Часть 29

Снаружи, перед главным холлом штаб-квартиры Lee Group, воздух буквально вибрировал от неистовой, почти лихорадочной энергии. Это не была обычная давка СМИ; это было событие, целое зрелище. Объявление Минхо самым молодым генеральным директором в элитных деловых кругах Кореи само по себе стало монументальным событием, но в народе и среди журналистов шептались, затаив дыхание, что сегодняшняя пресс-конференция будет чем-то совершенно иным. Чем-то беспрецедентным. Минхо стоял в комнате ожидания прямо за главной сценой; мягкий гул аудиосистемы едва доносился сквозь толстые стены. Он чувствовал привычный вес своего сшитого на заказ костюма, успокаивающее прилегание дорогой ткани. Теперь он был бесспорным королем, его победа — абсолютной, а власть — непоколебимой. Но даже когда он мысленно прогонял тезисы своего выступления — видение будущего Lee Group, экспансия на новые рынки роскоши, бескомпромиссное стремление к инновациям — под его холодным внешним видом пульсировало совсем иное предвкушение. Нелогичное, почти опасное предвкушение, которое целиком и полностью было связано с женщиной, ждавшей рядом с ним. Мирэ. Он взглянул на нее. Она стояла в нескольких футах, спиной к нему, перед зеркалом в полный рост. На ней было платье, на котором он настоял, — платье, которое он выбрал для этого момента, для нее. Это было неожиданным отклонением от его обычного прагматичного подхода к принятию решений, выбор, продиктованный чем-то гораздо более первобытным, чем логика. И теперь, видя её в нем, он ощущал странное, яростное чувство удовлетворения; собственническое тепло разливалось в его груди. Платье было настоящим триумфом. Оно было создано из прототипа ткани коллекции «Silent Power» («Тихая власть») — богатого, глубокого королевского золота, которое мерцало под мягким светом ламп. Это был смелый цвет, который обычно Минхо счел бы слишком вычурным, слишком привлекающим внимание. Но на Мирэ он выглядел великолепно. Силуэт был обтекаемым, облегающим, но не слишком откровенным, спадающим элегантными линиями чуть выше щиколоток. Однако настоящим шедевром была замысловатая вышивка на лифе, спускающаяся по одной стороне юбки — нежный, почти неземной узор, сотканный из металлических нитей, которые ловили свет, словно рассыпанная звездная пыль. Это был собственный дизайн Мирэ — тот самый узор, который она вырисовывала с кропотливой тщательностью, вкладывая в него безмолвные молитвы своей матери. И она излучала гордость, находясь в нем. Безошибочную, яростную, неоспоримую гордость. Он видел, как она провела рукой по ткани — маленьким, почти благоговейным жестом. Голова высоко поднята, плечи расправлены. Она не просто надела платье; она была его воплощением. Она не просто стояла там; она делала заявление. Своё заявление. И это, в странной манере, присущей только Минхо, доставляло ему почти больше удовольствия, чем идеально скроенная ткань. Появилась госпожа Ким со сдержанной улыбкой на губах: «Господин Ли, госпожа Пэк. Пять минут до прямого эфира. Сцена готова. И ожидание появления госпожи Пэк... весьма значительно. Пресса строит самые дикие догадки». Минхо коротко кивнул. «Хорошо. Контроль — это ключ». Он переключил все свое внимание на Мирэ. «Вы... готовы, госпожа Пэк?» Его голос был спокоен, но в нем слышался едва уловимый подтон, собственническая нотка, которую могла уловить только она. Мирэ обернулась, их взгляды встретились сначала в зеркале, а затем напрямую. Ее взгляд был твердым, непоколебимым, полным уверенного вызова, который идеально сочетался с дерзким золотом ее платья. «Готова? Минхо, я родилась готовой к этому. Я готовилась к этому всю свою жизнь. Каждый стежок, каждая бессонная ночь, каждая битва... все это вело к этому моменту. Я спроектировала это платье. Я создала это платье. Я стою здесь ради своей матери. Ради ее наследия. И ради своего». Ее голос был низким, твердым, вибрирующим от тихой силы, которая удивила даже его. Она гордилась не просто платьем; она гордилась собой. Своим путем. Минхо почувствовал странный укол в груди. Он выбрал цвет, да. Он предоставил ресурсы. Но гордость — эта яростная, сияющая гордость, исходившая от нее, — принадлежала только ей. Это было красиво. И совершенно, до пугающего, пленительно. «А цвет?» — подсказал Минхо, устраивая тонкую проверку; в его глазах промелькнуло что-то похожее на иронию. Он выбрал королевское золото не просто так. Оно символизировало роскошь, да. Но также триумф. Величие. Его правление. Мирэ встретила его взгляд, на ее губах заиграла легкая, понимающая ухмылка. «Цвет? Он смелый. Он неоспоримый. Он требует внимания. Так же, как проект „Silent Power“. Так же, как я. Это... это заявление. Декларация». Она замолчала, затем слегка наклонила голову, ее глаза блеснули игривым вызовом. «И честно говоря, Минхо, оно чертовски