ученицы, и Захария до сих пор не забыла этот примечательный факт. Поморщившись от раздражения, Захария сделала вид, что Саллин вовсе не существует, и с преувеличенным интересом принялась разглядывать стены тоннеля. За последнюю неделю подозрительный мох разросся ещё сильнее. Он уже лез между плитами, цеплялся за ржавые конструкции и светился едва заметными голубоватыми прожилками. Дейв и Джефф стояли рядом, глядя на неё с той трогательной преданностью людей, которые внимательно ждут приказов, но в глубине души надеются, что эти приказы будут звучать примерно как: «Поднимаемся наверх и идём пить пиво». Захария снова тяжело вздохнула и вытащила планшет, открыла присланный Эдгаром Беллом документ с эмблемой отдела биоугроз, машинально посмотрела на свою кривоватую подпись, потом — на куда более изящную подпись капитана Элизы и решила, что, в общем-то, Саллин прекрасно обойдётся и без неё. У неё, можно сказать, отдельное спецзадание. Она подняла голову. Дейв и Джефф, до этого подозрительно переглядывавшиеся, немедленно отвернулись друг от друга и уставились на неё. Захария с трудом подавила желание просто прибиться к армейцам и отправиться расстреливать электросаранчу из-за широких щитов спецподразделений, где всё было понятно и относительно безопасно. Вместо этого она сказала: — Парни. Поздравляю. Мы не идём стрелять саранчу. Джефф облегчённо выдохнул. А Дейв, как человек более опытный, только поморщился. — А куда тогда мы идём, лейтенант? Захария молча сунула ему планшет. Произносить этот идиотизм вслух ей почему-то было тяжело. Глаза Дейва слегка расширились. Он сглотнул и молча передал планшет Джеффу. Тот читал на секунду дольше, слегка нахмурившись. — Отдел биоугроз?.. А разве они сейчас не… а. Перепутал, наверное. Он вернул планшет обратно. Захария, принимая планшет обратно, рассеянно спросила: — Перепутал что, Джефф? Тот пожал плечами. — В документе нет печати ASC. А я вроде слышал, что биоугрозы теперь под их юрисдикцией. Дейв удивлённо моргнул. — Биоугрозы тоже? Дурдом какой-то. Ладно полиция или таможня... но биоугрозы-то им к чему? Они так скоро начнут свои печати требовать в налоговых декларациях булочных на рынке. — Потише, Дейв, — зашипел Джефф, опасливо покосившись по сторонам. — Ты совсем придурок? Захария на мгновение замерла. Внутри неприятно зашевелилось что-то похожее на тревогу, но, немного подумав, она пожала плечами. — Наверное, формы новые ещё не утвердили. Сами знаете, как наши бюрократы раскачиваются. Или ты что-то перепутал, Джефф. — Я? — возмутился тот. — Я никогда ничего не путаю, лейтенант. Дейв самодовольно хмыкнул. — Реально? Лейтенант, на прошлой неделе я захожу в раздевалку, а этот дубина стоит над моим шкафчиком, код вводит десятый раз, и не понимает, почему замок не открывается. Он свой шкаф с моим перепутал. Шкаф, которым каждый день пользуется! Куда уж там биоугрозам. Джефф поморщился и даже слегка смутился. — Эти дурацкие шкафы все одинаковые, понял? Это другое. — Неважно, — рассеянно ответила Захария, заметив его неловкое выражение лица. — Приказ есть. Капитан Элиза его подписала. Будем выполнять… как-нибудь. — При всём уважении, лейтенант, — осторожно заметил Джефф, — нас трое. Даже если мы найдём эту… электросаранчовую… мать, и даже если каким-то чудом её вырубим, мы её втроём не утащим. Наверное. — Тень, — моргнула Захария. — Да. Скорее всего. Хм… Позади раздался громкий смех. Она обернулась. Возле штабелей ящиков стояла группка техномантов в форме кадетов. Судя по напускной бодрости и слишком прямым спинам, они старательно изображали ветеранов, которым каждый день приходится спускаться на двадцать уровней под землю и лично