хорошо на мне смотрится, не так ли? Я имею в виду, кто знал, что золото может быть настолько... моим?» Губы Минхо изогнулись в слабейшей, почти незаметной улыбке. «Оно подходит вашей... дерзости, госпожа Пэк. И вашему врожденному... сиянию. В конце концов, стратегически верный выбор». Он не признал прямо, что она выглядит сногсшибательно, но для Минхо это было практически поэмой о любви. Он увидел триумфальный блеск в ее глазах — крошечную внутреннюю победу, которую она разделила только с ним. «А теперь, дамы и господа, — прогремел со сцены голос главы PR-отдела Lee Group, — для меня большая честь представить недавно назначенного главного исполнительного директора Lee Group, господина Ли Минхо!» Занавес раздвинулся. Аплодисменты были мгновенными, оглушительными — рев одобрения, от которого вибрировал пол. Минхо вышел вперед; его присутствие было властным, абсолютным. Он двигался с тихой силой хищника, полностью контролируя ситуацию; его взгляд скользил по морю лиц и вспышкам камер, поглощая энергию. Он встал за подиум, купаясь в ослепительном сиянии прожекторов, словно король, осматривающий свои владения. Его триумф был осязаемым, он исходил от него волнами. Затем пошел шепот. Сначала приглушенный, затем всё громче, сменяющийся возгласами удивления, а потом и прямыми криками восторга. Потому что рядом с ним, уверенно, дерзко, прекрасно, стояла Пэк Мирэ. Она вышла на сцену на шаг позади него, давая ему насладиться моментом, но затем намеренно, медленно вышла на первый план, сделав шаг вперед и заявляя о своем пространстве. Она не цеплялась за него, не пряталась за его спиной. Она стояла прямо, высоко подняв подбородок, ее глаза сияли, взгляд был непоколебим. Королевское золотое платье мерцало, казалось, ловя каждый луч света в огромном зале и отражая его обратно, заставляя её светиться. Замысловатая вышивка, её дизайн, сияла, как созвездия на фоне роскошной ткани. Она была видением. Заявлением. На её лице отражалась глубокая, безошибочная гордость. Это не была робкая или тихая, застенчивая гордость. Это была яростная, сияющая, почти бросающая вызов гордость. Гордость за платье, гордость за проект, гордость за свой талант, гордость за свою непоколебимую стойкость. И да, едва уловимая, невысказанная гордость за человека рядом с ней — человека, который своим темным, запутанным путем возвел ее на эту самую сцену. Камеры сошли с ума. Вспышки усилились, превратившись в головокружительный взрыв света. Репортеры выкрикивали её имя теперь наравне с его. «Госпожа Пэк! Это коллекция „Silent Power“?» «Господин Ли, госпожа Пэк — ваш новый главный дизайнер?» «Это ваш официальный дебют, госпожа Пэк?» Минхо оставался стоически спокойным за трибуной; на его губах играла едва заметная улыбка, пока он наблюдал за реакцией СМИ. Это был именно тот просчитанный хаос, который он организовал. Он стратегически выбрал этот момент. Он выбрал Мирэ. И он выбрал королевское золотое платье. Он предвидел эту точную, ошеломляющую реакцию. Он предвидел ее сияющую гордость. И это приносило больше удовлетворения, чем он мог себе представить. Он наклонился к микрофону, и его голос прорезал шум — чистый и звучный. «Доброе утро, дамы и господа пресса. Спасибо за ваше присутствие. Сегодня мы стоим на пороге новой эры для Lee Group. Эры беспрецедентных инноваций, глобальной экспансии и непоколебимой приверженности совершенству». Он сделал паузу, затем слегка сдвинулся, положив руку легко, почти незаметно, на поясницу Мирэ — собственнический жест, который был одновременно тонким и неоспоримо публичным. «И рядом со мной, — продолжил Минхо, его взгляд был тверд, устремлен в зал, но слова явно адресованы женщине, стоявшей в полный рост подле него, — стоит госпожа Пэк Мирэ, блестящий ведущий дизайнер нашей новаторской инициативы „Silent Power“». Его голос был спокойным, почти небрежным, но в нем чувствовался неоспоримый вес — публичное признание её значимости. «Она воплощает будущее Lee Group: чистый талант, яростную преданность делу и неустанное стремление к визионерскому дизайну». Мирэ почувствовала тепло его руки на своей спине — безмолвный якорь посреди ослепительного блеска огней и безумия прессы. Она почувствовала вес его слов, публичное признание, которое отозвалось глубоко внутри неё. Он не просто привел ее сюда. Он поставил её твердо и уверенно рядом с собой. И в этом королевском золотом платье, излучая гордость, она стояла на своем — королева в своем собственном праве, увенчанная не настоящей диадемой, но неоспоримой силой своего таланта и пугающим, магнетическим притяжением человека, который теперь правил империей. Минхо смотрел на море вспышек, выражение его лица было абсолютно нечитаемым, абсолютно победоносным. Посыл был ясен: Он был королем, и Мирэ, сияющая в королевском золоте, уверенно и гордо стояла рядом с ним.