бить электросаранчу голыми руками. Солдаты, таскавшие ящики неподалёку, поглядывали на них без особой любви. Захария знала, что из-за нехватки людей на операцию привлекли и пятый курс. То есть её собственных однокурсников. Но за последние месяцы она настолько отвыкла от их лиц, что видеть их сейчас было почти странно. Всё это — Академия, общие пары, тренировки с Шоном, мастера, бесконечные зачёты и дурацкие споры в кадетских казармах — казалось чем-то настолько далёким, словно прошло не два месяца, а лет десять. Вот, возле ящика, стояла высокая рыжеватая Элис, её соседка по двухъярусной койке, с которой они вечно конфликтовали. Особенно после того, как на распределении наставником Захарии оказался Шон. Элис над чем-то смеялась, улыбаясь чуть самодовольно своими яркими, полными губами. На нее, моргая слишком редко, то и дело заинтересованно косил глазами светловолосый парень — кажется, его звали Джеймсом. Рядом с ними стояла невысокая Елена, едва достававшая подруге до плеча. Пожалуй, единственный человек в их комнате, с которым Захария ни разу по-настоящему не поругалась. Вокруг торчали ещё несколько старшекурсников, которых Захария почти не знала. Они загораживали того, кто стоял в центре круга, но ей и не нужно было его видеть. Она узнала его раньше, чем смогла разглядеть. По голосу. Поморщившись, Захария сразу поняла, что Алан опять пытается делать вид, будто у него есть чувство юмора, и наверняка рассказывает какую-то забавную, по его мнению, историю. Судя по тому, как остальные смеялись, выходило у него, как ни обидно, вполне успешно. Захария ещё раз посмотрела на шумную компанию старшекурсников, потом перевела взгляд на мастера Саллин, по-прежнему разговаривавшую с армейским капитаном, и, не глядя, отстегнула со спины крепление сложенного вдвое посоха. Тяжёлое древко уже успело неприятно натереть плечо, и она с облегчением сунула его Джеффу прямо в грудь. — Подержи-ка. Тот машинально обхватил посох обеими руками и растерянно моргнул. — А... — Втроём мы не пойдём. Не объясняя ничего, Захария уже шагала в сторону капитана, мысленно морщась от необходимости сейчас проявлять навыки социального взаимодействия. Подойдя ближе, она коротко кивнула: — Капитан. Мастер Саллин. Техноманты не отдавали честь армейским офицерам. Формально они не входили в подразделения Армии, несмотря на звания, а оставались частью Ордена, что постоянно порождало мелкие бюрократические катастрофы и взаимное раздражение. Капитан оказался худощавым, бледным темноволосым мужчиной лет тридцати с лишним, с удивительно изящными чертами лица и полным отсутствием правой брови. Вместо неё через висок тянулся красноватый след старого электроожога, явно оставленного или слишком близким знакомством с электросаранчой, или техномантами. Захария очень надеялась, что хотя бы аврорскими техномантами. Увидев её, капитан, кажется, даже слегка облегчённо выдохнул, будто появление Захарии избавило его от необходимости ещё пять минут выслушивать явно недовольную Саллин. — Лейтенант, — произнёс он, покосившись на её плашку. — Капитан Атмор. Саллин одарила Захарию тяжёлым взглядом и молча кивнула. Захария поморщилась в ответ. Лицо Саллин ничуть не изменилось. Оно всегда было таким. Усталый, мрачный скепсис, с которым мастер смотрела на неё чуть ли не с первого дня поступления в Орден. И к этому Захария давно привыкла. Не то чтобы большинство старших техномантов вообще смотрели на неё с особой симпатией, за редким исключением. Но теперь она подозревала, что Саллин фактически отправила её на смерть и, кажется, не потеряла из-за этого ни минуты сна. Секунду поколебавшись, решая, к кому ей следует обращаться, Захария всё-таки протянула планшет капитану. — Сэр, отдел биоугроз в срочном порядке прислал требование захватить один из экземпляров живым. Капитан Элиза подтвердила приказ. Вы можете выделить мне дополнительных людей? Атмор чуть прищурился, вчитываясь в текст, недоумённо моргнул, а потом почти радостно произнёс: — В отделе биоугроз совсем свихнулись. Он повернулся к Саллин. — Мастер Саллин, кажется, сегодня у вас удачный день. Я могу удовлетворить вашу просьбу. Лейтенант, забирайте кадетов-техномантов. Всех. И идите с ними куда-нибудь… погулять. Подольше. И подальше от линии проведения операции. Он даже слегка улыбнулся. — Надеюсь, вы приложите все силы для поиска матки электросаранчи… Вы хотя бы знаете, как она выглядит, лейтенант? Захария почувствовала, как к щекам приливает кровь. — Нет, капитан. — Так я и думал. Я тоже не знаю. Замечательно. Атмор задумчиво постучал пальцем по планшету. — Схватите, когда будете возвращаться, какую-нибудь саранчу поупитаннее и поспокойнее. Потом составим рапорт о недостаточной чёткости научных данных, предоставленных отделом биоугроз. Он перевёл взгляд на Саллин. — Мастер Саллин, вы удовлетворены таким исходом событий? Ваши ученики будут в безопасности. Помолчав, он с легким сомнением покосился на Захарию, задержав взгляд на той стороне лица, где виднелись старые белые шрамы. — Ну… в относительной. Саллин поджала губы. — Нет, капитан. Я не удовлетворена. Мы не можем… Атмор устало вздохнул и перебил её: — Мастер Саллин, я очень вас уважаю и иду навстречу только из-за этого. Ваших курсантов прислал Орден, полностью согласовав это с вашим грандмастером, для участия в операции наравне с полноценными техномантами. А теперь ко мне приходите вы и заявляете, что в бою им участвовать нельзя. Он развёл руками. — Я понимаю причины. Но это не значит, что я обязан выполнять ваши команды, как верный пёс. Претензии выражайте своему грандмастеру. Капитан ткнул пальцем в планшет. — Кадеты идут с лейтенантом. Это решение проблемы, которое устроит нас обоих. Никто потом не сможет предъявить претензии о ненадлежащем выполнении приказов, потому что они… Атмор задумался. — Участвовали в крайне важной миссии, да. Он усмехнулся. — Пусть слегка поразвлекутся. Пара особей такой толпе здоровенных лбов не страшна. Я надеюсь. Если страшна — вам, мастер, стоит пересмотреть программу обучения. Он хмыкнул и снова посмотрел на Захарию. — К тому же, насколько я слышал, у лейтенанта уже есть некоторый опыт общения с электросаранчой. Если что, она их защитит. Капитан заговорщически подмигнул Захарии. Она недоумённо уставилась на него. Потом всё же растерянно моргнула. И почувствовала одновременно раздражение, неловкость и совершенно неуместное смущение. Капитан потёр шрам на брови и вздохнул: — Лейтенант, не угробьте кадетов. Надеюсь на ваше благоразумие. И, слегка поклонившись, добавил: — Прошу меня извинить, дамы. Мне нужно проверить, как поживает боезапас. Развернувшись, он зашагал к солдатам, таскавшим ящики, и с подозрительной поспешностью принялся изображать чудовищную занятость. Саллин и Захария проводили его взглядом. Саллин — раздражённым и недовольным. Захария — слегка ошарашенным. Это ей только что официально приказали не ловить матку, а вместо этого выгуливать Алана? Пока она пыталась решить, что из этого звучит неприятнее, её взгляд снова скользнул к мастеру. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем Захария покосилась на смеющихся курсантов. В голове пронеслась, словно сквозняк в тоннелях Шахт, мысль, отстранённая и быстрая. Подальше от опасности, значит. Её саму, значит, и на фронт не жалко отправить. А их — подальше. Старая кошёлка.